Дом с черными тюльпанами

Парень, изменившись в лице, резко дёргает меня на себя, прихватив за локоть.

– Ты кто такая, чтобы я перед тобой объяснялся?

– Отпусти, пожалуйста. Мне больно.

Осознаю, что сама нарвалась на грубость, но его это нисколько не оправдывает.

– Только попробуй хоть где-нибудь рот открыть на эту тему! Я тебя уничтожу, клянусь, – стискивает челюсти и на его точёных скулах от напряжения проступают желваки.

– Марат, что здесь происходит? – за его спиной стоит библиотекарь. (Так на бейдже обозначено). – Ну-ка немедленно отпусти девочку. Ты чего творишь?

*********

– Извините за опоздание.

Появляюсь в кабинете биологии спустя десять минут.

– Это ещё кто внаглую посреди урока заявляется?

Хрупкая на вид пожилая дама смотрит на меня взглядом бультерьера.

– Новенькая у нас, Эллада Павловна.

– Она думает тут у нас свободное посещение.

– Фамилия? – интересуется преподаватель сухо.

– Немцова, – за меня кто-то выкрикивает.

– Немцова? – уточняет недовольно.

– Да.

– Прекрасно. И что же, у нас всем Немцовым устав гимназии не писан?

– Задержалась, извините ещё раз, – повторяю я.

– Опоздавшие отвечают на три вопроса по теме.

– Щас новенькая как поведает нам о половом размножении!

Смеются.

– Тишина! – они замолкают. – Итак, товарищ Немцова, – Эллада Павловна опускает на нос очки, чтобы получше разглядеть меня. – Начнём. Понятие гаметогенеза.

– Процесс производства гамет.

– Милочка, кто же так отвечает? Гаметогенез — это биологический процесс, представляющий собой деление клеток, в частности митоз и мейоз, для производства гамет, половых клеток. Первый вопрос – минус. Дальше, пожалуйста: отличие конъюгации от сингамии.

– Не знаю.

Здесь даже пытаться бессмысленно.

– Сингамия означает слияние гаплоидных половых клеток, в результате которого образуется диплоидная зигота. Это наиболее распространенный тип размножения в многоклеточных половых популяциях, включая человека. Конъюгация отличается от сингамии тем, что два организма объединяются во временном слиянии Это можно наблюдать среди одноклеточных организмов, таких как бактерии, простейшие и одноклеточные грибы. Второй вопрос – минус, но дам вам шанс. Назовите преимущества полового размножения.

– Удовольствие и ещё раз удовольствие.

– Пхах!

– Покровский!

– Ну а чё?

– Немцова, мы вас слушаем.

Молчу.

– Назовите типы размножения. Инфузория туфелька, гидра пресноводная, кукушкин лён.

– Можно вы просто поставите мне два и я сяду?

– Я поставлю, не сомневайтесь, но перед тем, как займёте своё место, будьте любезны, скажите, откуда вы к нам прибыли. Пробелы в знаниях катастрофические! Материалом за девятый класс не владеете. Стоите, ресницами хлопаете, – вздыхает, закатывая глаза. – Неуч, он и есть неуч. Неважно в какой упаковке.

– Эллада Павловна, не переживайте, я лично возьму Немцову под своё крыло, – обещает брюнет по фамилии Соколовский.

Опять тот самый, да.

– Ага. И теорию, и практику разом освоят.

Мои одноклассники начинают свистеть как придурки, а я, воспользовавшись моментом, подхожу к своей парте.

– Подтянет-натянет, – внимательно следит за моим передвижением та шатенка, которая красила губы.

– Не завидуй, Ржевская. Смирись уже с тем, что Сокол списал тебя в утиль.

– Сейчас табло разобью, Копцова, – она поворачивается к сидящей позади неё девчонке.

– Ну рискни!

– Сомневаешься?

Не успеваю сесть на стул, как между ними завязывается самая настоящая драка.

