Загадаю Тебя

Пусть обижается. Мне всё равно. От своих принципов я не отступлюсь.

– Да подожди ты… Давай на руках отнесу, – он спускается на несколько ступеней ниже и преграждает дорогу. Прямо как Сеня пару минут назад.

– Ещё чего! Отойди, – раздражённо цокаю языком.

Зачем приехал? К чему эти розы?

Злюсь.

– Ты чёй-то носом крутишь, королевишна немощная! Пробки вон создаёшь. Пусть несёт! – рядом со мной словно из ниоткуда материализуется Карга Петровна, одетая в спортивный костюм цвета «вырви-глаз».

Господи! Тут как тут! Даже в такую рань ей не спится! По обыкновению, пасёт всех, как частенько любит выражаться Сеня.

– Девушку свою пусть носит! – вырывается вслух. – Проходите. Не задерживаю, – жмусь к стенке, лишь бы только эта старушенция ушуршала туда, куда ей надо.

– Противная, так навечно в девках останешься, – бросает та мне напоследок.

Спасибочки.

Возвожу глаза к потолку и продолжаю движение. Медленно, но верно.

Зря, что ли, ролики обучающие смотрела? Не я первая, не я последняя вынуждена подружиться с костылями.

Спуск по ступенькам занимает гораздо больше времени, чем обычно. Сухоруков рядом. Типа страхует. Благо, что хоть молчит.

– Насчёт метро Сеня права. В час пик тебя снесут там, – придерживая тяжёлую железную дверь подъезда, наблюдает за тем, как я выхожу.

Блин! Ещё и дождь! Всё к одному!

– И зонта у тебя нет… – заметив моё смятение, добавляет как бы между прочим.

– Ничего. Не сахарная! Не растаю.

– Миронова, брось, нам же в одну сторону.

Как назло, гремит гром, и лить начинает пуще прежнего. Прямо как тогда, на поле…

Непроизвольно поднимаю взгляд на Богдана.

Этот идиот улыбается и смотрит на мои губы. Похоже, не одна я провела аналогию.

– Ладно, поехали, – ковыляю к машине, припаркованной аккурат перед подъездом.

Богдан если и удивлён быстрой сменой моего решения, то вида не подаёт.

– Болит нога? – спрашивает, когда усаживаемся в салон его красивой иномарки.

– Немного.

– Посидела бы ты на больничном...

– Сеня номер два?

– Это здравый смысл. Поучилась бы дома неделю.

Никак не комментирую.

В кармане вибрирует телефон.

Сеня.

Прислала фотографию.

Розы в вазе на подоконнике.

«Сама выкинешь, когда явишься домой. У официантки рука не поднялась».

Коза. Обиделась.

«Это тоже в мусорку полетит? Ты почему не сказала, что нужны лекарства? *злой смайл*»

Ещё один снимок.

На нём таблетки и те дорогие уколы, которые прописал мне врач. Упаковки лежат на столе.

Поджимаю губы.

Всё купил по списку. Видимо, каким-то образом взял его у доктора. Свой-то я забрала и закинула на книжную полку, прикупив только самое необходимое.

– Богдан, можем поговорить? – первой прерываю тишину.

Именно с этой целью я и села в его машину. Сенькины фотки лишь добавили уверенности в том, что серьёзный разговор нам необходим. Избегать его нет смысла.

– Снова продинамить собираешься? – притормаживает на перекрёстке и поворачивает ко мне голову.

– Мы уже говорили по поводу этого всего, – героически выдерживаю его взгляд. – И про цветы, и про остальное.

– Тогда у тебя якобы был парень. Сейчас его нет.

– Дело не только…

– Ты солгала насчёт того Патлатого.

– Чтобы тебя не обидеть!

– В плане? – вскидывает бровь.

Строит из себя дурака зачем-то!

– Ты мне не нравишься. Неоднократно повторяла.

– Ну врёшь ведь, Оль, – выдаёт так спокойно, будто абсолютно уверен в обратном. – Кое-что я в этом понимаю.

– Что ты понимаешь? – начинаю беситься.

