Фьорд

Мэрилин сама была воплощением такой же сдержанной ясности. В свои тридцать три года она несла в себе ту самую внутреннюю дисциплину, что читалась в ее прямой осанке, неторопливых движениях и внимательном, немигающем взгляде.

Ее профессиональный мир, это мир современной IT-компании, который существовал и позволял вести дела в удаленном формате, что было для нее не просто условием, а продолжением личной философии. Этот мир был построен набором цифр и букв на экране ноутбука, и он требовал священной тишины, концентрации и точных, выверенных действий.

Внешность Мэрилин была утонченной, но без намека на избитую хрупкость, транслируемую популярными источниками. Прямые, темные волосы, напоминающие горячий шоколад, спадали легкими волнами на ее плечи и спину. Она почти не пользовалась косметикой, разве что иногда подводила глаза, подчеркивая и без того пронзительный, серо-зеленый взгляд. Этот взгляд умел быть мягким, но чаще был прямым, изучающим, желающим докопаться до самой сути. Одевалась она в сдержанную классику, в ее стиле не было ничего случайного, все служило цели, комфорту, долговечности и неброскому достоинству.

Мысль о поездке, однажды возникнув, быстро сформировалась в намерение. Ее работа не требовала привязки к месту, что снимало множество условностей, и Мэрилин начала планировать. Ее действия, как всегда, выстроились в ясную, логическую цепочку, где каждому шагу было отведено свое место и время.

Ее пальцы заскользили по клавиатуре, билеты на самолет и поезд до конечной станции у фьорда были куплены за несколько минуты. Отель, не в самом городке, а в чуть большем через пролив, откуда ходил паром, был выбран по критериям чистоты, тишины и наличия хорошего Wi-Fi. Расписание парома изучено и внесено в приложение с двумя напоминаниями. Чемодан небольшой с жестким корпусом теплого молочного оттенка она поставила в спальне, положив сверху папку и сумку с рабочим ноутбуком «на всякий случай».

Мэрилин подошла к окну. Глядя на серый спальный район за большим окном ее квартиры, она представляла не романтические сцены, а сухую логистику. График движения поездов, незнакомый город, виды водной глади с палубы парома. Она мысленно прокручивала возможные диалоги, будто примеряя костюм перед важной встречей, отсекая лишнее нащупывая баланс между открытостью и защищенностью.

Мэрилин волновала суть. Встреча была, по своей природе, разведкой. Цель - установить, существует ли та самая «тихая гавань после бури», о которой он писал, или это лишь красивая метафора для очередного разочарованного беглеца.

И все же, когда она закрывала ноутбук поздно вечером, ее взгляд снова находил конверт на столе. И в самой глубине, куда не добирался свет монитора и не доносился шум города, шевельнулось тихое, неуместное чувство. Не надежда даже. Скорее, уважительный интерес. Как к сложной, элегантной задаче, решение которой могло оказаться куда более ценным, чем все остальные, решенные ею за очередной квартал.

Она погасила свет. Письмо осталось лежать в темноте, но его присутствие в комнате было таким же осязаемым, как дедлайны перед новым годом.

Ночь поглотила ее, но не принесла обычной, бессмысленной пустоты. Она оставила после себя особое, почти физическое послевкусие, как тихое, глубокое предвкушение. Оно делало сон другим, не бегством от реальности, а ее продолжением, тихой подготовкой. Во сне ее мозг прокладывал тропы к возможным сценариям, не словам, а интонациям, не жестам, а расстоянию между двумя людьми, стоящими у перил и смотрящими на одну и ту же воду.

Утром она проснулась не от будильника, а чуть раньше. Первая мысль, в отличии от привычного, была не о работе, а о том, что паром в ХХХ завтра отправляется в 13:25, и чтобы успеть на него, нужно взять такси, а не ждать автобус. Мысль была практичной, сухой, но окрашенной в тот самый оттенок мраморного предвкушения.

Она встала, подошла к окну. Город внизу только просыпался, зажигая желтые квадратики окон, словно мозаика в сером утреннем тумане. Где-то там, за сотни километров, в доме из темного дерева, наверное, уже горел свет. Мужчина по имени Александр, возможно, пил свой утренний кофе, и его день тоже был отмечен этой невидимой меткой.

