Полная версия
- Ох ты ж, - женщина тут же наклоняется ко мне, быстро достаёт чистую тряпицу и прижимает к моему носу, укладывая сверху мою ладонь. – Сейчас лекаря позову.
Голова начинает кружиться сильнее. Нити перед глазами дрожат, расплываются, словно их кто-то тянет в разные стороны.
- Рача, что у тебя там? - доносится голос со стороны.
Я не сразу вижу его. Сначала только силуэт: высокий, в тёмной одежде, потом шаги, и мужчина оказывается рядом.
Он старше. Не старик, но и не молод. Лицо сухое, резкое, с тонкими губами и внимательными глазами, которые цепко скользят по мне, будто я не человек, а очередной случай.
- Очнулась? - спрашивает он коротко.
- Да, только что, - отвечает женщина. - Кровь пошла. И странности говорит.
- Какие?
- Про нити, - почти шёпотом добавляет она.
Мужчина укладывает палец на моё запястье, принимаясь считать пульс.
- Посмотри на меня, - говорит он спокойно, но в голосе есть сталь. – Сколько пальцев?
Я поднимаю глаза, у него тоже есть нити, и золотых больше, чем у меня. Они сплетены в сложный узор у груди, уходят вверх к горлу, к голове. И среди них тонкие чёрные вкрапления, будто трещины.
- Два, - отвечаю на его вопрос.
Он хмурится.
- Как тебя зовут?
- Сто тринадцатая, - выдыхаю, чувствуя, как слова даются всё труднее.
- Новенькая, - кивает он, будто это всё объясняет.
Женщина рядом наклоняется к нему, что-то быстро шепчет на ухо. Я не разбираю слов, но вижу, как он чуть сжимает челюсть.
- Так, - произносит уже громче. - Переутомление. Последствия яда. Ничего необычного. Галлюцинации тоже возможны.
Он ещё что-то говорит, но его голос становится глуше, нити тускнеют, а глаза закрываются.
- Наблюдай за ней, Рача, и обязательно покорми, когда она очнётся.
- А если не очнётся?
- Будем надеяться, что доза яда нагайны была не такой уж и большой, и её организм справится. А если нет… жаль. Ещё одна загубленная попусту душа.
Глава 25
Сознание возвращается не сразу. Медленно, как будто меня вытягивают из густой вязкой трясины. Сначала приходит тихий ровный звук, потом приятный запах похлёбки, добирающийся до сознания, и я открываю глаза.
Надо мной тот же серый потолок с трещинками в углу. Поворачиваю голову, зеркала уже нет. Кто и куда его переместил, мне неизвестно. На соседних койках лежат женщины, только теперь они самые обыкновенные, без нитей.
Несколько раз зажмуриваюсь и вновь открываю глаза, чтобы удостоверится. Да, мне просто снился слишком реалистичный сон, и я счастливо выдыхаю. Я не схожу с ума, всё в порядке.
- Очнулась, - звучит рядом знакомый мягкий голос. – Давай усаживайся, накормить тебя хочу. Мыслимое ли дело неделю без еды!
Уже прошла неделя?!
В руках Рачи миска, и мой желудок урчит, призывая суп отправиться скорее по назначению.
- Ешь, - протягивает она мне ложку. - Тебе нужно силы вернуть.
Голод накрывает резко, как удар. Рот наполняется слюной, живот болезненно сжимается, и я послушно принимаю тарелку.
Ем быстро, почти жадно, не думая ни о чём. То ли похлёбка неимоверно вкусная, то ли я настолько соскучилась по еде, что мне кажется происходящее блаженством.
Жива. И этого достаточно.
Через несколько часов мне позволяют встать. Сначала это даётся с трудом, будто заново учишься ходить. Ноги не слушаются, тело будто чужое, но постепенно приходит ощущение контроля.
Лазарет оказывается больше, чем я думала. Ряды коек, тихие стоны, запах трав и гнили. Люди здесь разные, как сами больные, так и персонал. Таких, как Рача немного – добрых и понимающих.
Она рассказывает, что на самом деле здесь тоже следует обращаться ко всем по номерам, но доктор Ди Нарес отрицает систему, а потому своих работниц, пусть они тоже из неугодниц, называет не менее как по именам.
- Он хороший, - делится Рача со мной информацией. – Помогает, как может. Только часто сюда приносят девушек с таким истощением, что лекарь справится не в силах.
- А что значит ЛС-17? – спрашиваю, когда на небе огромная луна, а мы сидим и пьём горячий чай из металлических кружек.
