Бывшие. Докажи, что любишь

Бедная его жена.

Это он получается, её успокаивает, а сам направо и налево изменяет?

Как же хорошо, что я не согласилась с ним встретиться и поговорить, как он предлагал.

Глава 9

– Кира, здравствуй! Ты уже тут, – я вздрагиваю от голоса Аксакова.

Тут же встаю, принимаю равнодушное выражение лица.

– Доброе утро! Вы же сами сказали быть к девяти.

– Сказал. Ну тогда идём, оценишь масштаб работы.

Дверь открывает охранник и пропускает нас внутрь. В воздухе чувствуется строительная пыль, стены уже ободраны, лестница наполовину выложена плиткой. Мы обходим сначала правое крыло, постепенно начинают подтягиваться рабочие, и через час пустое и тихое здание наполняется голосами и звуками стройки. Каждый раз, когда мимо проходит Аксаков, я отступаю назад, если он вдруг останавливается рядом, отхожу. Хотя он не делает попыток прикоснуться, его я чувствую не просто кожей, а каким-то шестым чувством.

К нам подходит прораб, и я с полчаса общаюсь с ним, уточняю детали и размеры.

К одиннадцати, наконец, заканчиваем осмотр и выходим на свежий воздух.

– Ну как? – спрашивает Аксаков.

– Что именно?

– Как тебе первый день работы на новой должности?

Он стоит, подняв голову к небу, подставляет лицо солнечным лучам, прикрыв глаза. Сама безмятежность. И главное, с виду выглядит очень порядочным человеком. Вот как ему удаётся?

– Нормально. Не сложнее, чем с покупателями общаться.

– Я рад, что тебе нравится. Устала?

– Нет.

– Не проголодалась?

– Нет.

– Может, всё-таки по чашечке кофе или чая?

На самом деле утром от волнения в горло никакая еда не лезла, и сейчас я бы с удовольствием съела какой-нибудь бутербродик. Тем более нам в любом случае с Аксаковым придётся вместе работать. Так, может, не отказываться? Чашка кофе – это же не предложение переспать.

– Не знаю, – пожимаю плечами, согласиться всё равно пока сложно.

– Здесь недалеко есть неплохое кафе. А потом я на работу тебя отвезу.

Киваю, идём к его машине. Хочу сесть на заднее сиденье, но двери закрыты.

– Садись вперёд, я не кусаюсь.

– Как такой мужчина и без водителя?

– Сам люблю руководить всем процессом.

В салоне пахнет кожей и приятным древесным запахом Аксакова. Взгляд сразу цепляется за ультрасовременный дизайн салон, панель, напичканная последними версиями техники. Всё сенсорное. И я чувствую, что совершенно не вписываюсь в эту обстановку. Это богатство давит меня на меня , мне даже дышать сложно.

– Не нервничай, – Аксаков окидывает меня взглядом и заводит машину.

– С чего ты решил? – откидываюсь на спину, пытаюсь расслабиться хоть немного.

– Ты выглядишь сейчас, как испуганная девочка, – он улыбается и выезжает с парковки.

– А ты выглядишь как сталкер.

– Я сталкер? Очень интересно почему?

– Ну а какой нормальный мужчина будет преследовать женщину, которая ясно сказала – нет.

Аксаков бросает на меня быстрый взгляд.

– Уверенный в себе, – отвечает, теперь замечаю его взгляд в зеркале.

– То есть ты считаешь, если мужчина в себе уверен, то так и должен себя вести?

– А как же. Или ты любишь хнычущих мальчиков, которые выпрашивают себе отношения? Мужчина изначально всегда был охотником. Он должен добиваться женщины, должен завоёвывать. И насколько я знаю, многие женщины с этим согласны.

– Ну не знаю, с какими ты женщинами общался, но я, например, люблю адекватных мужчин. Который, если пообещал – сделал. Если сказал люблю – женился. А не тот, что добился и сбежал.

– Твой муж адекватный?

– Да. Он прекрасный человек.

– А почему тогда ты кольцо не носишь?

– Большое стало, – смотрю на свою руку и прикрываю её другой рукой. – Боюсь потерять.

– А дети у вас есть?

Я напрягаюсь всем телом. Зачем он задал этот вопрос? Что уже знает или просто спросил?

– Да. Есть, – отвечаю аккуратно. Врать нет смысла. Да и тем более у Зои же не написано на лбу, что она дочь Аксакова.