Вот вам и элитная гимназия на Рублёвке.

Я как будто снова в «питомнике» своём оказалась…

Глава 9 Скандал

Последующие двое суток проходят относительно спокойно.

Если вкратце, осваиваюсь потихоньку и пытаюсь привыкнуть к новой реальности, в которой всё для меня чужое…

В доме со мной по-прежнему никто не разговаривает.

Благо, семейные ужины удаётся пропустить, поскольку госпожа Немцова в отъезде.

Что же касается новой школы… Там дела так себе. И если по началу меня особо не трогают, то в какой-то момент всё вдруг резко меняется.

Итак, из отведённых Маратом трёх дней остаётся один. И в этот самый день происходит то, чего никто не ожидает.

Сперва я замечаю косые взгляды, направленные в мою сторону, а уже на большой перемене, в то время, когда мы ожидаем учителя в холле, мои новые одноклассники начинают говорить обо мне так громко, что просто невозможно их не услышать.

– Она из детдома, прикиньте?

– Мда… Платье не Версаче, конечно.

– Парадно-выходное, по ходу.

Смеются, а я перестаю писать в тетради и настороженно прислушиваюсь.

– Лук на грани фантастики.

– Вы кеды эти видели?

– Зовите полицию моды.

– Да она как чмошница на этих фотках!

Что-то показывают друг другу в телефонах.

– Бомжара.

– Отстой полный!

– Эй, новенькая, – в меня прилетает скомканный кусок бумаги. – Слышь?

Поднимаю голову.

– Так это правда? Ты из приюта? – кривит лицо Ржевская.

– Тут написано, что да, – сообщает Копцова, глядя в свой айфон. – Её забрали из детдома Самарской области. Всего несколько дней назад.

– Кошмар! Надо срочно звать в класс медсестру. Она ж могла чё угодно принести нам! Чуму, холеру.

– Ты в каком веке? Чумой и холерой люди давно не болеют, – кладу учебник на колени, достаю телефон, открываю браузер и начинаю печатать запрос.

– Ребят, реально, а вдруг она блох принесла нам?

– Капец, я аж чесаться начала!

– Они живут только на животных, дуры.

– Ты чё не сказала нам про детдом, убогая?! – предъявляет Марина.

– Я здорова, – цежу сквозь зубы, сосредоточившись на экране.

По запросу выпадает куча ссылок.

И да, там несколько статей посвящены моей скромной персоне.

– Куда блин смотрит руководство гимназии? Абы кого берут сюда без разбора!

– Погодите, так получается, она никакая не Немцова? – вмешивается в разговор Платон Горский.

– Ага, прикиньте! Строила тут из себя не пойми кого. Её фамилия Назарова.

– Точно! Марат так её называл!

– Ты думала, никто не узнает? Серьёзно?

– Брендовым шмотьём такую грязь не прикрыть. Внебрачная дочь, фу!

– Я в шоках!

– Какая мерзость…

– Немцовы подобрали её, когда мамаша окочурилась.

– Наверное алкашкой была.

– Сто пудов.

Здесь моему терпению приходит конец.

Убираю телефон.

Захлопнув учебник, швыряю его в сторону и спрыгиваю с подоконника.

– Что ты там про мою маму сказала?

Подхожу к Ржевской вплотную.

– А ты не расслышала? – выгибает бровь.

– Повтори, – требую, стиснув челюсти.

– Я предположила, что она алкоголичка, – равнодушно пожимает плечом. – Что, угадала, да? Она биомусор? Такой же, как и ты?

Толкаю одноклассницу.

Выходит сильно, потому что она, пошатнувшись, едва не падает.

– Охренела?

– Не смей так говорить про неё!

– Слууушай, а если ты внебрачная дочь, получается, что твоя мать ещё и шлю…

Не позволяю договорить.

Набрасываюсь на неё.

– Аааааа! Отпусти, ненормальная!