– Язык тела, жесты-взгляды и всё такое.

– Язык тела??? Поцеловал, без моего на то разрешения! Я не ответила, если ты забыл!

– Не забыл, Оль. Вспоминаю тот вечер постоянно.

– Нечего вспоминать. Эта твоя выходка… Так нельзя! Я не хотела!

– Ты дрожала, – успевает и на дорогу смотреть, и на меня.

– Было холодно и лил дождь! – краснея, оправдываюсь в свою защиту.

– Мне кажется твоё состояние было не с этим связано.

– Тебе кажется.

Он смеётся.

– Ты поступила в мой универ, – выкатывает самонадеянно.

– В «твой»? Не льсти себе! Там обучается уйма народа со всей страны.

Прям из-за него поступала, ага!

– Сложная ты, Оль.

– Зато ты простой, как карандаш! – выдаю, не выдержав. – Очень удобно иметь при себе невесту, соответствующую статусу, и крутить при этом с другими налево-направо.

– Наши с Элиной отцы мутят совместный бизнес.

– И что?

– Оль… Это сложно объяснить. В общем, если коротко, наши с ней отношения… Пока так надо.

– Ясно. Знаешь, даже не хочу, пожалуй, в это вникать, – машу рукой.

– Почему прозвучало «крутить с другими»?

– Я в курсе того, как ты вёл себя летом.

Получи. Распишись.

– Было скучно. Это всё несерьёзно, Оль.

Ну хоть не отрицает, и на том спасибо.

– Твоё личное дело. И Элины, принимающей подобные вещи. Меня же прошу не втягивать. Мне неинтересны эти игры.

– Послушай…

– Нет, это ты послушай, Богдан! – имею наглость перебить. Накипело. – У нас с тобой ничего не получится. Сколько раз повторить?

– Да с чего ты взяла?

– Давай договоримся. Ставим точку и больше не возвращаемся к этой теме. Надоело!

– В чём проблема? – он словно действительно не понимает. — Ты нравишься мне, я нравлюсь тебе.

– Этого недостаточно!

– То есть теперь ты не отрицаешь?

Гррррррр!

– Господи, ты не выносим! – отворачиваюсь к окну.

– Продолжай, это любопытно. Какие ещё причины? – включает поворотник и перестраивается в другую полосу.

– Ой, да хватит уже, пожалуйста! – прямо-таки взрываюсь. – Мы с тобой совершенно разные! Социальный статус, жизненные ценности и приоритеты.

– Что ты заладила? Статус, статус... Зациклилась?

От меня не укрывается тот факт, что его настроение тоже изменилось. Точнее, оно определённо испортилось.

– Зациклилась, да. Ты москвич, я из деревни.

– Вообще не имеет значения.

– В твоём доме, размером с Красную площадь, пьют чай из Мексиканского фарфора.

– Мейсенского.

– В моём – кружки с кошечками, которые я купила в магазине низких цен.

– Милые кружки.

– Ты одет в бренды с головы до ног. Мои джинсы с распродажи. Майке вообще сто лет, мамина.

– Какая разница?

– На тебе часы, ценой в дом из Загадаево. На мне – браслет из бисера, – показательно трясу запястьем. – До дома ты добираешься на машине, стоимость которой оценивается в несколько миллионов. Я же спускаюсь в метро. Чувствуешь?

– Что?

– Пропасть между нами. Параллельные Вселенные. С какой стороны не глянь.

– Бред.

– Нет не бред! – горячо спорю. – Надо смотреть на ситуацию реально. В жизни таким отношениям нет места, а если и есть, то это точно не тот формат, который мне нужен. Больше никаких подкатов, цветов, поцелуев, визитов к Асе и совместных поездок. Ясно, Богдан? – осведомляюсь ледяным тоном.

– Ясно, – отвечает он мрачно, уставившись в лобовое.

– Замечательно. Рада, что мы всё прояснили, – достаю учебник из рюкзака и открываю трясущимися пальцами нужную страницу.