– А у меня нет.

– А что так?

– Да как-то времени нет.

– А я думала, жена не даёт, – бурчу под нос, но Аксаков слышит.

– Ну вообще я как бы не женат. Прибегать к суррогатной матери мне не хочется. Всё же ребёнок должен быть от любимой женщины.

– Ясно.

Мы подъезжаем к кафе, и разговор продолжается уже за столиком.

– А у тебя кто? – спрашивает Аксаков.

– Дочь.

Отпиваю глоток кофе, смотрю на улицу и напряжённо пытаюсь придумать, как бы сменить тему разговора.

– Одна?

– Да одна. Мне достаточно.

– И муж не хочет больше?

– А причём здесь желания мужа. Тело моё, и решать, значит, мы должны вместе.

– Будь я твоим мужем, не выпускал бы из постели. И детей у нас было точно не один.

Я захлёбываюсь выпитой жидкостью, закашливаюсь, не успеваю поставить чашку на стол, и остатки выливаю на себя.

Аксаков хлопает меня по спине.

– Ты чего так реагируешь?

– Кх-кх.

– Как будто я тебе переспать предложил.

– Кх-кх.

– Хотя, если захочешь повторить, можем снять номер в отеле.

– Аксаков, иди в жопу, – хриплю сквозь сдавленное горло.

– Ну вот, а начиналось всё хорошо, – его самодовольная улыбка бесит.

– Спасибо за кофе, – встаю из-за стола. – До работы доберусь сама.

– Может, до дома тебя сначала подвезти, переоденешься?

Смотрю на себя, мокрое коричневое пятно расползлось на моей новой рубашке и светлых штанах. Вид, конечно, не самый привлекательный.

– Я справлюсь. Не переживай.

– Ну вот, обиделась. А я ведь не сказал тебе ничего гадкого или обидного. ВСего лишь нормальная реакция мужчины на красивую женщину.

– Ах, простите, не поняла, что это надо воспринимать как комплимент.

Аксаков тоже встаёт со стула, берёт меня под руку.

– Ладно. Не обижайся. Пошли, я тебя до дома довезу.

Я столбенею и от его прикосновения и от мысли, что будет, если мы сейчас приедем ко мне домой. Зоя вроде до двух на парах.

Может, не встретимся.

Глава 10

Как только мы подъезжаем к моему дому, я открываю дверь и не жду Аксакова. Надеюсь на его совесть и воспитанность, что он не будет подниматься вслед за мной. Но мне давно уже пора перестать надеяться. Аксаков выходит следом за мной.

– Я не приглашала тебя. Ты можешь подождать в машине?

– Нет, – отвечает он и продолжает идти.

– Аксаков, ты наглый и бесцеремонный, – останавливаюсь и кидаю ему в спину. – И вообще, ты меня ужасно раздражаешь, и если не работа, я бы не стала с тобой общаться. Имей совесть в конце концов.

– Не вижу ничего страшного, если ты мне покажешь свою квартиру.

– А я не хочу тебе ничего показывать. Я сама могла добраться домой, ты сам навязал своё присутствие.

Аксаков возвращается ко мне и останавливается, глядя в глаза. Мне приходится задрать голову, чтобы не смотреть ему в шею и видеть его лицо.

– Мне кажется, ты чересчур серьёзно относишься к жизни. Будь проще, Кира.

– Хочешь общаться с простыми, найми себе другую, молоденькую, у которой две извилины. Вот с ней тебе точно будет просто. А меня не учи, как надо жить. Ты моей жизни не знаешь.

– Так расскажи. В чём проблема?

Расскажи? Как легко сказать просто “расскажи”. Вот только всю боль не высказать словами. А даже если и попробовать, я не хочу видеть в его глазах жалость.

– Мам, привет! – слышу голос Зои.

Ещё секунду продолжаю смотреть в глаза Аксакову, а внутри всё просто обваливается вниз.

Поворачиваюсь к дочери. На её лице улыбка. Лёгкая, тонкая моя девочка. У неё естественная красота, и натуральный цвет волос. Мне очень нравится её стиль, такой свободный, молодёжный, без лишнего фарса, но при этом платье с кедами смотрятся стильно. Я будто смотрю на неё глазами Аксакова. Поймёт или нет?Зоя подходит ко мне, целует в щёку и только после этого поднимает глаза на Аксакова и здоровается.