Хватаю девчонку за волосы.

Падаем на пол.

– Давай, Ржевская! Покажи ей!

– Мочи!

– Атас! Тёлки дерутся!

А мы и правда дерёмся.

Пыхтим, катаемся по плитке, царапаемся и боремся под ободряющий гул толпы, которая игнорирует звонок на урок.

Никто никуда не торопится. Все наслаждаются шоу.

– Гля, как новенькая в неё вцепилась!

– Охренеть, сколько в ней дури!

Да. Сейчас я сверху и пользуюсь ситуацией.

Спасибо детскому дому. Громыко и компания научили меня тому, что нужно бить первой.

Там я, убитая горем, едва ли была способна противостоять, но здесь… Тут меня от злости так штормит, что адреналин в крови зашкаливает.

Машке Ржевской достаётся.

Хотя, справедливости ради, стоит признать, что и мне от неё достаётся тоже.

– Ну-ка разошлись все! Что тут происходит?

– Драка бабская, Нелли Равильевна, – улавливаю фоном.

– Девочки, немедленно прекратите! – призывает нас к благоразумию завуч. – Что вы стоите все! Помогите! Мальчики, скорее оттащите их друг от друга! Быстрее!

Чувствую, как меня кто-то хватает сзади.

– Всё, Ась, – звучит над ухом голос Соколовского.

– Пусти меня!

Пытаюсь вырваться из его рук.

Активно машу в воздухе ногами.

– Угомонись уже, сорок килограммов ярости. Она своё получила. Хватит.

Ставит меня на пол словно куклу и я, тяжело дыша, одёргиваю юбку.

– Маш, ты в норме? – осведомляются одноклассники, обступив Ржевскую.

Там же, кстати, находится и Мирослава.

Она, судя по выражению лица, в настоящем ужасе от произошедшего.

– Встать можешь, Машка?

– Помогите ей, пацаны!

Вытирая многострадальный нос, наблюдаю за тем, как поднимают плачущую одноклассницу.

– Блин, Махач, у тебя фингал, по ходу, будет!

– Фига се она те клок волос выдрала!

– Цепочка твоя? Порвалась.

– Скажи что-нибудь!

– Ни хрена себе! У тебя там чё нет зуба?

Очень на это надеюсь!

– Реально, гляньте тут кусок зуба валяется!

– Да ты гонишь!

– Эй, ты в норме? – спрашивает у меня Соколовский.

– Да. Отпусти.

– Точно успокоилась?

Киваю.

– Ладно, убираю руки. Только давай без глупостей, окей?

Обретаю наконец свободу.

Он отступает на шаг и зачем-то поправляет мои волосы, пока я осматриваю пострадавшие вещи.

– Вы что здесь устроили? В конец ополоумели??? – ругается завуч. – Обе в кабинет директора! Сию же секунду! Остальные на уроки марш!

Нелли Равильевна разгоняет толпу в паре с подоспевшим учителем химии, после чего ведёт нас в административное крыло.

– Фебе конец! Я фебя унифтожу! Вавдавлю! – шепелявит Ржевская, умудряясь даже в таком состоянии пускать яд.

Молча иду по коридору, никак не реагируя на её угрозы.

Мы уже почти добираемся до кабинета Милославской, как из-за угла вдруг выруливает Марат.

– Немцов? Ты почему не на уроке? – строго осведомляется Равильевна, пока он, нахмурившись, таращится прямо на меня.

– У меня тренировка, я уезжаю.

– Ясно. Выпускной класс, а учёбы по-прежнему никакой!

– Её я забираю тоже, – сообщает он, кивая в мою сторону.

– В смысле? Что значит забираешь? – завуч растерянно смотрит на него поверх очков.

– То и значит. Нас уже ждёт машина.

– Но у нас ЧП! Мы идём к директору…

– Подписанное опекуном заявление уже у Милославской, – разворачивается, засунув руки в карманы брюк, и через плечо бросает холодно: – Шевелись, Назарова...

