Кот плохому не научит. Как легко заработать деньги на ИИ и другие способы потерять время, деньги и остатки самоуважения

Изменение: +186 000 ₽

Чистый результат: 210 000 ₽

До цели: 9 790 000 ₽

Лера закрыла аналитику и открыла новый документ.

В заголовке было написано: «Борис».

Глава 5 Доказательство

На двадцать первый день у проекта появились три продукта, два руководителя и один стул, который по-прежнему принадлежал Борису.

Лера открыла таблицу, где вчерашняя катастрофа была разложена по строкам и благодаря этому выглядела почти как стратегия. В первой строке стоял аудит за двенадцать тысяч. Во второй — библиотека шаблонов по подписке. В третьей — внедрение, цена которого начиналась там, где заканчивалось желание клиента сделать всё самостоятельно.

Остальные наши предложения она перенесла на лист с названием «Не продаём».

— Почему видеопоздравления там? — спросил я.

— Потому что их никто не покупает.

— Это не доказательство. Мы почти не рекламировали.

— Мы рекламировали дважды.

— Недостаточно качественно.

— Илья, если продукт требует третьей рекламной кампании, чтобы доказать существование первого покупателя, пусть некоторое время побудет в таблице.

Я прокрутил список. Там лежали генератор описаний, пакет нейрофотографий, курс без учеников, витрины без магазинов и ещё несколько идей, каждая из которых при правильном позиционировании могла стать большим бизнесом. Правильное позиционирование пока выражалось в том, что они не мешали трём работающим продуктам.

Лера показала расчёт за последние пять дней. Мы заработали не потому, что научились делать больше. Деньги появились после того, как мы перестали обещать всё.

Это был неприятный экономический вывод. Я предпочитал считать рост результатом расширения возможностей, потому что именно ради возможностей покупал подписки. Оказалось, некоторые подписки приносили наибольшую пользу в тот момент, когда я переставал ими пользоваться.

— Восемь аудитов в неделю, — сказала Лера. — Не больше.

— Мы уже это обсуждали.

— Обсуждали до эфира. Теперь есть очередь, и ты снова смотришь на неё как на личное оскорбление.

В очереди было семьдесят две заявки. Семнадцать человек пришли после эфира. Пятеро уже пытались оплатить аудит, несмотря на закрытую форму. Один прислал деньги по старым реквизитам и написал: «Понимаю, что мест нет. Просто поставьте меня первым, когда они появятся».

— Спрос выше лимита, — сказал я.

— Поэтому повышаем цену следующей партии.

— А не количество?

— Аудит проводишь ты. В неделе пока семь дней.

Я собирался объяснить, что часть работы можно передать системе, но на втором мониторе оставался открытым файл с сорока семью совпадениями между «уникальными» документами. Некоторые аргументы лучше созревают при закрытом экране.

Подписка стоила две тысячи девятьсот рублей в месяц. В неё входили проверенные формы, сценарии ответов, журнал сбоев и еженедельный разбор одного нового случая. Мы не обещали автоматизировать бизнес, увеличить продажи или освободить владельцу жизнь. Мы обещали, что в четверг в библиотеке появится один полезный материал, который прошёл проверку не только на грамматику.

— Звучит скромно, — сказал я.

— Именно поэтому человек понимает, за что платит.

Внедрений оставалось три одновременно. Цена начиналась со ста двадцати тысяч. Каждый договор содержал границы: какие процессы входят, кто подтверждает решения, что считается сдачей и сколько стоит внезапное желание добавить склад, бухгалтерию и поздравление клиентов с днём рождения.

— Последнее можно автоматизировать за час.

— Тогда напиши: двадцать тысяч и один дополнительный рабочий день.

— За час?

— За час работы и неделю последующих вопросов, почему бот поздравил человека дважды и один раз после возврата товара.

Лера не запрещала идеи. Она назначала им цену, после чего половина идей самостоятельно теряла привлекательность.

Мы дошли до её участия. Временный антикризисный договор заканчивался вечером.

— Если продолжаем, — сказала она, — я отвечаю за упаковку, очередь, договоры и сроки. Могу остановить продажи, если производство не справляется. Ты отвечаешь за содержание и качество решения. Большие расходы согласуем. Возвраты видим оба.

— А финальное решение?

— По продукту — твоё. По обещанию клиенту — общее.

— У общего решения есть известный недостаток. Оно принимается медленнее.

— У твоего есть возвратная политика.

Она назвала процент. Я назвал другой. Потом мы двадцать минут спорили о том, считается ли клиент новым, если он раньше скачал бесплатную таблицу, но ни разу не платил. Борис проснулся на стуле, спрыгнул, подошёл к миске и обнаружил, что два взрослых человека зарабатывают деньги, не способные вовремя положить ему корм.