Весь оставшийся путь до университета читаю, повторяя домашнее задание. Хотя читаю – это, конечно, громко сказано. Шрифт то и дело расплывается, а смысл предложений до меня, увы, не доходит.

Глава 25

Богдан

Как там говорят, Бог любит Троицу?

Загадаевская заноза трижды дала мне от ворот поворот. Где, блин, это вообще видано? За всю мою практику, начиная с бурного пубертата, такого не случалось. Нонсенс, твою налево.

Чувствовать себя отверженным – такое себе ощущение. Особенно, когда понимаешь, что с тобой всё порядке. Ну там внешне и вообще.

Как и в предыдущий раз, после поездки в Загадаево, я прошёл все те стадии, что приходят по очереди: злость, досада, обида, принятие. Следующей фазой, по идее, должно было выступить безразличие к происходящему. Да только о каком на фиг равнодушии может идти речь, если и днём, и ночью я постоянно думаю о ней. Ещё и обстоятельства.

Во-первых, Олю в универ и обратно на протяжении десяти дней возит Разумовский. (Да, с моей подачи отрабатывает свой косяк, но кто об этом знает?) Слухами земля, как говорится, полнится, и вот уже все вокруг шепчутся о том, что эти двое, вроде как, мутят.

Ладно, Разумовский... Я-то в курсе ситуации. Бесит меня другое. В течение месяца подкатывать к Оле пытаются все, кому не лень. Начиная от полузащитника моей команды и заканчивая её однокурсником Антоном (погоняло я дал ему в рифму).

Последний раздражает меня просто по максимуму, потому что всюду таскается за Мироновой. Прилип, как банный лист. Не оторвать! Тень грёбаная!

Вот и сейчас, стоит только Оле засветиться на горизонте, этот дико раздражающий меня тип появляется тут как тут. Одет, словно африканский попугай: зелёные брюки, оранжевая рубашка, коричневая а-ля кожанка. Очёчки, прича на башке зализана гелем.

Тьфу ты!

– Богданыч, у тебя такое выражение лица… – посмеивается Лёха, хлопая меня по плечу.

– Аж воротит от него, – признаюсь я честно, глядя на то, как этот полудурок помогает девчонке дотащить до корпуса большой пакет.

– Ревность, брат?

– Ты его видел? – фыркаю насмешливо.

– И тем не менее, он с ней рядом идёт, не ты, – подмечает язвительно.

Правдоруб херов. Мог бы и промолчать!

– Привет, парни.

Прямо перед моим носом возникают затянутые в сетку тощие копыта Разумовской.

– Эльчик, юбку надеть забыла? – подстёбывает её Галдин.

– Очень смешно, – цокает языком Элина. – Не оставишь нас на пару минут? Мне надо пощебетать с Богданом.

– Само собой, – Галдин понимающе ухмыляется и уходит.

– Под козырёк отойдём? – она недовольно косится на серое небо, затянутое тучами.

Да. В последнее время погода действительно не радует. Похолодало. Зачастили дожди, но мне в принципе плевать. На душе такое же стрёмное состояние.

– Не сахарная, не растаешь, – встаю, выпрямляясь во весь рост.

– У меня укладка и макияж. Я не хочу мокнуть! – разворачивается и, виляя задницей, шагает по направлению к зданию.

Вздыхаю. Иду туда же, хотя желания с ней беседовать у меня абсолютно нет.

Останавливаемся под козырьком. Она перекидывает волосы через плечо и поджимает губы, хмуро на меня взирая из-под ресниц.

– Куда пропал? – предъявляет, поправляя стильную, укороченную куртку.

– Работаю, Эль.

– Постоянно? – сверлит меня испытующим взглядом.

– Да.

– Ну враньё же! – восклицает возмущённо. – Поехать к Шустову на день рождения возможность нашёл.

Уже передали. Да и ладно.

– Отлично провёл там время?

– Неплохо, – выдаю как есть и она кивает.

– На звонки и сообщения почему не отвечаешь?

– Говорю же, был занят, – пожимаю плечом.

Между нами повисает неудобная пауза.

– Что происходит, Богдан?

– А что происходит?

– Ты меня как будто бы избегаешь!