Я тоже бросаю на него взгляд. Он не сводит глаз с Зои. И мне становится не по себе.

– Ты сегодня раньше? Последней пары не было? – пытаюсь говорить спокойно, и мне даже это удаётся.

– Да. Фёдор Никитич приболел. Мы пообещали, что тему сами подготовим, вот и отпустил. А ты тоже сегодня с работы раньше?

– Нет. Просто переодеться. Облилась.

Зоя окидывает меня взглядом.

– Понятно, – снова переводит взгляд на Аксакова. И я понимаю, что по правилам этикета должна его представить.

– А это мой начальник Сергей Юрьевич.

Аксаков протягивает руку, будто только оттаял.

– Очень приятно, можете называть меня просто Сергей.

– Нет, не просто Сергей. Сергей Юрьевич, – поправляю Аксакова и предупреждающе смотрю на Зою.

– Ну хорошо, хорошо. А Сергей Юрьевич тоже к нам? – с улыбкой спрашивает Зоя. Так и думала, что она всё неправильно поймёт.

– Нет. Сергей Юрьевич не хочет заходить…

– Очень даже хочу. Ваша мама просто не приглашает. Она всегда такая негостеприимная? – прерывает меня Аксаков, ну хоть бы раз он промолчал. Бросаю на него сердитый взгляд, а в ответ получаю широкую улыбку.

– Ну раз мама не приглашает, давайте я приглашу.

Даже спиной чувствую торжество Аксакова.

Тяжело вздыхаю, но молчу. Не хочу ругать при дочери.

Идём в подъезд, поднимаемся на третий этаж.

Ну ничего, я потом Зое всё объясню. Она наверно думает, что он ухаживает за мной. Всё пытается наладить мою личную жизнь. Знает, что я всех мужчин отшиваю. Сидит во мне этот страх опять остаться брошенной. Поэтому мне легче в отношения вообще не вступать.

А Аксаков очень уверенно входит в квартиру. Я вспоминаю, как в спешке собиралась сегодня утром. Становится стыдно, за недоделанный ремонт. В коридоре до сих пор обои не наклеила. Никак времени выделить не могу. Неудобно за люстру в зале, которую надо бы снять уже и поменять, а она до сих пор висит, ей мама очень гордилась. И дверка на шкафе болтается. Прикрутить забыла. Да, после машины Аксакова моя квартирка выглядит убогой. Не представляю, какие у него хоромы.

проскальзываю вперёд, быстро прикрываю дверь в спальню, где творится полный кавардак.

А Аксаков проходит в зал, осматривается по сторонам.

– Чай будете или торопитесь? – спрашивает Зоя. – Я такой медовик вкусный купила, закачаетесь.

– Наливай. Заинтриговала, – отвечает Аксаков.

А когда Зоя исчезает на кухне, подходит ко мне.

– Не думал, что у тебя дочь такая взрослая. Сколько ей?

Глава 11

– Восемнадцать, – я даже подумать не успеваю, сразу выдаю неправду. Словно у меня это зашито под кожей. Ни в коем случае не говорить правду Аксакову.

– Мам, ты чего? Мне девятнадцать, — доносится с кухни.

И я готова придушить Зою за её острый слух.

А у Аксакова сужаются глаза, он прищуривается, отчего мне становится по-настоящему страшно. Страшно, что меня сейчас выведут на чистую правду, как в детстве, когда стащила у мамы из кошелька рубль на жвачку, а, оказывается, это были последние деньги на хлеб.

– Кира? – ему даже говорить не надо ничего, я по интонации вопроса понимаю, что он требует разъяснений. Но мне сейчас проще сделать вид, что я ничего не понимаю.

– Что? – отворачиваюсь и иду в спальню.

– Не хочешь мне ничего случайно объяснить?

– Нет. Мне надо переодеться. Время идёт.

Захожу в спальню, захлопываю дверь, прислоняюсь спиной к ней и едва не сползаю на пол.

Да почему меня так трясёт? ДАже если он догадался, а он догадался. Мне нечего бояться. Дочь взрослая, он не заберёт её у меня. Она сама примет решение кто ей важнее мам, которая заботилась о ней всю свою жизнь, или отец, который был неизвестно где.