Мэрилин повернулась назад, медленно подошла к шкафу и достала чемодан. Каждое движение, складывание мягкого кашемирового свитера, укладку теплых, практичных брюк, проверку зарядки power bank, она совершала с той же ясной, безошибочной точностью. Но сегодня в этой точности был новый оттенок. Это была не просто подготовка к поездке. Это была подготовка к встрече. И в холодном, чистом воздухе нового дня, в тишине ее квартиры, это слово звучало не как абстракция, а как обещание, которое вот-вот должно было провериться на прочность.

Дорога до отеля была погружена в вакуум, который эфемерно возникает между этапами большого путешествия. Она выбрала поезд, не самолет. Дольше, но давало время заземлиться перед встречей. Пейзажи за окном вагона сменялись от городских окраин к редким, заснеженным фермам, а затем к суровым скалам и зеркальной глади фьорда. Мэрилин наблюдала за этой трансформацией, но ее сознание работало отдельно, как параллельный процессор.

Легкое волнение, которое она ни за что не назвала бы нервной дрожью, а скорее повышенной фокусировкой, кружилось вокруг одного вопроса: «С чего начать разговор?»

Она отсекала очевидные и банальные варианты. «Далеко забрались» - пусто и неинтересно. «Прекрасный вид» - констатация очевидного. «Спасибо, что согласились встретиться» - слишком формально и ставит ее в позицию попрошайки.

Нет. Начало должно было быть таким же, как их переписка - честным, небанальным и с уважением к общему молчанию. Оно должно было либо продолжить ту нить, которую они уже наметили, мягко, но уверенно предложить что-то новое.

Она представила его стоящим у булочной. Темное пальто, прямой, несуетливый взгляд. И поняла, что, вероятно, лучшим началом будет… отсутствие начала. Не бросаться навстречу с заготовленной фразой. Подойти. Обменяться кивком, легким, почти невесомым. Сказать просто: «Александр?» - и услышать в ответ: «Мэрилин».

И уже потом, когда первое физическое подтверждение друг друга состоится, можно будет позволить ситуации развиваться естественно. Взглянуть на фьорд. Спросить: «Вы часто бываете здесь?» или, что более созвучно его письму: «Вид оправдывает дорогу»

Ее цель была не поразить или очаровать. Ее целью было понять. Уловить истинный тембр его тишины.

Поезд мягко затормозил на станции, спустя несколько часов. Она взяла свой чемодан, ее движение было решительным подытоживающим. Вопрос «как начать?» больше не висел в воздухе. Он превратился в готовность. Готовность слушать. Готовность молчать, если это будет уместно. Готовность встретить реальность этого человека, какой бы она ни была.

Мэрилин вышла на перрон, и холодный воздух фьорда обнял ее, чистый и резкий, как правда. Их встреча приблизилась еще на один шаг. И теперь она была готова сделать следующий.

Регистрация в отеле прошла быстро, она лишь подтвердила данные у стойки, получив ключ-карту и кивок администратора. Номер оказался таким, как Мэрилин и ожидала, компактный, безупречно чистый, с большим окном, из которого открывался вид на гавань и темную полосу воды, отделяющую ее от ХХХ.

Поставив чемодан, она не стала распаковывать вещи. Вместо этого снова накинула теплое длинное пальто, повязала шарф и вышла на улицу, словно давая себе передышку перед бурей, которая ждала ее завтра по ту сторону берега.

Городок был тихим, даже для буднего дня. Воздух пах солью, хвоей и дымом из печных труб. Мэрилин пошла неторопливо, без цели, позволяя ногам вести себя по узким, вымощенным камнем улочкам. Ее взгляд, обычно такой цепкий и аналитический, смягчился, становясь пассивным наблюдателем. Она отмечала детали. Вывеску старой аптеки, выцветшую от солнца и ветра, кошку, греющуюся на подоконнике в луче редкого зимнего солнца, запах свежего хлеба из пекарни.

Это была разведка местности, но не тактическая. Скорее, эмоциональная. Она впитывала атмосферу мира, в который завтра должна была шагнуть. Пыталась понять его ритм, его тишину, его масштаб. Здесь не было суеты, лишь медленное, размеренное биение жизни в такт приливам и отливам.

Она вышла к воде. Стояла у перил, глядя на огоньки ХХХ, мерцающие на противоположном берегу. Именно там. Завтра в это время все уже будет решено или начато. Мысль не вызвала паники, лишь легкое, почти электрическое напряжение в кончиках пальцев, спрятанных в карманах.

