Полная версия
- Что ж, мои неугодницы, добро пожаловать в «Дом послушания».
____________________________
Дорогие читательницы. С праздником вас. Весеннего настроения и любви
А если хотите порадовать автора, всегда можете подписаться на него и поставить звёздочку книге
А вот так приблизительно выглядит территория "Приюта ненужных жён"
Глава 6
Сопроводительница оставляет нас здесь, а сама выбирается из дома.
- Меня зовут Лана Веридия Краст, - представляется женщина, на груди которой красуется эмблема: замок и подпись – «Дом послушания». – И я расскажу вам правила нашего приюта. Следуйте за мной.
Она поворачивается, отправляясь через холл к правому выходу, а мы идём за ней. По пути попадается несколько женщин в такой же форме, и я понимаю, что так здесь выглядят сотрудницы. Никто не обращает на нас особого внимания. Пусть для нас всё ново, а для тех, кто здесь работает, давно уже всё стало обыденностью.
- Итак, запоминайте, - голос Веридии звучит холодно и довольно громко. - Имена отменяются, они вам больше не пригодятся. Все женщины получают номера и обязаны запомнить и отзываться на них.
Звучит как что-то невероятное, но вряд ли она шутит.
Машинально касаюсь своего плеча, которое до сих пор ноет, и в этот же момент Краст оборачивается, замечая движение.
- Нет, это не номера, это знак ненужности, - бросает реплику, а я чуть отодвигаю платье, различая тёмное клеймо, словно ожог от раскалённого железа. Тонкие линии замыкаются в кольцо - символ брака, только искривлённый, будто металл расплавился и застыл неровно. И две линии перечёркивают его.
- Попробуете сбежать – вас сразу же вернут обратно, - продолжает Краст. - Полное послушание: ни слова протеста, ни малейшего отказа не будет прощено. Нарушение карается дисциплинарным корпусом.
Никакой магии без разрешения. Любое проявление силы, даже слабой, фиксируется и жестоко наказывается.
Просыпаться и ложиться строго по сигналу колокола. Опоздание карается физическим наказанием.
Нарушение правил трапезы или попытка взять еду сверх нормы карается.
Нет ничего личного. Всё, что вы имеете, - собственность приюта.
Переходить между зданиями разрешается только с сопровождающей.
Вы обязаны трудиться, сюда включено шитьё, уборка, прачечная, уход за садом. Любые попытки уклонения строго пресекаются.
Разговоры за столом или в коридорах без разрешения надзирательницы наказуемы.
Никто не выслушает ваших слёз, криков или просьб. Нарушение воспринимается как провокация.
Одежда, прическа и постели проверяются ежедневно.
Она замолкает, а я не могу поверить в то, что в мире существует место, подобное этому. Кто придумал эти ужасные правила и для чего? Точнее, почему им продолжают следовать?
- Могу я спросить? – всё же гложет один вопрос.
- В качестве исключения.
- Почему у вас есть имя, а у других не должно быть?
Она останавливается так резко, что чуть не врезаемся в её спину. Поворачивается, внимательно осматривая.
- Потому что вы – НЕУГОДНЫЕ, - почти выплёвывает мне это слово в лицо. – А мы те, кто служим на благо нашей империи.
Она снова идёт, а я понимаю, что лишние вопросы могут навлечь на меня беду. Я слышала историю возникновения этого места: «Дом послушания» появился не из милосердия.
Более ста лет назад в столице Акриона разгорелся скандал, о котором тогда говорила вся империя. Несколько знатных женщин оказались замешаны в делах, которые мужчины предпочли бы никогда не выносить в свет: одна пыталась отравить мужа, другая сбежала с любовником, третья открыто выступила против решений своего рода.
Их нельзя было казнить, слишком громкие фамилии. Нельзя было и просто развести: в те времена брак между родами был прежде всего политическим договором. Тогда Великий Совет предложил решение, которое показалось всем удобным: создать место, куда можно отправлять «проблемных».
Так появился «Приют ненужных жён».
Сначала это было небольшое поместье за чертой Варругна, куда отправили этих троих. Предполагалось, что они будут жить там тихо вдали от глаз общества, пока их семьи решают, что делать дальше.
