Бриллиантовая книга фанфиков

Мэтт рассмеялся, но смех его был горьким и злым.

— Шанс? Ты думаешь, это шанс? Это ловушка!

Тао не выдержал. Он шагнул вперёд и схватил Мэтта за воротник:

— Замолчи. Ты не знаешь, о чём говоришь.

Мэтт вырвался, толкнув Тао в грудь, и тут же к нему присоединились Пол Крофт и ещё несколько человек из его свиты. Началась драка.

Тао двигался с такой скоростью и точностью, что казалось, будто он не человек, а машина. Он уклонялся от ударов, блокировал атаки, отвечал короткими, чёткими ударами, которые валили противников с ног.

Энджи, сестра Пола, схватила негритянскую дубинку и с криком бросилась на Тао. Удар пришёлся по голове, но вместо того, чтобы упасть, Тао только поморщился, а дубинка разлетелась на куски.

Он медленно обернулся, глядя на Энджи, и сказал спокойно:

— Ну, не будь ты женщиной…

В зале повисла тишина. Все смотрели на него, не понимая, что только что произошло.

Тао вздохнул, потёр место удара и подошёл к Джетт.

— Прости, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она. — Я был неправ. Я кричал, не слушал, не видел, что ты тоже стараешься. Но без тебя на базе пусто. И не только потому, что ты знаешь систему. А потому, что ты — ты.

Джетт смотрела на него, и в её глазах боролись обида и желание поверить.

— А если я вернусь, — спросила она тихо, — ты снова будешь на меня кричать?

Тао улыбнулся — впервые за долгое время по-настоящему улыбнулся:

— Буду. Но теперь ты знаешь, что это не потому, что я тебя не ценю.

Джетт вздохнула, посмотрела на Нигала. Тот кивнул, будто понимая, что этот выбор она должна сделать сама.

— Я вернусь, — сказала она наконец. — Но не потому, что должна. А потому, что хочу.

Нигал склонил голову:

— Я уважаю твой выбор. И если когда-нибудь ты захочешь вернуться — двери моего дома всегда открыты.

Тао протянул ей руку, и она взяла её. Ной и Аришка стояли рядом, улыбаясь, и в этот момент казалось, что даже воздух в зале стал чище.

ВиЭфЭкс снова загудел, и пространство вокруг них пошло рябью. Ещё секунда — и они исчезли, оставив всех в казино в полном замешательстве.

На базе Покровителей было тихо. Лаборатория выглядела так, будто ничего не произошло: панели на месте, экраны светятся, провода аккуратно уложены.

Джетт сняла вечернее платье, накинула свой старый кожаный костюм и почувствовала, как возвращается привычная тяжесть на плечах — но теперь она знала, что эта тяжесть не давит, а держит.

Тао подошёл к ней, когда она проверяла систему:

— Спасибо, что вернулась.

Джетт хмыкнула, но в её голосе не было злости:

— Не благодари. Я просто знаю, где моё место.

Ной и Аришка переглянулись и улыбнулись.

А ВиЭфЭкс тихо гудел, будто шептал: «Всё будет хорошо».

Жемчужинана полу (Канон тот же)

Воздух в Хэвене всегда был пропитан запахом озона и старой пыли. Ной и Аришка, готовясь к очередному прыжку в 2085 год за генетическим материалом для восстановления фауны, не заметили, как Джетт, верная помощница Тао, оказалась слишком близко к нестабильному полю Ви-Эф-Экс. Вспышка — и пространство свернулось в тугую спираль.

Когда Джетт открыла глаза, она не увидела привычных руин. Она лежала на идеально подстриженном газоне в Йоханнесбурге. Вокруг возвышалось поместье, напоминающее крепость, пропитанную роскошью и запахом дорогих сигар.

Нигал, бывший чемпион, а ныне теневой властелин кикбоксинга, нашел её через пять минут. Он смотрел на девушку в потертом кожаном костюме, с разбитыми в кровь костяшками и лицом, испачканным в саже, с нескрываемым интересом. В ней он увидел не бродяжку, а необработанный алмаз.

— Ты дерешься как зверь, — проговорил Нигал, поправляя запонки. — Но выглядишь как мусор. Я сделаю из тебя королеву ринга и светских раутов.

Начался «Пигмалион» в декорациях криминального мира. Нигал нанял лучших стилистов, учил её манерам, скрывая её дикую натуру под слоями шелка и жемчуга. Джетт, привыкшая к окрикам Тао и вечному чувству собственной неполноценности, впервые почувствовала себя нужной.