Проведя так почти полчаса, она развернулась и пошла назад, к отелю. Мэрилин не купила сувениров, не зашла в кафе. Она просто прошлась, оставив часть своего волнения на этих пустынных, продуваемых ветром улицах. И теперь, возвращаясь в тишину своего номера, она чувствовала себя чуть больше, чем просто гостем. Мэрилин была человеком, который приехал не просто на свидание. Она приехала на границу двух жизней, чтобы узнать, можно ли построить мост.

На ужин Мэрилин спустила в маленький ресторанчик напротив отеля, где пахло жареной треской и корицей, девушка-официантка с открытым, любопытным лицом сразу заприметила в ней не местную. В таких маленьких городках все лица знакомы, и появление нового уже событие.

- Добрый вечер! Проходите, садитесь, где нравится. - Улыбнулась она, поднося меню. - У нас сегодня отличная уха из только что пойманного палтуса.

Мэрилин выбрала столик у окна, поблагодарила кивком. Девушка, представившаяся Ингрид, приняла заказ, но не ушла. Ее взгляд, дружелюбный и прямой, скользнул по элегантному, но чуждому местному стилю пальто.

- Простите за любопытство… - Начала Ингрид без тени неловкости - .. но вы турист? Редко кого видим зимой, кроме заядлых рыбаков да лыжников. Да и те обычно не так… - Она сделала жест, словно подбирая слово. - … собраны.

Мэрилин оценила прямоту. Здесь это не было бестактностью, а частью местного колорита. Она могла бы отделаться дежурной улыбкой, но что-то в простодушной искренности девушки размягчило ее обычную сдержанность.

- Не совсем турист. - Ответила Мэрилин, ее голос прозвучал мягче, чем она ожидала. - Приехала по личным делам. Встретиться с одним человеком.

- А, понимаю. - Ингрид кивнула, и в ее глазах вспыхнул живой интерес. Она сразу предположила самое романтичное. - Значит, у вас скоро свадьба? - Спросила она с лукавой улыбкой. - Желаете провести медовый месяц в уютном домике в горах, подальше ото всех?

Мэрилин не смутилась, лишь слегка покачала головой, и на ее губах появилась тень той самой, редкой улыбки.

- Нет, ничего такого. Просто встреча. Первая встреча.

- О-о! - Глаза Ингрид округлились от понимания и внезапного сочувствия. - Это даже интереснее. Тяжело, наверное? Ехать так далеко к незнакомому человеку…

В этом простом вопросе была такая обезоруживающая человечность, что Мэрилин на секунду задумалась.

- Не тяжело. - Сказала она наконец, глядя в окно на темную воду. - Но ответственно.

Ингрид посмотрела на нее с новым проблеском уважения.

- У нас тут говорят: «Сердце, как лодка, должно иногда выходить из тихой гавани, чтобы понять, зачем ему гавань нужна». Мудро, правда? Моя бабушка всегда так говорила.

Эта простая, глубокая мысль, высказанная с такой естественностью, задела в Мэрилин что-то. Она кивнула, и на этот раз ее улыбка стала чуть теплее.

- Очень мудро. Передайте вашей бабушке, что она права.

- Обязательно! - Ингрид сияла. - А уху я вам принесу самую наваристую. Чтобы сил на завтра хватило. На удачу!

И она скрылась на кухне, оставив Мэрилин наедине с неожиданно подаренным ощущением. Она чувствовала себя не чужой, за которой наблюдают, а человеком, чью историю пока еще короткую и неясную этот маленький городок уже принял как часть своего пейзажа. Это придавало завтрашнему дню не только волнение, но и ощущение… правильности. Как будто само место благословляло ее на этот шаг в неизвестность.

***

На следующий день все началось с идеальной точностью.

Мэрилин проснулась за пять минут до будильника. Собралась быстро, почти автоматически. Теплый, но элегантный кашемировый свитер, свободные брюки из мягкой шерсти, практичные замшевые ботинки на низком каблуке. Все в сдержанных, природных тонах, глубокий синий, теплый серый, кремовый цвет топленого молока.