- Лекарская сестра, - рассказывает Рача. – Я здесь уже двадцать лет, доктор Венеас выходил меня после того, как я просидела в карцере несколько суток. Никто не верил в то, что смогу выжить, кроме него. Он мне теперь, как отец, а я плачу ему верой и правдой. Ой, засиделась с тобой. И ты отправляйся в кровать, не досчитаются, наказание придумают. Сегодня Штефия дежурит, этой палец в рот не клади, дай наказание придумать. Оно и понятно, что злая, откуда взяться доброте, когда у тебя сестра Веридия Краст! Кстати, о тебе интересовался наш капитан.
- Вот как? – даже не знаю, приятно мне это слышать или нет. С одной стороны, лучше держаться от него подальше, с другой, что-то есть в нём такое, что хочется разгадать. – И о чём же именно?
- Когда ты сможешь посетить его постель.
Ну конечно же! А чего я ждала? Что он мне цветы сюда пришлёт и мандарины?
Несколько дней я привыкаю к жизни в лазарете, узнаю что-то новое и прихожу в себя. Как бы не хотелось, но наступит время, когда будет необходимо вернуться обратно. Остаться в лекарском составе могут лишь те, кто имеет магическую составляющую. А таких тут днём с огнём не сыскать. Остальные места заняты сёстрами, которые помогают лекарю. Их и так больше, чем нужно, потому что Ди Нарес человек с добрым сердцем, и он пытается облегчить участь как можно большему количеству девушек.
Оказалось, что сюда привезли однажды и его дочь, оттого он и пришёл сюда на службу. Ему удалось вернуть её в большой мир и выдать снова за хорошего человека, но уйти он так и не смог, потому что сердце сжималось от жалости. Тогда он принял решение остаться, надеясь, что однажды ненавистное заведение закроют.
Мадрона несколько раз пыталась заменить его кем-то более подходящим. Человеком, у которого вместо сердца – камень. Но каждый раз что-то происходило, будто сам приют противился тому, чтобы избавиться от доброго мужчины. Так он здесь и остался, создав свой маленький островок добра, на котором мне, увы, не было места.
На четвёртый день оказываюсь у окна, смотря на камеры тишины. На небе серые тучи, земля влажная, тяжёлая. Несколько мужчин копают ямы, а потом выносят тела, лица которых накрыты тканью. Никакого прощания. Они просто опускают их в ямы без молитв, имён и свидетелей, тут же принимаясь закапывать. Земля падает сверху тяжело, словно ставит точку.
Я стою, не двигаясь. Вот чем всё заканчивается здесь, однажды ты просто исчезаешь для всех.
Внезапно замечаю женщину, она смотрит на меня сквозь стекло. Змея.
В её взгляде удивление, будто она не ожидала меня увидеть вообще, и вопрос: какого чёрта я ещё жива?
Она срывается с места, обходя лазарет, и я уверена, что сейчас ворвётся внутрь, и мне лучше скрыться. Не потому что я труслива, нет. Это называется осторожностью, и я обязательно отплачу ей за то, что она со мной сделала, но чуть позже, когда буду уверенно стоять на ногах.
Только уйти не успеваю. Внезапно двери в лазарет распахиваются, двое стражей вносят девушку, не подающую признаков жизни. Они зовут сестёр, и я пытаюсь разглядеть, что там, но меня кто-то отталкивает, проталкиваясь вперёд, а я ударяюсь о стену. Голова отзывается болью и звоном. Тут же зажмуриваюсь, обхватывая голову ладонями, а когда снова открываю глаза, вижу нити. Много разноцветных нитей в каждом из присутствующих.
Глава 26
Одна из лекарских сестёр оказывается рядом с девушкой, пытаясь её откачать, а мне самой впору бежать за помощью, потому что головная боль усиливается. Я снова схожу с ума?
Вытягиваю руку, смотря на неё словно другими глазами. Я тоже в нитях, они повсюду, и от этого паника внутри лишь нарастает.
Поднимаю глаза – Змея пытается высмотреть кого-то в толпе, полагаю, меня. Присаживаюсь, чтобы убрать макушку с поля зрения, и через просвет между людьми вижу, как мерцают нити в лежащей на полу девушке.
Одна из зелёных полосок тухнет, становясь серой. Потом ещё одна и ещё, пока девушка не становится пепельной.
- Мертва, - доносится до моих ушей, а мозг пытается уловить связь между нитями. Только что зелёные и живые, а через мгновение серые и безжизненные.