– Что за бред?

– Никакой не бред! После дня рождения мы виделись лишь однажды. И то, потому что я пришла в гости к твоей маме и случайно застала тебя дома.

– Эль, что ты хочешь от меня? Через пять минут начнётся пара, – бросаю взгляд на часы.

– Ты не забыл про завтра? – интересуется тоном прокурора.

Забудешь тут, когда со всех сторон услужливо напоминают. Отец, мать, Нонна, она.

– Не забыл.

– Это радует.

– Мне надо идти, Эль. Губарев по утрам не в духе.

– Иди.

Явно обижается, судя по выражению лица, но мне как-то параллельно.

– Опять кого-то нашёл себе? – бросает уже в спину.

Оборачиваюсь.

– Что за предъявы?

– Гуляй, пока есть такая возможность, – произносит она, не моргая.

Вопросительно вскидываю бровь.

– После свадьбы так уже не получится. Сам понимаешь, – цедит ядовито.

– Ты на своей свадьбе конкретно помешалась, Эль.

Подходит ко мне.

– Не на своей, а на нашей, – давит из себя улыбку, обвивает мою шею руками и лезет целоваться.

Поворачиваю голову влево, и по итогу ей удаётся лишь мазнуть меня губами по щеке.

– Сказал же, мне пора, – отдираю от себя её культяпки.

– До завтра, Богдан. Эй! – преграждает дорогу какому-то оленю, опаздывающему на занятия. – Дай зонт.

– Чего?

– Зонт, говорю, дай. Ты же не можешь позволить такой красавице мокнуть под дождём?

Что там дальше уже не слушаю. Захожу в здание и, минуя гардероб, отправляюсь на пару.

*********

– Всё норм? – интересуется Лёха, когда после двух причаливаем в кафетерий, чтобы пообедать. – Ты чёт сегодня тормозишь по-страшному.

– Да так… Размышляю о своём, не до высшей математики, – беру ложку и понимаю, что аппетита ни фига нет. В ноль.

– Чё там дома? Как дела?

– Как всегда.

– Завтра же..

– Я помню, – перебиваю Разумовского на полуслове.

И без него уже все, кто мог, напомнили про этот чёртов званый ужин.

– Ты чё, Богданыч? – тот недоуменно на меня косится.

– Ничего, – отодвигаю от себя тарелку с любимой прежде солянкой. – Вы, двое, долго собираетесь хранить обет молчания? – перевожу взгляд с одного на второго. – Или что? Конец дружбе из-за девчонки?

– Ты о чём?

– Скорее о ком. Дураков из себя не стройте.

Порядком поднадоела уже эта ситуация. Ни работать вместе, ни общаться не могут. Вынужден метаться между ними, как меж двух огней.

– Я тебя умоляю, – Разумовский презрительно кривит губы.

– Рожи друг другу бьёте и тридцать дней не разговариваете, сидя за одним столом. До появления этой официантки как-то не наблюдал за вами подобного.

– Если бы этот олух вёл себя нормально по отношению к Сене… – Лёха стискивает челюсти.

– С какого? Эта чиканутая возненавидела меня с первой встречи. Сожгла дорогущую шубу! Натравила на меня сотню Зелёных, развернувших пикет прямо у моего дома!

– Что бы она не делала, это девчонка.

– Девчонка? Да это самый настоящий дьявол в юбке!

– Она просто мелкая и вспыльчивая.

– Офигеть оправдание! Что если завтра эта вспыльчивая решит полить мне тачку бензином и поджечь. За то, что на капоте тигр вымирающий породы нарисован! Тоже защищать её будешь?

– Может и буду. Ты ведёшь себя с ней, как конченый.

– Не обязан по-другому!

– Мать вашу, не начинайте! – массирую виски. Со скрипом отодвигаю стул назад, чтобы встать.

Клянусь, кусок поперёк горла. Осточертело.

– Чё вы делите, я не пойму? Она с кем? С тобой? – в упор смотрю на Галдина. – Насколько знаю, нет.

– Ты чё, Богданыч, это ж братская забота, – Разумовский делает акцент на последней фразе.