Такси ждало у входа ровно в час дня, как и было заказано. Дорога до причала заняла не больше пятнадцати минут. Она молча смотрела в окно, отмечая, как городские постройки редеют, уступая место скалам и редким, приземистым домам, цепляющимся за склоны. Было холодно, но солнечно, и свет падал на снег, превращая его в искрящееся, слепящее покрывало.

Паром уже стоял, выпуская из своих недр редких пассажиров с того берега. Мэрилин купила билет в крошечной кассе, где пожилой мужчина в забавной вязаной шапке кивнул ей, не задавая лишних вопросов. Чувство было странным, она пересекала водную границу, отправляясь не в туристическую поездку, а на свидание. Но сама обстановка, запах тумана, крик чаек, ритмичный стук волн о понтоны, придавала происходящему оттенок не романтического приключения, а серьезного, почти делового начинания.

Она поднялась на борт и встала у поручней на верхней палубе в одиночестве, несмотря на холодный ветер. Ей нужно было видеть приближение. По мере того, как паром отчаливал и набирал ход, силуэт города становился четче, темные треугольники крыш, тонкий шпиль церкви, деревянные домики, карабкающиеся по склону. Это был не просто пункт назначения на карте. Это был мир того самого человека из письма.

Ветер нещадно рвал волосы и заставлял глаза слезиться, но она не уходила. В ее груди не было бабочек, лишь спокойное, сосредоточенное напряжение.

Мэрилин мысленно прогоняла возможные сценарии, но не для того, чтобы контролировать их, а чтобы быть готовой ко всему. Ее план был прост, выйти на причал, найти булочную, подойти к человеку в темном пальто.

А дальше… дальше они посмотрят в одну сторону, на фьорд, на горы, на этот суровый, прекрасный мир, который он выбрал, и который она сейчас добровольно пересекала. И этот общий взгляд, возможно станет первым настоящим словом в их диалоге.

Паром мягко причалил, ударившись бортом о старые автомобильные покрышки. Она взяла свою небольшую сумочку, сошла на берег и посмотрела на часы. У нее было двадцать минут. Ровно столько, чтобы найти булочную «Очаг» и завершить это путешествие, превратив прочитанные строки письма в реального человека, стоящего перед ней.

Мэрилин направилась к булочной, следуя по указаниям навигатора, но вскоре свернула его и убрала телефон в карман. Улицы были просты и интуитивно понятны. Ее шаги по скрипучему снегу отмеряли последние метры до точки невозврата. Легкий трепет, зревший в ней с момента высадки на этот берег, уже нельзя было подавить. Он был не паникой, а сконцентрированной энергией, будто все ее существо натянулось, как струна перед первым аккордом.

Она шла мимо закрытых на зиму веранд кафе, мимо витрины магазина с вязаными свитерами, мимо почтового ящика, в который, возможно, опускал свой конверт он. Этот городок был уже не просто локацией на карте, он был наполнен присутствием Александра, даже в его отсутствие. Каждая деталь, грубоватая красота стен старых зданий, абсолютная тишина переулка, запах дыма, все говорило о выборе человека, которого она вот-вот должна была увидеть.

Мэрилин остановилась. Цель достигнута. Она подняла глаза.

Булочная «Очаг» оказалась маленьким, уютным строением с темно-зелеными оконными рамами, стекла которых запотели от тепла внутри. И у входа, спиной к витрине, слегка отвернувшись к фьорду, стоял мужчина в темном пальто.

Время на секунду… «споткнулось».

Он был именно таким, как она, не сознавая того, ожидала. Не просто высоким, а основательным. Широкие плечи под плотной тканью пальто, прямая, но не напряженная осанка. Он не ерзал, не смотрел на часы. Он просто стоял, наблюдая за водой, и в этой его неподвижности была невероятная, спокойная сила. Сила скал, а не хаос бури.

Трепет внутри Мэрилин не исчез. Он преобразился. Из нервного ожидания он стал чистой, почти болезненной ясностью восприятия. Она видела, как ветер шевелит темные волосы у него на висках, замечала складки на рукавах, скульптурную линию его профиля.

Она сделала последний шаг, и ее тень легла на снег перед ним.

Он почувствовал движение и медленно, без резкости, повернул голову.

Их взгляды встретились.

Его глаза отразили цвета воды фьорда в пасмурный день, с легкой рябью на поверхности. В них не было ни притворной радости, ни оценки. Был лишь внимательный, глубокий, изучающий фокус. Он смотрел на нее так, будто читал не внешность, а самую суть.