- Вот ты где! - дёргает меня за плечо кто-то, отчего невольно вздрагиваю.
Сестра Веридии больно впивается пальцами в мои кости, вытягивая меня наверх. У неё тоже есть зелёные, красные и бурые нити. Последние сосредоточены большим переплетением в правой ноге, и зачем-то я начинаю думать, что это может значить?
– Быстро к себе, Мадрона намерена обойти лазарет с проверкой.
Она толкает меня вперёд, принимаясь высматривать кого-то ещё, а я чуть не врезаюсь в Змею.
- Что же он в тебе нашёл? - задаёт неизвестно кому вопрос и выглядит так, будто размышляет именно сейчас на эту тему. - Знаешь, кого ты напоминаешь мне? – негромко говорит, чуть склонив голову на бок. – Тараканов. Они такие же мерзкие и живучие.
Снова ощущаю кровь на лице, тут же прикладываю к носу ладонь, чтобы не испачкать платья.
- А это добрый знак, - расплывается в улыбке Змея, намеренно задевая меня плечом, когда делает шаг вперёд.
Кровь становится гуще: тёплая, неприятная, она снова течёт из носа, и я прижимаю ладонь сильнее, пытаясь остановить её, пока спешу по коридору к своей койке.
Рача видит меня и всплёскивает руками.
- Опять?
Прикладывает тряпку, а потом отправляется за какой-то мазью, которая ударяет в нос дубовым духом.
- Дыши ровно. Не смотри по сторонам, - приказывает она тихо, накладывая её тонким слоем.
Я пытаюсь, но не получается, потому что нити снова вспыхивают.
Наверное, паника отражается на моём лице, потому Рача начинает говорить тихо и монотонно, будто читает молитву. И от этого речитатива становится как-то очень спокойно. Странное чувство проходит по коже, как лёгкий укол холода, и в этот момент нити исчезают.
Не знаю, что сделала она, не знаю, что происходит со мной, но в ближайшее время обязательно выясню.
- Иди умойся, совсем скоро тут будет хозяйка приюта, - объясняет она мне, и я очень надеюсь, что осмотр пройдёт быстро.
Через полчаса понимаю – началось.
- В сторону! - звучит холодный приказ из коридора, и размеренные шаги режут пространство лазарета. Первой в помещение, где размещена часть неугодниц, входит женщина.
Сразу же все взгляды приковываются к ней, и пространство сужается, становится невыносимо дышать, потому что от неё исходит опасность и власть. Седовласая женщина высокая, строгая, в тёмном платье без единой складки, с тяжёлым поясом, усыпанным металлическими знаками. Лицо жёсткое, неподвижное, как высеченное из камня.
Я никогда не видела Мадрону Эстару, но готова дать руку на отсечение, что это она.
За ней входит Веридия Краст, потом лейтенант и Юккар Цапс. Интересно, что в себя включает проверка?
Все, кто могут стоять, стоят. Никто не шевелится лишний раз. Даже воздух кажется осторожным, будто боится привлечь внимание.
Те, кто не могут стоять - лежат. И по каждой из нас скользит медленный взвешивающий взгляд. Такой, под которым человек перестаёт быть человеком и становится записью в списке: «пригодна», «непригодна», «оставить», «убрать».
Мадрона идёт между рядами коек, остальные просто ждут, застыв в передней части помещения. Каждый шаг альты - это не движение женщины. Это движение приговора. Она сама посчитала себя богом на этой земле и играет чужими жизнями. В моей груди поднимается волна ненависти, и я желаю, чтобы однажды кто-то покарал её за её многочисленные злодеяния.
Лейтенант смотрит на стены, на порядок, на то, как всё организовано. А капитан смотрит на людей, на каждую отдельную девушку, пока не натыкается на меня, и какое-то время просто глядим друг на друга. Его лицо ничего не выражает, а потому невозможно понять, о чём именно думает Юккас Цапс в данную минуту. Последний его вопрос на мой счёт: когда я смогу обслужить его в койке?
- Это она?! - голос Мадроны разрезает тишину, когда она останавливается у дальней стены, где на кровати лежит 101. Вот уже три недели она не приходит в себя. Кожа слишком бледная, губы сухие, грудь поднимается едва заметно, но она жива. Рядом с ней артефакты – небольшие, тускло мерцающие камни, закреплённые в металлических держателях. От них тянется слабое, почти незаметное свечение, уходящее к её телу. Магически лекарь поддерживает состояние девушки, как только может, надеясь, что её сознание вернётся.