Спустя неделю Тао, Ной и Аришка, отследив энергетический след, ворвались в казино Нигала. Они замерли. В центре зала, под руку с Нигалом, стояла Джетт. Вечернее платье цвета ночного неба, безупречная прическа, взгляд, полный уверенности.

— Джетт! — Тао шагнул вперед, его лицо исказилось от тревоги. — Ты не понимаешь, где находишься. Мы уходим, немедленно!

Джетт выдернула руку из его ладони и рассмеялась, в этом звуке было столько горечи, что Тао осекся.

— Уходить? К тебе? Чтобы ты снова орал на меня, считая тупой девчонкой, которая только и умеет, что ломать технику? — она обернулась к Нигалу, который с усмешкой наблюдал за сценой. — Для него я — обуза. А для Нигала я — леди. Он даже предложил мне стать его женой!

Спор прервал грохот опрокинутого стола. В зал ворвался Мэтт Ривз. Его глаза горели яростью.

— Нигал! — взревел он, указывая пальцем на бизнесмена. — Ты ответишь за Дэвида Слоана! Ты убил его, как и Джонни Стайлса! Ты превратил спорт в бойню!

Джетт, не раздумывая, шагнула вперед, закрывая собой Нигала:

— Не ври, крыса! Ты просто неудачник, который не может смириться с тем, что Нигал сильнее!

Тао, забыв о конспирации и о том, что он — цифровой конструкт, чья природа должна оставаться тайной, рванулся вперед. Мэтт Ривз и Пол Крофт бросились на него, но Тао двигался с неестественной, почти механической скоростью. Удары, которые должны были сбить его с ног, лишь заставляли его слегка покачиваться. Он раскидывал нападавших, как кегли, с пугающей эффективностью.

Энджи, сестра Пола, в отчаянии схватила тяжелую негритянскую дубинку, украшавшую интерьер, и со всей силы опустила её на голову Тао

Раздался глухой, сухой треск — дерево, закаленное временем и лаком, разлетелось в щепки, словно ударилось о стальную плиту. Энджи отшатнулась, с ужасом глядя на свои онемевшие руки, в которых осталась лишь бесполезная рукоять. Тао даже не пошатнулся. Он медленно, с пугающей плавностью, повернул голову в сторону ошеломленной женщины. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас светились странным, почти электрическим блеском.

— Ну, не будь ты женщиной!.. — проворчал он, отряхивая плечо от древесной пыли, словно стряхивал надоедливую муху.

В казино воцарилась мертвая тишина. Мэтт Ривз, только что пытавшийся подняться с пола, замер, глядя на Тао с суеверным ужасом. Нигал, до этого момента сохранявший ледяное спокойствие, сделал шаг назад, его рука непроизвольно потянулась к скрытому под пиджаком оружию, но он тут же замер: он понял, что против этого существа пули будут так же бесполезны, как и дубинка Энджи.

Джетт стояла между ними, её вечернее платье казалось теперь не нарядом принцессы, а маскарадным костюмом, скрывающим правду. Она видела, как Тао — её вечно ворчливый, раздражающий, но единственный настоящий наставник — только что совершил невозможное.

— Тао… — прошептала она, и в её голосе прозвучал страх, смешанный с внезапным прозрением. — Что ты такое?

Тао перевел взгляд на неё. Вся его ярость мгновенно испарилась, сменившись глубокой, почти болезненной усталостью. Он подошел к ней, игнорируя направленные на него стволы охраны Нигала, и мягко взял её за плечи.

— Я — это то, что осталось от надежды, Джетт, — тихо сказал он, и в этом голосе не было привычных окриков. — Я не считаю тебя тупой. Я боюсь за тебя. В этом мире, в этом времени, ты — единственное, что у меня есть настоящего. Прости меня за все те разы, когда я был невыносим. Но здесь… здесь ты просто игрушка в руках человека, который не знает цены жизни.

Нигал попытался вмешаться, его голос дрожал от ярости:

— Ты не уйдешь отсюда, «машина»! Мои люди…

Тао даже не обернулся. Он просто щелкнул пальцами, и в этот момент портал Ви-Эф-Экс, нестабильно пульсирующий в углу зала, начал расширяться, поглощая свет ламп и звуки казино.

— Пойдем домой, Джетт, — сказал Тао, не глядя на Нигала. — Там, в Хэвене, нет шелков и бриллиантов, но там хотя бы не нужно притворяться, чтобы выжить.

Джетт посмотрела на Нигала — тот выглядел растерянным, лишенным своей власти перед лицом чего-то, что не поддавалось его логике бизнеса и силы. Затем она взглянула на свои сбитые костяшки, которые под слоем дорогого крема все еще ныли от старых ран. Она поняла: «Пигмалион» закончился, так и не начавшись.