Мэрилин не улыбнулась. Она лишь слегка кивнула, и ее собственный взгляд стал таким же прямым, открытым, но не вызывающим.

- Александр? - Ее голос прозвучал четко, без дрожи, но в тишине утра он казался необычно громким.

Он выдержал паузу, не для драматизма, а будто проверяя звук своего имени на ее губах. Потом его собственные губы тронул едва уловимый, почти невидимый отклик.

- Мэрилин… - Сказал он. Голос был низким, немного хрипловатым, как будто от долгого молчания или от морозного воздуха. В нем не было вопроса. Это было утверждение.

Подтверждение.

Глава 3

Разговор начался не сразу. После того, как имена прозвучали, между ними повисла та самая тишина, о которой он писал, не неловкая, а наполненная. Александр слегка кивнул в сторону двери булочной:

- Зайдем? С фьорда сильный ветер, продувает насквозь.

Она ответила кивком, и он открыл перед ней дверь, пропуская вперед. Внутри пахло теплым хлебом, корицей и свежемолотым кофе. Александр выбрал столик у дальней стены, подальше от окна, видимо, инстинктивно избегая быть на виду или просто следуя привычке к уединению.

Они сняли верхнюю одежду. Он помог ей повесить пальто, движение было автоматическим, почти рыцарским, но без намека на заигрывание. Теперь она могла разглядеть его лучше. Простой темный свитер, крепкие, привыкшие к работе руки, замкнутое, но не грубое, выражение лица.

Официантка, пожилая женщина с теплым взглядом, принесла им меню. Мэрилин заказала кофе с молоком, он тоже взял кофе, но двойной эспрессо.

- Дорога была долгой? - Спросил он, когда женщина отошла. Первый вопрос был практичным, не затрагивающий личного.

- Поездом и паромом. - Ответила она, следя за его реакцией. - Это дает время подготовиться. - И, чуть помедлив, Мэрилин позволила себе лёгкую, едва заметную улыбку.

- К встрече? - Уточнил он, и в его глазах промелькнула искра понимания. Он оценил ее формулировку.

- К смене обстановки. От суеты большого города, работы с бесконечным потоком цифр. К этому. - Она сделала легкий жест, охватывая теплую комнату и вид на фьорд за окном.

- Вы работаете с цифрами? - Спросил он, продолжая вести разговор, но без настойчивости. Скорее, как сапер, осторожно прощупывающий грунт.

- Аналитик. Удаленно. Это требует тишины. - Она ответила, и тут же, с долей легкого озорства, поймала его взгляд: - Как и ваша анкета.

Он слегка откинулся на спинку стула, в этот же момент принесли кофе. Александр сделал глоток, прежде чем ответить:

- Тишина бывает разной. Одна - пустая. Другая… - Он искал слово, глядя на свою чашку. - … наполненная. Как комната, где есть еще кто-то, кто просто… дышит в такт.

Ее сердце едва уловимо сжалось. Это было именно то, что она сама чувствовала, но не смогла бы сформулировать так точно.

- Вы описали это в письме. - Сказала она мягко. - «… тишина, это не наказание, а дар».

Он кивнул, и впервые его взгляд смягчился, защита, которую он носил как вторую кожу, дала первую трещину.

- Да. Боюсь, я лучше выражаюсь на бумаге.

- И в делах. - Возразила она, глядя на него с той прямотой, которая дается только внутренней уверенностью. - Вы пригласили. Вы были здесь в назначенное время. Это тоже форма речи. Очень понятная, громче любых слов.

Он внимательно посмотрел на нее, как будто заново оценивая.

- Вы приехали. Издалека. К незнакомцу. Это… смело.

- Это логично. - Поправила она, но уголки ее губ дрогнули. - Ваша анкета была единственной, где не было попытки продать себя. Была лишь констатация факта, вот что есть, вот чего нет. В этом была честность.

- Честность - не всегда ценный товар на рынке знакомств. - Произнес он с оттенком старой, знакомой горечи.

- Значит, это был не рынок. Это была… перекличка.

Он замер, держа чашку в воздухе. Слово попало точно в цель.

Каждый переваривал сказанное. Разговор не лился потоком, он был похож на осторожную перестрелку одиночными, но безжалостно точными выстрелами.