- Да, альта, - отзывает Веридия.
Мадрона ничего не говорит, а просто разворачивается, и вся процессия покидает нашу палату. А через двадцать минут появляется встревоженная Рача, причитая, что девчонку-то приказано убрать отсюда.
- Куда убрать? – не сразу понимаю, а Рача только качает головой, силясь не заплакать. И когда понимаю, о чём речь, и каждый волос на моей коже встаёт дыбом. – Но почему?
- Я слышала, что утром прибыл тианий к Мадроне, - продолжает она, - это был муж 101.
Понятно, для чего он прибыл. Будь его намерения добрыми, девочку бы не заставили похоронить живьём. И от этого неимоверно жутко. Настолько, что ночью даже не могу уснуть. Просто смотрю на бедняжку, жалея её. Кто знает, может она в лучшем из миров, а здесь лишь её оболочка?
Задумываюсь, размышляя о том: что если она теперь в моём мире? Куда отправляются души из этого?
Зацикливаюсь на одной точке, смотрю на неё не мигая, и в какой-то момент снова показываются нити.
Глава 27
Надо признать, что после того, как Змея вколола мне яд нагайны, во мне что-то изменилось.
Несколько раз моргаю, нити не исчезают: тонкие, светящиеся, они проступают в темноте, как если бы мир под кожей вдруг стал видимым.
Я медленно поднимаюсь с кровати. В палате тихо. Кто-то сопит, кто-то ворочается, но большинство спят. Ночная тишина здесь всегда особенная - не спокойная, а выжидающая.
Смотрю на 101, её нити почти все серые: пепельные, безжизненные, они спутаны в тяжёлый плотный ком в груди и животе. Зелёные есть, но их мало. Они тонкие, слабые, едва заметные.
Сажусь рядом с ней на край кровати, не зная, для чего вообще подошла. Но мне хочется разобраться в том, что происходит со мной.
Заношу руку над её грудью, и нити шевелятся, будто примагничиваются к моей ладони. Пальцы касаются её кожи, она холоднее, чем у обычного человека, а нити тянутся, словно электрические импульсы в магическом шаре моего мира.
В какой-то момент ощущаю лёгкий укол, как от тока, и одёргиваю от неожиданности руку. До ушей доносится скрип двери, и я перебираюсь на пол, выглядывая из-за девушки. Одна из сестёр осматривает комнату, проходит до середины и выбирается обратно, а я возвращаюсь на место.
Нити не исчезают, и я делаю вторую попытку.
Когда они добираются до моего пальца, снова укол, но я не одёргиваю руку, а жду, что будет дальше. Они волнуются, как водоросли в море, но больше ничего не делают.
Задумываюсь, как тут всё устроено. Вижу, что они перепутаны между собой, что в основном серые, как у той девушки, что умерла на моих глазах. Но здесь ещё есть участок, который жив.
Чтобы добраться до зелёной, приходится распутывать серые, они почти невесомые, но я уверена, что чувствую их касание. Клубок слишком запутан и плохо поддаётся наведению порядка, и кто знает, сколько времени трачу на то, чтобы сделать его как можно меньше.
То ли зрение подводит, то ли нити становятся чуть светлее, когда освобождаю одни от гнёта других. Какие-то рвутся, я чувствую это. Мне страшно, вдруг я сделаю что-то девушке?
Но её завтра и без меня приговорили к смерти.
Только сегодня я могу стать убийцей.
Пальцы делают тонкую работу, пока не натыкаюсь на разрыв. Я уверена, что вижу два конца одной нити, и мне приходит в голову идея их связать. Как в детстве учила бабушка, когда работала с пряжей.
Мне удаётся соединить их, и от моих ладоней разбегается еле заметный зелёный луч.
Получилось? На лице расползается улыбка, но в голове внезапно появляются вертолёты, и я чуть не соскальзываю с кровати.
Сколько времени прошло? Полчаса? Два часа? Я потеряла ему счёт. Единственное, что знаю: теперь уже девушка мне не кажется такой безжизненной, и её кожа словно стала теплее.
В носу щекочет тепло. Кровотечения у меня были только в детстве, пока не переросла. Последний раз, если не брать эти участившиеся случаи, и не помню когда. Но сейчас кровь капает на грудь, окропляя мою рубаху и вещи 101 алым соком.