Но идея оказалась слишком удобной. Очень быстро в приют начали отправлять не только скандальных жён, но и тех, кто просто мешал: слишком умных, слишком непокорных, слишком неудобных, слишком нелюбимых. Для каждой нашлась причина.
Кто-то мешал мужу завести любовницу, кто-то задавал слишком много вопросов, некоторые обладали магией, которую боялись.
Через несколько лет старое поместье уже не справлялось. Тогда было принято решение построить целый комплекс с дальновидностью на будущее, куда могло поместиться до трёхсот женщин. Поставили его в семидесяти лигах от столицы. Официально его объявили благотворительным учреждением: местом, где «заблудшие жёны могут исправить свои ошибки и научиться достойному поведению». Но в истории случаи, когда отсюда кто-то уезжал обратно, были единичными. В большинстве своём мужья наслаждались свободой, не испытывая никакого зазрения совести, а бедные женщины проводили остаток жизни в затворничестве.
Часть забирали после смерти, чтобы похоронить в фамильных склепах, а другие так и остались здесь, в Камерах тишины. Не так рассчитывала я провести свою вторую жизнь.
__________________
Итак, начинаю знакомить вас с историями, которые выходят в рамках литмоба "Вторая жизнь лекаря"
Валентина Элиме - Хвостатая практика попаданки, или Подкова на счастье
Если подкова упала вам на голову - не радуйтесь! Возможно, это не на счастье, а самое настоящее проклятие!
https://litnet.com/shrt/QeZb
Глава 7
- Альта Мадрона Эстара управляет этим местом уже более пятидесяти лет, - заканчивает экскурсию провожатая, будто читает мои мысли на этот счёт, и становится неуютно. Тут и в голове копаться умеют? – При ней приют стал образцово-показательным.
Как только не оправдывают злодеяния!
Мы останавливаемся перед массивной дверью, украшенной металлическими накладками и символами драконьего круга. Два стука, и Веридия толкает дверь, за которой расположился довольно тесный кабинет, где четверо помещаются с трудом.
Почти на всю ширину комнаты стоит большой деревянный стол, за ним - женщина с высоко собранными волосами и строгим лицом. Перед ней -огромная тетрадь с толстыми страницами, в которую она что-то сосредоточенно пишет, не поднимая головы. Чернила блестят при свете магических шаров, размещённых на потолке, и каждая запись кажется важной и окончательной.
- Лана Хермана, - приветствует её Краст, – я привела двух новеньких, нужно записать их в книгу и выдать номера.
- Обезличивание, - вместо «здравствуйте» говорит она. – Для этого давно придумано слово, лана Веридия, называйте вещи своими именами.
Она всё же поднимает на нас глаза, и становится жутко, потому что зрачки у неё вертикальные. Наверное, я слишком пристально на неё смотрю, что она делает мне замечание. И только теперь вспоминаю, где видела подобные глаза – у змей.
Шуршит бумага, передаваемая из рук в руки, и Хермана переворачивает страницу на нужную, ставит очередной номер, в котором уже шесть цифр, и начинает переписывать имя, значащееся в записке.
- Ты будешь – сто двенадцатой, - объявляет она Офелии. - А ты, стало быть, сто тринадцатой, - теперь уже мне.
Сейчас март, счёт у них идёт от начала года? Или от начала основания приюта? Если здесь за сто лет побывало чуть более ста женщин, то не так уж всё и печально. Но когда мы получаем платья, понимаю, насколько ошиблась. Я не просто сто тринадцатая, я сто три тысячи сто тринадцатая, и волоски по всему телу поднимаются по стойке смирно. Сколько же женщин побывало здесь!
Платья похожи на те, что надеты на персонал, только чёрного цвета, без украшений, с тонкими поясами. Около самого ворота два крючка, чтобы прицеплять номер. Платьев дают два, личный номер - один, обещая обязательно наказание, если его потеряем. Ещё дают двое чулок на ближайший год, одни туфли, чепец, дабы укрывать волосы, накидку и пальто.
- Распишитесь, - приказывает змея, и я ставлю красивый росчерк из прошлого, а Хермана внимательно рассматривает завитки моей прежней фамилии Горностаева.
- Что это? – поднимает брови.