Иду вслед за Маратом.

Выходим на улицу.

Проходим через КПП на парковку и у знакомого автомобиля парень останавливается, пропуская меня вперёд.

– Ася! – доносится до меня голос Соколовского.

Поворачиваюсь.

Одноклассник быстрым шагом направляется ко мне.

– Ты на подоконнике оставила сумку и телефон.

– Спасибо. Совсем забыла о них.

– Ты уже уезжаешь?

– Да.

– Как себя чувствуешь? У тебя кровь…

Ответить не успеваю, потому что в разговор вмешивается Немцов.

– Мы торопимся, Соколовский. Так что завязывай строить из себя грёбаного джентльмена. Верни девчонке вещи и проваливай.

Значит мне не показалось. Между ними действительно есть какое-то напряжение.

– А ты чё на нерве, Марат?

– Не переношу твоё присутствие дольше минуты, ты же знаешь.

– Ну теперь то придётся, да? Держи, Ась, – Соколовский отдаёт мне сумку и телефон. – А с тобой, на игре увидимся, – эти слова адресует моему брату.

– Выход твоей команды в четверть финал – недоразумение.

– Посмотрим.

Сверлят друг друга глазами.

– В машину садись, у нас нет на него времени, – бросает мне Марат.

– Пока, Ась, – напоследок говорит мне одноклассник.

Забираюсь в салон.

Собственно, вот так мы с Немцовым оказываемся практически один на один в закрытом пространстве.

Сижу прямо напротив него и кожей ощущаю на себе тяжёлый, пристальный взгляд.

Кап. Кап.

На белоснежную блузку капает кровь.

Прижимаю тыльную сторону ладони к носу и другой рукой ищу в сумке платок, которого, к сожалению, нет.

Марат, раздражённо цокнув языком, протягивает мне салфетки.

Не беру из принципа.

Не нужны мне его подачки.

Откидываю голову на спинку.

– Давай, захлебнись собственной кровищей.

– Ты наверняка мечтаешь именно об этом, – не могу не сострить. – Моя кровь никак не даёт тебе покоя, да?

– Не преувеличивай свою значимость, Назарова, – цедит сквозь зубы.

Усмехнувшись, киваю, а потом начинаю кашлять.

– Вперёд наклонись и зажми переносицу на пару минут, – произносит он, какое-то время молча наблюдая за моими мучениями.

Делаю, как говорит. Потому что кровь всё никак не останавливается.

– Когда успела снюхаться с Соколовским? – прилетает недовольное.

Молчу.

– Вы его, что ли, с Ржевской не поделили? – осведомляется холодно.

– Ещё не родился тот парень, за которого я драться буду.

Прищуривается, чуть склонив голову набок.

– Значит это из-за шумихи в СМИ?

– Я никому не позволю оскорблять мою маму. Ясно?

Проверяю нос.

Его совет помог. Кровотечение наконец остановилось.

– Твоя мать влезла в чужую семью. Чему удивляешься?

– Моя мама была порядочным человеком. Я… Не верю в эту грязь. Там что-то не так.

Он поджимает губы.

– Если драка из-за матери, то какого хрена Сокол нарисовался на горизонте?

– Просто хотел отдать мне вещи.

– Наивная. Он ничего просто так делать не станет.

– По себе судишь?

– Не тех друзей заводишь, Назарова...

Пытаюсь отряхнуть юбку от пыли.

Вид у меня конечно тот ещё…

– Даже если так, тебя это не касается.

– Ты правда так считаешь? – он ухмыляется. – Смотри, станешь разменной монетой. У меня с Соколовским, к твоему сведению, давние счёты.

– Я здесь причём? – осматриваю коленку.

На ней болезненная ссадина.

– Мозги включи. Ты имеешь отношение к моей семье и можешь быть интересна ему только по этой причине.