Надо заканчивать, но под пальцами ещё одна нить. Она отличается тем, что очень тугая. Тяну её сильнее и связываю, пока кровь продолжает капать на одежду, но я уверена, что просто обязана скрепить то, что обнаружила.
Голова кружится, мир качается, тошнота подкатывает к горлу, а в ушах раздаётся звон. Я отшатываюсь и спешу убраться к себе, потому что чувствую себя так, будто меня только что сбила машина. Я знаю, что это такое, потому что в подростком возрасте столкнулась с этим.
Нити продолжают пульсировать, но теперь они изменили цвет.
Тело ватное, и я спотыкаюсь, падая на пол, больно ударяясь локтем, коленом и бедром. Боги, как больно. Задеваю утку, стоящую рядом, звон такой, будто что-то рушится.
Тут же испуганные голоса, и меня тащут на кровать, размещая там.
Спать, как же хочется спать. И не следует бороться с усталостью, она всё равно одержит верх. Падаю в дрёму, сквозь сон слыша, как кто-то ходит, переговаривается. Слов не разобрать, да и нужно ли мне это?
А наутро вскакиваю с бешено колотящимся сердцем, потому что кто-то истошно кричит неподалёку.
Глава 28
Я подскакиваю на кровати резко, не сразу осознавая, что происходит. Сердце колотится, будто сейчас вырвется из груди. Несколько секунд не понимаю, где нахожусь: сон ещё держит, тянет назад.
В центре палаты стоит фигура: тонкая, неподвижная, в белёсой рубахе с длинными руками. Волосы спутаны, лицо бледное до прозрачности.
Призрак.
Мысль вспыхивает мгновенно, холодом проходится по позвоночнику. Кто-то вскрикивает, кто-то начинает шептать молитву, одна из женщин отползает к стене, закрывая рот ладонями. Признаться, мне тоже не по себе.
Перевожу взгляд на кровать 101 – пусто. Потом снова на девушку, и только теперь понимаю, что это она.
- Как… - кто-то выдыхает.
- Она же… - другая не договаривает.
Дверь распахивается с грохотом.
- Что здесь происходит?! - влетает сестра, та самая, что дежурила ночью. Она замирает на пороге, увидев неугодницу, приговорённую к забвению, и наблюдая, как у неё дрогнуло лицо.
- Это невозможно… - шепчет она, но уже через секунду приходит в себя и убегает, чтобы спустя десять минут вернуться с лекарем.
Доктор Венеас Ди Нарес преодолевает расстояние быстро и осторожно, уводит 101 к кровати, укладывая на неё. Начинает проверять пульс, реакцию зрачков, задаёт вопросы девушке, которая сперва реагирует очень плохо, словно ничего не понимает.
Рядом с Наресом - Рача, разглядывающая капли крови на рубашке девушки, а затем она смотрит на меня, словно прослеживая всю цепочку событий.
- Кто-нибудь знает, что произошло? – допытывается у пациенток лекарь, оглядывая палату, но ответом ему звучит тишина, лишь внимательный взгляд Рачи пытается призвать меня к ответу, но я продолжаю помалкивать.
Нитей больше нет, крови тоже, и кто знает, не приснилось ли мне вчера это всё.
- Она не приходила в себя три недели, - продолжает он, уже тише. - Такое невозможно без вмешательства. Ладно, - отрезает он. - Перевести её в отдельную палату под наблюдение, я хочу внимательно осмотреть её, чтобы ничего не упустить.
- А что сказать Мадроне? – напоминает сестра о существовании внешнего мира.
- Я поговорю с ней сам, - вижу по лицу Венеаса, что эта часть его работы ему особенно не нравится, но у него просто нет иного выхода.
Он поднимается, и Рача выходит вслед за ним. И кажется, я знаю, о чём она станет говорить с лекарем.
Двое оказываются рядом со 101, осторожно берут девушку под руки. Она не сопротивляется, идёт, как кукла, не до конца управляя телом, но идёт. А те, что её уже мысленно похоронили в своей голове, делают круги защиты на себе, будто от нечисти.
Когда её уводят, в палате остаётся гул: тихий, напряжённый, полный страха и догадок. Я укладываюсь обратно, ожидая, когда день начнётся по-настоящему, принесут горячий чай и кашу, чтобы подкрепиться. Но быстрее завтрака приходит Рача, и у неё ко мне вопросы.
- Почему на тебе снова кровь?
- Наверное, это случилось ночью.
- И ты спала?
- Да, меня в чём-то подозревают?
- Лекарь проверил 101 на повреждения, и уверен, что кровь принадлежит не ей.