- Роспись.
- С этого дня лишь номера!
- Но как вы поймёте, что это сделала я, а не кто-то другой?
Если бы можно было испепелять взглядом, я бы уже дымилась.
- Я пойму. Ещё не разу при мне не было таких вопросов, жена-однодневка.
Не знаю, смеяться с её шутки или плакать, но только что меня сравнили с бабочкой, чей срок жизни всего один день.
Растен расписывается молча, и у меня складывается впечатление, что она немая. Вообще на моём фоне она слишком хороша для этого места.
- Бери пример со сто двенадцатой, - говорит змееглазая. – Такими гордится приют. Ни одного лишнего слова, - продолжает с лёгкой усмешкой. - Ни истерик, ни глупых вопросов. Вот это я понимаю правильное начало.
Она захлопывает тетрадь так резко, что пыль поднимается тонким облачком, отчего я тут же чихаю, а Хермана рукой показывает, чтобы мы выметались.
- Идёмте, - первой на выход шагает Краст, и мы подчиняемся, прижимая к груди выданное богатство. Дверь за спиной закрывается тяжело, с глухим щелчком, словно окончательно отрезая нас от прежней жизни.
Коридоры кажутся ещё длиннее, чем прежде. Каменные стены холодные, гладкие, местами потемневшие от времени. Шаги гулко отдаются под сводами.
Офелия идёт рядом, всё так же молчаливо держась за мой локоть, чем начинает меня раздражать. Она будто кукла, согласная на любые правила игры.
Веридия не оглядывается. Через пару минут выходим через боковую дверь и снова оказываемся во дворе, где холодный и сырой воздух окутывает наши тела.
Теперь путь лежит к дальним зданиям, туда, где размещены бараки для проживания прибывших. Хотя ума не приложу, что им стоит за столько лет построить замок, дабы облегчить участь бедных женщин?
- Здесь живут неугодницы, - бросает через плечо Веридия.
Она произносит это слово так спокойно, будто речь идёт о каком-то виде скота. А я задаюсь вопросом, отчего эту лавочку никак не прикроют?
Бараки стоят рядами, длинные, тёмные, с низкими крышами. Окна маленькие, мутные, некоторые забраны решётками. Но нас ведут не туда. Сперва к другому зданию, низкому, каменному, с широкими дверями, из которых тянет сыростью и горячим паром.
- Помывочная, - поясняет Веридия. И это следующий шаг к тому, чтобы перестать быть той, кем я была последние два года.
__________________________________
Ещё одна история о враче-попаданке от
Нины Новак - Целительница для обречённого дракона
Шесть лет назад дракон бросил невесту у алтаря. А годы спустя лишь скромная попаданка-врач в ее теле способна спасти этого самодура.
https://litnet.com/shrt/qlNY
Глава 8
Внутри помывочной влажно и душно. Каменный пол покрыт лужами, стены тёмные от пара. Вдоль стен стоят большие деревянные чаны с водой. Где-то в глубине шумит котёл, и в воздухе висит запах щёлока и мокрой ткани.
Несколько женщин в чёрных платьях молча работают у корыт, выливая воду и натирая полы. Когда мы входим, они даже не поднимают головы, делая вид, что слишком сосредоточены работой.
- Раздевайтесь, - приказывает Веридия. – Свои платья оставляйте здесь, после наденете то, что выдано. Живо, - прикрикивает, потому что не сразу реагируем.
Снимаем одежду прямо посреди комнаты. Свадебное платье моей сестры, которое всё ещё на мне, выглядит жалко: грязное, истрёпанное и порванное. Символ чистоты и невинности, оно падает на мокрый пол, напоминая в который раз о том, что моя собственная свадьба с Люмусом никогда не состоится, а я прикрываю наготу.
- Мыло, - указывает на тёмный брусок Веридия, - шумка, - это уже о мочалке. – Даю вам семь минут, - после этих слов она выходит, а одна из работниц поднимает нашу одежду и уносит её куда-то.
Офелия, которая ещё недавно еле стояла на ногах, теперь выглядит лучше. Она подходит к большой деревянной бочке, берёт со скамьи черпак, небольшой тазик и переливает часть воды туда. Делает она всё молча и быстро, будто для неё это не впервой, но, признаться, всё очень похоже на общественные бани, правда, вода, которую я опрокидываю на себя из ковша, куда холоднее, чем следовало бы. Ахаю от неожиданности, а позади раздаётся смех.