Моя очередь ухмыляться.

Может это от того, что я, резко выпрямившись, замечаю его взгляд, направленный на мои ноги.

Дина была права. Юбка и правда чересчур короткая.

– Из-за тебя у нас большие проблемы, Назарова. Ты в курсе?

Встречаемся глазами и я опять совсем ни к месту думаю о том, что Марат Немцов, с точки зрения эстетики, очень красивый парень.

Даже слишком красивый, пожалуй. Выглядит как кинозвезда и, конечно, прекрасно знает об этом.

– Дома скандал. Вся грёбаная правда вылезла наружу. Багратовну допекают журналисты.

– Я держала язык за зубами. Это не моя вина.

– Твоя вина, Назарова, в том, что ты вообще появилась. На свет, – добавляет язвительно.

– Ты слишком часто произносишь мою фамилию. Так сильно нравится? – мой черёд колоть.

– Чтобы не забывала, кто ты есть.

– Это вряд ли случится, учитывая ваше ко мне отношение.

– Ожидала чего-то другого?

– Разве что большей человечности, – отворачиваюсь к окну и наблюдаю за тем, как по стеклу сбегают капельки дождя.

– Тебе грех жаловаться, знаешь ли. Отмыли, причесали, упаковали в брендовое шмотьё, привели в божеский вид. Живёшь в Барвихе. Учишься среди элиты. Небось и мечтать не могла о подобном, сидя в этой своей дыре...

– Я мечтаю лишь о том, чтобы мне вернули мою прежнюю жизнь, – отвечаю с грустью. – Жаль, что это невозможно.

– Возможно. Я самолично готов подкинуть тебя назад к детдому. Вообще не проблема, Назарова. Пятнадцать часов – и мы там.

Снова смотрим друг на друга.

– Не получится, вот досада! У тебя ведь машину на днях забрали, верно? – напоминаю ехидно.

– Одолжу у друга по такому случаю.

Средний палец ему показываю.

– За жестами следи. Не то…

– Не то что? – провоцируя, задираю подбородок.

– Приехали, – сообщает водитель, вмешиваясь в нашу перепалку, – но должен предупредить: снаружи дождь и журналисты.

– Прекрасно, мать вашу! – парень пододвигает к себе ногой спортивную сумку.

Дёргает за молнию.

Достаёт оттуда чёрную толстовку и бросает прямо в меня.

– Зачем это? – спрашиваю, нахмурившись.

– Ты себя видела? Ещё решат, что Немцовы тебя избивают. Считаешь, недостаточно поднасрала моей семье? Одевайся давай в темпе. Я из-за тебя на тренировку опаздываю.

Ныряю в просторную худи и меня тут же окутывает уже знакомый мужской аромат.

– Двигаемся к центральному входу максимально быстро. Ни с кем не разговаривай. Поняла?

Киваю.

Водитель открывает дверь.

Выбираемся из машины.

Марат отказывается от зонта, накидывает мне на голову капюшон и сдвигает так, чтобы он спадал на лицо.

– Пошли.

Идём по направлению к Ледовому Дворцу и в какой-то момент в нашу сторону начинает двигаться толпа людей.

– Они…

– Не отставай.

Едва поспеваю за ним.

Журналисты окружают нас. Начинают наперебой задавать вопросы. Фотографировать.

Это всё дезориентирует.

Я бы точно растерялась, но Марат не позволяет этому случиться.

Его горячие пальцы вдруг сжимают мои и он уверенно ведёт меня за собой...

Глава 10 Лёд

Оказавшись в здании, проходим через турникет на посту охраны. Там нас пропускают без вопросов. Что вполне логично, ведь Марат – внук хозяйки спортивного комплекса. Плюс ко всему, похоже, здесь он и тренируется.

В очередной раз мой рот открывается от удивления.

Какая красота вокруг! Мрамор. Колонны. Высокие окна. Мозаика. Белоснежная мебель. Свет и простор.