Я насыпал корм. Вернувшись, увидел в договоре среднее между нашими процентами и право Леры остановить рекламу на сорок восемь часов без моего разрешения.

— Этого не было.

— Было устно.

— Я возражал.

— Ты кормил Кота.

— Это не считается согласием.

— Поэтому я оставила место для подписи.

Я подписал.

К вечеру мы открыли библиотеку для первых ста подписчиков. Оплатили сто тринадцать. Последним тринадцати система автоматически вернула деньги и предложила список ожидания. Я впервые наблюдал автоматический отказ от выручки без желания немедленно исправить настройку.

Первые сообщения пришли через семь минут. Владелица цветочного магазина не могла найти журнал сбоев. Руководитель языковой школы хотел заменить все формулировки на более дружелюбные. Человек без имени и фотографии скачал всю библиотеку, а потом спросил, можно ли отменить подписку и оставить файлы.

— Можно? — спросил я.

— Технически да, — сказала Лера. — Поэтому часть ценности должна появляться каждую неделю, а не лежать в архиве первого дня.

Мы записали короткое приветствие. Я объяснял, как пользоваться материалами, и трижды произнёс слово «система». Лера остановила запись и попросила сказать, с чего начать владельцу, который открыл двадцать файлов и уже пожалел о покупке.

Мы поставили первым документом страницу из трёх вопросов: где теряется обращение, кто принимает решение и что нельзя обещать автоматически. Под ней была кнопка «Выберите один процесс». Она выглядела недостаточно масштабно, зато люди нажимали именно её.

К полуночи двадцать семь подписчиков заполнили первый рабочий лист. Восемнадцать выбрали потерянные обращения, пятеро — сроки, трое — повторяющиеся ответы. Один выбрал всё. Система вернула его к началу и попросила выбрать ещё раз. В прежней версии проекта я бы счёл это ограничением интерфейса. Теперь это было содержание продукта.

Правда, только первые четыре минуты.

Потом я посчитал, что тринадцать подписок давали тридцать семь тысяч семьсот рублей в месяц, а за год — сумму, ради которой здравые люди пересматривают принципы. Лера спросила, сколько сотрудников потребуется, если все сто тринадцать пришлют задачи к еженедельному разбору. Я закрыл калькулятор.

На следующий день Миша прислал макет первого полного отчёта.

Заголовок был хорошим: «Сколько на самом деле стоит быстро заработать на ИИ». Под ним шёл график. Начинался он не с текущих двухсот десяти тысяч, как начиналась история в моей голове, а с минус двенадцати. Затем опускался до минус девяноста шести, поднимался до двадцати четырёх и только потом добирался до двухсот десяти.

Красная часть занимала почти половину изображения.

— Ты специально сделал минус таким крупным? — спросил я по телефону.

— Масштаб один.

— Можно начать график с нуля.

— Тогда минуса не будет видно.

— Он останется в подписи.

— Мы договорились о полном счётчике.

Я напомнил, что договорились публиковать честный результат на контрольной точке. По моей методике контрольной точкой логично считать момент, когда модель доказала устойчивость. Миша уточнил, сколько месяцев устойчивости у модели, которой четыре дня.

— Мы уже вышли в плюс.

— Поэтому и публикуем сейчас.

— Публикуй двести десять. А ранние расходы вынеси в примечание.

— Мелким шрифтом?

— Обычным. Просто ниже.

— После кнопки «ещё»?

Миша умел задавать вопрос так, что любой удобный вариант начинал звучать как признание. Это качество особенно раздражало, когда работало на моём проекте.

Я предложил показать валовую выручку отдельно от расходов. Он согласился и добавил отдельной строкой возврат Сергею. Я предложил объединить возвраты с прямыми затратами, как мы делали в итоговом счётчике. Он отказался.

— Сергей получил результат, — сказал я. — Возврат был частью настройки отношений.

— Отлично. Пусть люди увидят, сколько стоит настройка отношений.

— Ты превращаешь рабочую ошибку в центральное событие.

— Центральным событием будет то, что после ошибки ты не исчез.

Мне не понравилось, что его версия моей честности звучала убедительнее моей версии успеха.

— Если после этого продажи упадут, — сказал я, — ответственность на тебе.

— За цифры — на мне. За продажи у вас теперь отдельный взрослый человек.

Лера, сидевшая напротив, подняла голову.

— Публикуй, — сказала она.

— Я ещё разговариваю.

— Теперь уже нет, — сказал Миша и отключился.

Отчёт вышел в одиннадцать утра. Первые пять минут я обновлял страницу, рассчитывая увидеть закономерное разочарование аудитории. Люди должны были обнаружить, что за красивым роликом о первой прибыли скрывались расходы, возврат и неделя, в течение которой я профессионально покупал способы ничего не продать.