Она сделала шаг к Тао. Ной и Аришка, уже стоявшие на пороге мерцающей воронки, подхватили её под руки. В последнее мгновение перед тем, как пространство сомкнулось, Джетт обернулась. Она увидела Мэтта Ривза, который так и остался сидеть на полу, и Нигала, чье лицо исказилось от бессильной ярости.

Вспышка озона — и казино погрузилось в темноту. Когда аварийное освещение наконец включилось, зал был пуст. Лишь на полу, среди осколков разбитого стола, лежала одна-единственная жемчужина из ожерелья Джетт, которая в тусклом свете

...которая в тусклом свете ламп казалась крошечной, безжизненной планетой, выброшенной из своей орбиты.

Нигал первым нарушил тишину. Он подошел к месту, где еще секунду назад стояла девушка, и поднял жемчужину. Его пальцы, привыкшие сжимать кулаки и подписывать контракты на жизни бойцов, слегка дрожали. Он не боялся — он был в ярости от того, что столкнулся с силой, которую нельзя было купить, запугать или сломать на ринге.

— Кто они такие? — прохрипел Мэтт Ривз, поднимаясь на ноги и вытирая кровь с разбитой губы. Его взгляд был прикован к пустому пространству, где воздух все еще вибрировал от остаточного статического электричества. — Что это за чертовщина была?

Нигал медленно сжал жемчужину в кулаке так, что костяшки побелели.

— Это не имеет значения, Мэтт, — ответил он, и в его голосе снова зазвучала сталь бизнесмена, привыкшего превращать поражения в новые возможности. — Важно то, что они оставили после себя. Они показали мне, что границы этого мира гораздо шире, чем мы думали. И если существуют технологии, способные так легко стирать людей из реальности... значит, я должен ими обладать.

Тем временем в Хэвене, среди гулких металлических стен и мигающих мониторов, воцарилась тишина. Джетт стояла посреди ангара, все еще облаченная в роскошное вечернее платье, которое теперь казалось нелепым и чужеродным на фоне ржавых труб и пыльных кабелей. Она смотрела на свои руки — тонкие, ухоженные, с идеальным маникюром, который так контрастировал с её привычным образом жизни.

Тао стоял поодаль, скрестив руки на груди. Его цифровая природа, обычно скрытая за маской ворчливого наставника, теперь проступала в каждом его движении — в излишней четкости жестов, в том, как он не мигал, глядя на неё.

— Ты вернулась, — сказал он, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на облегчение, хотя он старался сохранить привычную суровость. — Надеюсь, ты усвоила урок? Мир Нигала — это фасад. Красивая обертка для гнили.

Джетт медленно повернулась к нему. Она не чувствовала себя «спасенной». Она чувствовала себя вырванной из сна, в котором она наконец-то была кем-то большим, чем просто «помощницей».

— Ты прав, Тао, — тихо ответила она, глядя прямо ему в глаза. — Это был фасад. Но знаешь, что самое страшное? В этом фасаде я впервые почувствовала, что меня видят. Не как инструмент для ремонта твоих схем, а как человека.

Тао на мгновение замер. Его внутренние процессоры, казалось, пересчитывали алгоритмы, пытаясь подобрать слова, которые не были бы продиктованы логикой выживания. Он подошел к ней, и в его движениях появилась странная, почти человеческая неловкость.

— Я не умею быть другим, Джетт, — признался он, глядя на свои ладони, которые только что с легкостью сокрушили дубинку. — Мой мир — это код, ошибки и постоянная борьба за то, чтобы завтрашний день вообще наступил. Я не могу дать тебе платья и казино. Но я могу дать тебе правду. Даже если она тебе не нравится.

Джетт горько усмехнулась, потянулась к застежке на шее и сорвала дорогое колье, бросив его на бетонный пол. Жемчуг рассыпался, запрыгал по металлу, как град.

— Тогда давай работать, — сказала она, сбрасывая туфли на высоких каблуках и снова становясь той самой Джетт — решительной, чумазой и готовой к бою. — Но с одним условием: в следующий раз, когда ты решишь, что я «тупая», я не буду ждать, пока ты меня спасешь. Я сама найду способ вернуться.

Тао едва заметно улыбнулся — впервые за долгое время.

— Договорились, — ответил он.

В глубине Хэвена завыла сирена, оповещая о новом сбое в пространственно-временном континууме. Работа продолжалась. Но где-то там, в Йоханнесбурге, Нигал уже начал изучать записи с камер наблюдения, пытаясь разгадать тайну человека, который не чувствовал боли, и девушки, которая исчезла в никуда, оставив после себя лишь запах озона и разбитую мечту.