Стиль Немцовой чувствуется сразу. Размах, шик, богатство.

– Какого дьявола ты тормознула там? – недовольно спрашивает Марат, пока пересекаем холл. – Сказал же не останавливаться.

– Они так налетели и я…

Окидывает меня раздражённым взглядом, а я вдруг понимаю, что мы всё ещё почему-то держимся за руки.

Это… Так странно. А ещё… Очень волнующе.

– Капюшон сними.

Снимаю.

– Хотя нет, лучше верни обратно, пока людей на хер не распугала.

Вот козёл!

Разобидевшись, поджимаю губы.

– Можешь уже отпустить меня. Здесь нет угрозы в лице журналистов, – подмечаю ядовито.

Марат тут же отпускает мою ладонь, разрывая контакт.

– В следующий раз, когда начнёшь жёстко тупить, помощи не жди.

– Зачем я здесь?

– Ты нужна Багратовне. Сказано было притащить тебя.

– Она не говорила для чего? – уточняю, нахмурившись.

– Действительно думаешь, что

Багратовна передо мной отчитывается? – ухмыляется.

– Ясно.

– Всё, Назарова. Моя миссия выполнена, – разворачивается.

– А куда мне идти-то?

Здание совершенно незнакомое. И оно просто огромное.

– Прямо и налево, – доносится в ответ.

Что ж. Не послал – уже хорошо.

– Спасибо, – благодарю в спину.

Марат останавливается и разворачивается.

Выжидает паузу.

– Назарова… – его взгляд цепляется за худи.

Вопросительно выгибаю бровь.

– Моё предложение в силе. Могу подкинуть до Самарской области.

Закатываю глаза и, резко крутанувшись вокруг своей оси, ухожу в заданном ранее направлении.

Оказывается, конечной точкой моего маршрута является каток.

Открываю двери. Вхожу.

– Стоп! – слышу сперва недовольный голос Немцовой, а затем уже вижу её саму, восседающую на трибуне.

Музыка затихает.

– Паршивый прокат, Яна! Ты сейчас просто бессовестно тратишь моё время! – высказывает претензии своей подопечной. – Риттбергер – отвратительный! На первом тулупе завалилась! Вращение – носок не дотянула. Линия не ровная. Каскад – на отвали! Кантиливер – не сделала.

– Но я сделала!

– Вита, чем вы занимались всю неделю? – раздражённо обращается Эмма к дочери.

– Чистили программу.

– И это ты называешь почистили? Я такой позор на отборочные выставлять не стану!

– Мы виделись только три раза. У Яны не получилось посетить все тренировки.

– Что значит не получилось? – возмущённо каркает Немцова.

– Я отработаю, – обещает спортсменка.

– Ты должна была сделать это ДО сегодняшнего дня!

– Я не успела. У меня проблемы дома.

– Мне насрать на твои проблемы, Яна! Ты знаешь правила. Кто хочет поехать на чемпионат Европы, тот пашет как Папа Карло! Изо дня в день!

– Я стараюсь, – защищается девушка.

– Нет, не стараешься. Ты как корова на льду! Неповоротливая, медленная, неаккуратная! Безобразный прокат! В этом сезоне ты – сплошное разочарование.

– Я…

– Вон, Железова! Убирайся с глаз моих! Не способна кататься достойно – иди рожай и борщи вари жениху своему недоделанному...

Яна, стиснув зубы, покидает каток.

Она на взводе и плачет.

Словно ураган мимо меня проносится, едва не сбивая с ног.

– Вита, я тебя уволю. Клянусь, не посмотрю, что дочь.

– Она не посещает тренировки, что я могу сделать? – защищается та.

– На неё полагаться нельзя. Я снимаю Яну с отборочных.

– И как? Она нам нужна.

– Не нужна. Стужину готовь. Лена землю грызть готова и будет пахать как проклятая.