– Тебя эта забота как-то волнует?

Короче…

Пока они пререкаются и делят шкуру неубитого медведя, я пересекаю зал и выхожу из кафетерия.

Реально достали уже. Сколько можно?

Заказы стоят. Во взаимоотношениях полная жопа. И хоть бы что им!

Поднимаюсь на свой этаж, настроенный посидеть перед последней сдвоенной парой в тихой, пустой аудитории. Да так и притормаживаю на лестнице. У окна стоит Миронова. Сперва кажется, что она одна, но вдруг из ниоткуда появляется недоразумение по имени Антон. В руках у него два стакана с дешманским кофе и небольшой бумажный пакет.

– Круассаны тебе взял ещё, – сообщает важно.

– Не надо было, Антош, – улыбается ему Оля. И аж отсюда вижу, как её глаза светятся благодарностью.

Антош!

Спросите, что взбесило меня больше: это уменьшительно-ласкательное обращение или тот факт, что кофе она приняла? При всём желании не смогу вам ответить. Как и не смогу объяснить свою дебильную реакцию на происходящее.

– Я посмотрел, кстати. Если выйдем сразу после пятой пары, есть шанс успеть на восьмичасовой сеанс.

Ещё и в кино с ним собралась! Зашибись!

– Ехать на метро до… – Оля замечает меня за спиной своего прихвостня и резко замолкает.

– То есть вот ОН – нормально? – показываю большим пальцем на клоуна в ярко оранжевой рубашке.

– Богдан, ты… – она растерянно на меня смотрит. Удивлена, что заговорил с ней, ведь месяц нас как будто не существовало друг для друга. Даже не здоровались.

– В чём, собственно, дело? – лепечет Антоша.

– Свинти, – намеренно задев его плечом, подхожу к ней ближе. – Ну так что, Оль? Ответишь? Этот попугай достоин твоего внимания?

– Перестань оскорблять Антона, – хмурит брови, но не отступает, когда сокращаю расстояние между нами.

– Я вопрос тебе задал. Мои цветы значит в мусорку, а это дерьмо из автомата взяла? – сгоряча выбиваю стакан из её рук.

В сторону. Так, чтобы не ошпарилась.

– Ты совсем? – в шоке замирает.

Сам не знаю, что на меня нашло. Может, злость накатила с новой силой. А может, та сокрушительная ревность, о которой говорил Галдин.

– Какие-то проблемы, парень?

– У тебя? Да, – разворачиваюсь к додику. Схватив его за ворот нелепой рубашки, толкаю к стене.

– Перестань, Богдан! – испуганно голосит Миронова.

– Пошёл отсюда! Считаю до трёх, – по слогам ему чеканю.

– Нет.

– Нет? – прищуриваюсь. – Туго доходит? Или что? Мне надо поговорить с ней. Свалил!

– Ну с чего бы, мажор хренов!

– Тупой?

– Мы с Олей…

Мы с Олей.

Теряю контроль над своими эмоциями.

Вообще я не бью людей без причины, но сейчас... Будем считать, что эта причина у меня имеется. Я просил его по хорошему.

– Ты нормальный вообще? Антон! – девчонка опускается на колени, подбирает с плитки слетевшие с его носа очки, и садится с ним рядом. – Антон, ты в порядке? У тебя кровь, держи, – достаёт платок из кармана.

– Беспредев квакой-то. Я пойду жаловаться в деканат, – гундосит тот.

– Обязательно сходи, – отзываюсь мрачно.

– Зачем ты это сделал? – теперь уже Миронова нападает на меня чуть ли не с кулаками. – В своём уме? Ударил человека просто так!

– Я просил его уйти.

– Это ты уйди! – толкает меня в грудь. – И никогда больше ко мне не приближайся! – кричит, чуть не плача.

– Так ты не ответила на мой вопрос, – цепляю её за рукав джинсовки.

– Да пошёл ты, Сухоруков! Такой ответ подойдёт?

– Что за свинство вы здесь устроили? – звонко интересуется преподша, стоящая на ступеньках. – Так