- Привыкай, тут тебе не курорт, - звучит чей-то голос.
Офелия моется, будто вода комфортная, а у меня зуб на зуб не попадает. Утренние процедуры для других закончились, вода остыла, и никто не намерен подогревать её для нас.
Мыло пахнет щёлоком, но я втираю его в кожу, не зная, когда будет следующий раз для купания. Кажется, так смогу стереть всё плохое, что произошло со мной в ближайшие сутки. В груди всё тоже саднящее чувство пустоты, а кожа начинает щипать, и я быстрее смываю с себя мыло. Когда пытаюсь помыть волосы, входит Веридия.
- Поторапливайся, - обращается ко мне, потому что Офелия уже вытирается насухо, чтобы надеть форму. И в который раз за сегодня такое чувство, будто она создана для этого места.
Она – да, я – нет. НЕТ!
Полотенце больше напоминает мешковину, чем мягкий, приятный для тела, прямоугольник. Волосы спутались, вряд ли мне дадут специальную маску, чтобы они не были такими сухими. После того, как оказалась в этом мире, мне пришлось потратить несколько месяцев, чтобы объяснить отцу, что это просто необходимая вещь для любой женщины. Теперь же можно на это даже не рассчитывать.
Добираюсь до платья, когда Растен поднимает второй комплект, прижимая его к груди, и ждёт меня. А я слушаю лекцию, что следует брать пример со сто двенадцатой.
Ткань жёсткая, тяжёлая, колючая, садится немного мешковато, но пояс позволяет затянуть талию на нужную ширину. Надеваю чулки, потом туфли и чепец, потому что идти с мокрой головой по улице не лучшая из идей. Не хватало тут ещё заболеть, тогда привет Камеры тишины.
- Волосы следует затягивать в крепкий узел, - указывает Краст на голову одной из работниц, и мне приходится собрать свои в пучок, продеть в специальную прорезь в чепце, а уже затем завязать его. Хорошо, что не вижу, как выгляжу, уверена, это отвратительно.
- Номер, - напоминает Веридия, когда я готова выбраться отсюда, и несколько раз трогает нужное место на себе указательным пальцем. Бросаю взгляд в сторону Офелии. Готова поклясться, что она ничего не цепляла, но на её груди поблёскивает металл. Если честно, она меня начинает раздражать своей идеальностью.
Металлическая пластина холодит пальцы и никак не желает вставляться в крючки. Веридия цокает языком, и Растен принимает это за приказ. Тут же оказывается рядом, осторожно берёт мой жетон и прикрепляет его за пару секунд.
- Вот видишь, ничего сложного, - качает головой Краст. – Бери пример…
- Со сто двенадцатой, да, я запомнила, - не могу сдержать раздражения.
Лицо надсмотрщицы не меняется, она спокойно запускает пальцы за пояс и добывает оттуда какой-то вытянутый предмет, размером в пару сантиметров. Размещает его в руке, и тут же небольшая палочка вытягивается в сторону, превращаясь в подобие хлыста.
- Подойди, - командует Краст, и я понимаю, что она не обнять меня хочет, а наказать за то, что я её перебила. – Сейчас я преподам тебе первый урок.
_________________________________
Не лучшее место для девушки, но Оливия не из тех, кто подчиняется. Она из тех, кто желает сломать систему.
Ждём новую главу - знакомимся с историей нашего литмоба о ещё одном лекаре
Хелен Гуда, Агния Сказка - Больница для бедных. Попаданка всех вылечит
https://litnet.com/shrt/lzx_
Вылечила сына герцога, а в благодарность получила больницу. Вот только герцог, что то слишком часто начал приезжать с проверками, или он проверяет не больницу, а меня?
https://litnet.com/shrt/lzx_
Глава 9
Мы только что перестали быть людьми, приняв на себя участь номеров.
Маргаритой Обуховой я была тридцать два года, Оливией Морвейн - два года, Оливией Ваэль – полдня, номером 103 113 с недавнего времени.