– Не успеем, с момента травмы прошло слишком мало времени.

– Работай, Вита, работай!

– Я тебе не сраный волшебник. Наш разговор, кстати, уже не является приватным, – смотрит в мою сторону.

Немцова поворачивает голову, замечает меня и раздражённо цокает языком. Один в один как её внук Марат.

– Что опять с внешним видом? – хмурит брови. – Лохматая. Нос разбит. Колени в крови.

– В школе кое-что случилось.

– Что ты за девочка такая? Из драки в драку. Не пойми на кого похожа уже.

Молчу.

– Сюда подойди. У меня времени в обрез.

– Вы сами меня позвали, – напоминаю.

– Дина сказала, ты катаешься.

У её помощницы слишком длинный язык.

– Катаюсь, – киваю.

– Это просто смешно, – улыбается Вита. – Давай вернёмся к разговору о Яне?

– В отличие от вашей Яны, кантиливер я делать умею.

Вита фыркает.

– Почему никогда не выступала на всероссийских отборочных? – спрашивает Эмма. – Ведь насколько я знаю, на местных соревнованиях ты занимала призовые места.

Я не единожды задавалась этим вопросом.

– Мама говорила, что мне это не нужно.

– Дура недалёкая, мать твоя.

– Не смейте так говорить про неё!

– Переодевайся и на лёд, Назарова. Время – деньги. Вита, дай ей форму и коньки.

– Мам, ну что за бред? Нам пора на малую арену. Сейчас хоккеисты сюда явятся.

– Ты внезапно оглохла? Форму и коньки ей дай, Виолетта, – цедит Немцова раздражённо.

*********

Выполняю бильман. Это элемент, в котором одна нога поднята и удерживается руками над головой.

Вращаюсь. Отпускаю ногу.

Проезжаю вперёд.

Захожу ещё на один круг.

Каскад.

Коньки скользят по гладкой ледяной поверхности. Поток воздуха дует в лицо. Адреналин щекочет грудную клетку, наполненную восторгом. Непередаваемое чувство!

Я не выходила на лёд вот уже три месяца. Несколько недель в детдоме, плюс то время, которое провела у маминой постели.

После очередной химии ей стало хуже. Она нуждалась в уходе, понадобилась моя помощь. Вот почему я перестала посещать тренировки. Было не до них. В такие моменты важным становится лишь здоровье родного человека.

– Разогрелась, Назарова? – осведомляется Виолетта после того, как я выполняю разминочный флип. – Мы ограничены во времени, это тебе не бесплатный дворовой каток.

Останавливаюсь.

– Я готова. Включите Muse Supermassive black hole, – озвучиваю пожелание.

Под эту песню я должна была выступать в нынешнем сезоне и да, это именно та программа, которую я отлично знаю. Мы с моим тренером проделали большую работу, когда готовились. Жаль только, что я так и не показала её на соревнованиях.

Принимаю стартовую позу.

Начинает играть музыка и я сразу включаюсь в настроение, которое она задаёт.

Как бы объяснить… Это некая особая магия. Перестаёт существовать всё вокруг. Есть лишь лёд и ты.

Фигурное катание, бесспорно, – один из самых красивых и зрелищных видов спорта. В нём принято выделять четыре основных элемента: спирали, шаги, прыжки и вращения.

Шаги делятся на базовые и технические. С помощью базовых шагов спортсмен перемещается по катку и набирает скорость, а вот технические требуют особого мастерства.

Произвольное катание представляет собой исполнение сбалансированной программы, составленной из элементов произвольного катания. В соответствии с требованиями такая программа должна содержать не более трёх вращений с комбинацией, дорожку шагов, хореографическую последовательность и не более семи прыжковых элементов с обязательным прыжком типа Аксель. Каскад прыжков в свою очередь может состоять из одинаковых или разных одинарных, двойных, тройных или четверных прыжков.