- К чему ты клонишь?
- К тому, что это твоя кровь, 113, и кажется, ты в курсе, почему девушка встала после стольких дней сна.
- Я…
В палату вкатывается тележка с едой.
- Сейчас ты поешь, как следует, а потом я вернусь за тобой и отведу к Ди Наресу, и постарайся рассказать ему всё честно, потому что наш целитель заслуживает правды.
Глава 29
Пока ем, размышляю, о чём именно я должна рассказать Венеасу. А потом приходит Рача, и впервые меня вводят в небольшую комнату со столом, где меня уже ждёт лекарь.
Рача тут же намерена покинуть нас, но я хватаюсь за подол её юбки. Не знаю зачем, это выходит как-то интуитивно и не ускользает от взгляда мужчины.
- Останься, - просит он свою помощницу. Та закрывает дверь и садится рядом, подбадривая. – А ты рассказывай.
- Я не знаю, с чего начать, - признаюсь честно.
- Может, начнёшь с самого начала? – ласково говорит Нарес.
С начала? Это с детства, в котором меня звали Обухова Маша?
– Когда в тебе открылся лекарский дар? – подсказывает Венеас, и я начинаю рассказывать то, что знаю со слов сестры.
- В семь, - произношу задумчиво. – Моя сестра повредила руку, а мне было её так жаль, что я положила ладонь на её ладонь. Порез был глубокий, но кровь остановилась. С тех пор у меня был дар, не такой сильный, как у неё, но и его отняли недавно.
- Твой муж? – вижу горечь на лице лекаря.
Киваю.
- А теперь дар вернулся?
Задумываюсь, закусывая губу и смотря на свои сложенные в замок пальцы.
- Нет, - качаю головой, - вернее, не знаю. Это что-то другое, совсем не то, что было раньше.
- Можешь рассказать подробнее?
Поворачиваю голову в сторону Рачи, она подбадривает кивком.
- Думаете, это я виновата в том, что девушка встала?
- Виновата? – улыбается он. – Виновата, это когда что-то плохое, а здесь - чудо.
- Но что скажет на это Мадрона?
Его лицо опять меняется, как только он слышит это имя.
- Давай лучше поговорим о том, как у тебя вышло помощь девушке. Ты пришла к ней ночью?
- Да, потому что увидела…
Резкий стук в дверь заставляет нас троих вздрогнуть, и сестра объявляет о том, что на пороге вот-вот объявится недовольная хозяйка приюта.
- Ей доложили о том, что 101 очнулась. Она в ярости, - шепчет девушка и сбегает, чтобы не попадаться на глаза начальству.
- Рача, уведи её, - просит Ди Нарес, поднимаясь с места, и я осознаю, что речь обо мне. – Спрячь, пока не решим, что делать.
- Но почему? – не могу взять в толк.
- Потом, - Рача хватает меня за локоть, чтобы утащить за собой, но до конца коридора дойти не успеваем, как нас окликают. Приходится обернуться, и мы встречаемся взглядом со Штефией – сестрой Веридии Краст.
- А ну веди её в палату. Живо.
Рача делает вид, что отправляется со мной на место, но шепчет, что сейчас завернём за угол. Правда и тут не выходит. Теперь уже я вижу саму Веридию и её начальницу.
- Это она? - тычет в мою сторону длинный кривой палец Мадроны.
- Да, - отвечают ей.
Кажется, лазарет не может хранить тайны, и они разлетаются по приюту со скоростью света.
- С девчонки глаз не спускать, - приказывает Мадрона помощницам, а сама идёт к лекарю. И через час я с ужасом узнаю, что в Варруген отправлено письмо моему мужу, которого уведомляют о том, что жена вновь обладает магией. Такие у приюта правила, и Мадрона не желает нарушать их ради меня.
- И что со мной будет? – с ужасом вспоминаю о том ужасном ритуале, через который однажды прошла сразу же после свадьбы.
Рача отвечает не сразу.
- Знаю только одно: никто никогда не переживал повторного забора магии.
А вот что мы точно знаем, что в ближайшие дни Элдрик Ваэль прибудет в приют собственной персоной.
Глава 30
Ночью мне не спится. Когда стало казаться, что всё хоть немного устаканилось, снова на горизонте появляется этот человек, что назвал себя моим мужем.
Лежу, уставившись в потолок. Совсем скоро за мной явится Элдрик Ваэль, и я уверена, что он не пощадит меня. Кажется, истязательство у него в крови.