Господь моего мира и боги этого, дайте мне проснуться…
Впереди, гордо вскинув голову и сияя, шагает Веридия, словно получив удовольствие от того, что сделала. Следом за ней – Офелия, и я замыкаю тройку с покрасневшими от наказания руками. Подобно нерадивому ученику, получила удары по пальцам, и это, признаться, больно. Молча вынесла показательную порку, возненавидев это место ещё больше.
Пальцы пылают и пульсируют, и я прижимаю к груди одежду больше не ладонями, а предплечьями, пытаясь успокоиться. Но глаза высматривают какой-нибудь камень, который можно будет запустить в слишком ровную спину впереди.
Теперь двор не кажется большим, как виделось мне в первый раз. Нагромождение зданий неимоверно давит, и ощущение замкнутости становится почти физическим: каждая стена, каждый камень напоминают, что отсюда выхода нет.
Впереди не просто жизнь в «Доме послушания», а ежедневная борьба за выживание и сохранение хоть какой-то части себя, и я не намерена сдаваться, а пока стоит занять выжидательную позицию.
На этот раз Веридия сворачивает на узкую дорожку между двумя корпусами, направляясь к трём деревянным баракам с кривыми крышами, почерневшими от дождей, узкими окнами, затянутыми мутным стеклом, и покосившимися дверьми. От построек тянет сыростью и чем-то затхлым, словно внутри давно не проветривали. Такое чувство, что здесь ничего не ремонтируют, и что-то мне подсказывает, что причина не в отсутствии финансирования, а в самом факте: всем, кто здесь работает, приносит удовольствие издеваться над беззащитными женщинами.
Камни под ногами влажные, будто их никогда не сушит солнце. Ветер тянет запах дыма из кухни, смешивающийся с какой-то горечью и тухлой рыбой. Хуже этого может быть лишь капуста, и, будто подслушав мои мысли, к рыбе примешивается второй ненавистный запах, отчего тошнота сразу подкатывает к горлу.
- Здесь существует порядок, - снова подаёт голос Веридия, слегка обернувшись. – Теперь вы не альты, тиании и ЭРДАНЫ, - нарочно выделяет мой титул надсмотрщица, потому что в империи выше него только император, - никто не будет расчёсывать вам волосы на ночь, тереть спину в помывочной и приносить похлёбку на серебряном подносе. В «Доме послушания» каждая должна знать своё место.
Она указывает хлыстом на длинное строение впереди.
- Бараки - ваше первое жилище. Новенькие всегда начинают отсюда, - продолжает Краст. - Первые две недели испытание для вас и нас. Вот тогда мы и узнаем, насколько вы пригодны для жизни здесь. Если номер бунтует, отправляет в дисциплинарный корпус. Если ведёт себя тихо, работает, не нарушает правил, через пару недель, может месяц, его могут перевести.
Она кивает в сторону аккуратного двухэтажного дома чуть дальше.
Он тоже серый, но выглядит куда лучше: окна шире, крыша новая, возле стены даже стоят несколько лавок.
- Там живут те, кто понял, как устроен этот мир, и готов платить благодарностью за нашу доброту.
Она употребила слово «благодарность?»
Давлюсь воздухом, закашливаясь, и Веридия тут же смотрит пристально в мою сторону.
- Я сказала что-то смешное?!
- Нет-нет, просто воздух такой свежий, что распирает лёгкие. С непривычки, - выдерживаю её взгляд, которым она буравит меня несколько секунд. Офелия молчит, как обычно, не человек, а робот. Такая сразу может переезжать без испытательного срока, кажется, прикажи ей копать себе могилу, она и тут противиться не станет, а молча выполнит поручение.
- Во Втором круге, так мы называем этот дом, - продолжает рассказ Краст, - спят по четверо в комнатах. Еда чуть лучше. Работа чуть легче, так что мотайте на ус.
Снова проходим какое-то расстояние, пока надсмотрщица не тычет в ещё одну постройку: каменную, с аккуратными ставнями и маленьким садиком перед входом. Из трубы поднимается лёгкий дым, а возле крыльца стоят две женщины в тёмно-зелёных платьях, явно не из персонала. Одна с платком на голове, повязанном на манер тюрбана, вторая с непокрытой головой. Наши взгляды встречаются, и Веридия слегка кивает дамам напротив.