- Вам нравится здесь? - Спросила она, наконец, кивая в сторону окна.

- Здесь… Да. - Ответил он просто. - Это место не требует быть кем-то еще. Оно просто есть. Как и я в нем.

- А вам когда-нибудь бывает… слишком одиноко? - Вопрос вырвался у нее почти против воли, нарушив ее собственные правила. Но она почувствовала, что здесь, с ним, можно его задать.

Он долго смотрел в свою почти пустую чашку, будто на дне ее прятался ответ.

- Одиноко… это когда есть потребность в ком-то. У меня была потребность в отсутствии. Потребность скрыться. А теперь… - Он поднял на нее глаза, и в них была та самая раненная, затихшая ясность. - Теперь, возможно, потребность меняется.

В его словах не было жалости к себе. Была лишь констатация… тихое, взрослое понимание.

Мэрилин молча кивнула. Она приехала сюда, потому что ее восприятие тоже изменилось. От потребности в полном контроле к потребности в чем-то настоящем, даже если это «настоящее» не поддается полному анализу и не укладывается в знакомые ей таблицы на светлом экране монитора.

Александр предложил прогуляться. Они вышли, и он повел ее не по центральной улице, а по тропинке, ведущей к небольшой смотровой площадке над фьордом.

Всю дорогу они молчали. Но в этой тишине не было неловкости, только уютное, почти забытое чувство, что можно быть собой и не заполнять паузы словами.

Стоя на площадке, глядя на необъятную, ледяную синеву, он сказал, не глядя на нее:

- Я не знаю, как это делается. Все это. Знакомство. Разговоры.

Она повернулась к нему, и ее лицо озарила та самая, редкая, но настоящая улыбка.

- Похоже, у нас обоих релевантного опыта нет. Мы можем выработать свои правила.

Он наконец посмотрел на нее прямо, и в его глазах, в этих серых водах, что-то дрогнуло, будто луч холодного зимнего солнца пробился сквозь толщу льда.

- Какие, например? - Спросил он, и в его голосе впервые прозвучала легкая, почти неуловимая нотка интереса с долей вызова.

- Первое, говорить если не комфортно. Второе, молчать, когда хочется молчать. Третье… - Она сделала паузу и слегка пожала плечами. - Не обещать того, чего не сможешь дать.

Он долго смотрел на нее, а потом кивнул. Один раз, твердо.

- Эти правила мне подходят.

И в этот момент, стоя над бескрайним, холодным фьордом, между ними было заключено первое, самое важное соглашение. Они не знали, куда это приведет. Но они оба были готовы соблюдать условия. И, возможно, для начала этого было достаточно.

Они молча смотрели на фьорд еще несколько минут, пока холод не начал пробираться сквозь одежду. Александр повернулся к ней, его дыхание стелилось легким облаком в морозном воздухе.

- Где ты остановилась? - Спросил он.

Переход на «ты» прозвучал естественно, без напряжения, будто они уже договорились об этом.

- В отеле на другом берегу. - Ответила Мэрилин, встретив его взгляд. - «Фьордхофн». Приехала вчера.

- Последний паром обратно в шестнадцать сорок. - Сказал он не как предупреждение, а как констатацию факта, передавая ей полную информацию.

- Я знаю. - Она слегка улыбнулась. - Изучила расписание.

В его глазах мелькнуло что-то теплое. Ему нравилась ее самостоятельность, в ней было что-то родное.

- У меня есть машина. - Сказал он после паузы, будто взвешивая предложение. - Если захочешь увидеть… не туристический вид. Место, откуда видно, почему я здесь живу. И я могу отвезти тебя обратно к причалу к нужному времени.

Это было не просто предложение подвезти. Это было приглашение заглянуть за первую, официальную завесу. Показать не общедоступную смотровую площадку, а что-то личное.

Мэрилин почувствовала, как пульс ускорился, легкий, почти незаметный толчок. Это был новый, более глубокий уровень доверия.

- Да… - Ответила она просто, без лишних слов.

Он повел ее к машине, стоявшей на пустынной стоянке. Дорога вилась по узкому серпантину в гору, прочь от поселка. Из окна открывались головокружительные виды. Черные скалы, усыпанные снегом, темная еловая чаща внизу и бескрайняя, холодная уходящая в никуда гладь воды. Вода, та самая что была в его глазах и, кажется, начинала поселяться в ее тоже.