- А спустя полгода, - продолжает надсмотрщица. – Собирается комиссия, которая решает, достойны ли вы «Благонравия». Здесь живут лишь те, кто научился быть не просто послушным, но и полезным для приюта.
Да-да, я поняла. Те, кто готов облизывать руки своим истязателям. И у каждого свой путь: потерять себя и добраться по «карьерной лестнице» до мягкой постели или бунтовать и пытаться сбежать.
Чуть позже я узнаю, в чём состоит помощь некоторых из «Благонравия». Они поменяли тёплые комнаты и дополнительную еду на помощь надзирателям. Вместе со стражей они следят за порядком и закладывают всех, кто провинился или намерен сбежать. Потому со времён основания приюта, побегов здесь почти не было.
_________________________________
Немного спойлеров: совсем скоро появится кто-то знакомый в этой истории)))
А пока добро пожаловать к коллегам Маргарите Абрамовой и Николь Фенниксв новинку
Доктор Вера. Я исцелю тебя, Дракон!
Вера не верит больше мужчинам. Она лечит чужие раны, пряча свои.
https://litnet.com/shrt/BBUO
Глава 10
«Дом послушания» знал лишь три побега, о которых до сих пор ходили истории.
Первый произошёл почти сорок лет назад. Номер 35 876 была магом воздуха и долго притворялась покорной. Работала в прачечной, не спорила, кланялась надзирателям и даже получила перевод в «Благонравие». Там она прожила почти год.
Однажды ночью поднялась буря, ветер рвал крыши и ломал ветви деревьев, а утром её уже не было. Говорят, она ушла через старую северную калитку, а её тело нашли в лесу через три дня. Якобы волки, но есть догадки, что это ложь, и на самом деле никто её так и не обнаружил.
Второй побег был куда громче. Его совершили две женщины сразу. Обе работали в кожевенной мастерской и, как оказалось, несколько месяцев копили маленькие ножи и обломки металла. Они напали на стражника у задних ворот, но далеко уйти не удалось, к утру их поймали. После этого в дисциплинарном корпус появилась пыточная. В том самом длинном каменном сарае с узкими окнами, что до сих пор стоит здесь, женщины увидели последний рассвет в своей жизни.
Третий побег произошёл относительно недавно, о нём здесь говорили особенно тихо.
Неугодная помогала надзирателям слишком рьяно, и никто не ожидал от неё предательства. Но однажды утром выяснилось, что она исчезла. Просто растворилась без шума и следов. Мадрона была в ярости, но беглянку нашли и вернули на место. Правда те, кто хорошо её знал, говорили, что это вовсе не она, а другая женщина, которая в скором времени заняла место в Камере тишины.
Как бы то ни было, все истории заканчивались для беглянок плохо, чтобы отвадить других повторять подобное. Только кто сказал, что смерть хуже того, что здесь творится?
Подходим к низкому тёмному бараку, дверь с треском открывается, и в нос ударяет запах затхлости и мыла. Здесь небольшая комната, отделяющая от основного помещения. На гвоздях какие-то тряпки, а внизу несколько драных сапог и вёдра. Вот и первая ступень нашей жизни.
Проходим дальше. За дверью узкий коридор, сразу ощущается, что простора здесь почти нет. По обеим сторонам рядами стоят кованные койки, которым на вид лет сто. На каждой - по тонкому матрасу, набитому соломой, на подушках бурые пятна, остаётся лишь догадываться от чего именно, одеяла давно потеряли цвет и местами в дырах.
Быстро считаю количество кроватей – тридцать, и всего три женщины, которые тут же подскакивают с места, потревоженные нашим визитом, и испуганно смотрят в сторону Веридии.
- Почему здесь? – кривит она губы.
- Пятьдесят седьмая больна, - тут же отзывается самая бойкая, - мы с шестидесятой присматриваем и зашиваем одеяла, слишком много расплодилось крыс, нам бы…
- Вдвоём за одной? – фыркает Краст. – Живо отвести в лекарскую, а вы на работы! Кто не работает, тот…
- Не ест, - заполняю паузу, и Веридия поворачивается ко мне.