Я мозгом понимаю, что Зоя никогда не выберет отца, я для неё важнее. Но вдруг.

Вдруг он покажет совсем другую жизнь, и она захочет погрузиться в неё полностью. Зоя ведь обычная девушка, которая тоже хочет красиво одеваться и хорошо выглядеть. С отцовскими деньгами она, наконец, узнает богатую и полную удовольствий жизнь. А я что ей дала? Воспоминания, как мы перебивались с копейки на копейку? Или как платья для костюмов ей перешивала из бабушкиных.

– Мам, чай готов. Мы тебя ждём, – кричит Зоя из кухни.

Заставляю себя отлипнуть от двери. Стягиваю с себя грязную рубашку и брюки, надеваю на себя лазурного цвета платье.

Смотрю на себя в зеркало.

Хватить трусить, Кира. Этот хищник сейчас рядом с твоей дочерью. Надеюсь, он не додумается сейчас ей сказать обо всём или начать расспрашивать. Если начнёт, я его убью.

Резко открываю дверь, полная решимости, почти влетаю на кухню. А там Аксаков рассматривает ладонь Зои.

– Что здесь происходит? – спрашиваю я, наблюдая, как Аксаков, не обращая внимания на моё появление, продолжает пялиться на Зоину ладонь.

– А Сергей Юрьевич смотрит мою линию жизни, – объясняет мне дочь. И мне не нравится её восхищённый взгляд ,направленный на Аксакова.

– И что же вы там увидели? Очень интересно узнать, – сажусь на табуретку и мешаю сахар в кружке, пока жду ответа.

– Я вижу длинную линию, а это значит, что тебя ждёт долгая и счастливая жизнь. Есть, конечно, и переломные моменты. А ещё она показывает, что близкий человек тебя обманывает.

Аксаков поднимает голову и смотрит на меня.

– Обманывает? – Зоя хмурит брови, пытается понять предсказание ,которое и гроша ломаного не стоит.

– И давно вы хиромантию изучаете?

– Недолго, но уже кое-что могу прочесть по руке. Например, линия жизни – одна из самых главных. И она очень чётко показывает, как будет жить человек. И как жил.

– Мам, неужели Стас обманывает?

– Зоя, не слушай Сергея Юрьевича. Он просто шутит, не знает он никакой хиромантии, – машу в его сторону ладонью, пытаюсь успокоить дочь. Это на неё совсем не похоже общаться с незнакомцем, верить его словам.

– Зря ты сомневаешься, Кира. Хочешь, я и тебе расскажу всё о твоей жизни?

– Нет.

– Ну мам, дай руку. Пусть Сергей Юрьевич посмотрит.

– Нет. Не нужно, спасибо, – отказываюсь я, но Аксаков бесцеремонно берёт мою руку и разворачивает ладонью вверх.

– Я же сказала, не надо, – вспыхиваю я, но меня никто не слышит. И Зоя вместо того, чтобы встать на мою сторону, сидит за столом, затаив дыхание и пристально разглядывает мою ладонь вместе с Аксаковым.

– Вот она линия жизни, – он проводит пальцем по ладони, вызывая огромное желание вырвать руку и дать ему пощёчину за своё поведение.

– Она длинная, это хорошо. Но её пересекает множество разных мелких линий. Это значит, что на пути постоянно какие-то препятствия.

– Точно. Так и есть, – соглашается Зоя.

– А ещё вижу, что были сложности в юном возрасте. Было тяжело. Но мужа я тебя не вижу. Ты одна растила Зою. Так?

Аксаков снова поднимает голову от ладони и впивается в мои глаза.

– Да, всё верно. Неужели и то, что мама одна жила, это ладонь показала?

– Нет. Интерьер вашей квартиры. У вас мужчиной и не пахнет.

– Вы серьёзно? – переспрашивает Зоя.

– Вполне.

Насмешливые глаза Аксакова продолжают смотреть на меня. Я даже не сомневаюсь, что он уже обо всём догадался, только теперь ждёт момента, чтобы напасть на меня со своими вопросами или претензиями.

Отламываю ложечкой кусочек торта, запиваю чаем, но даже не чувствую вкуса.

– Ну если я не выставляю на всеобщее обозрение совместные фото с мужем, это не значит, что их нет.

– Мам…– Зоя мгновенно замолкает, как только чувствует пинок моей ноги под столом.

– Да пусть у тебя будут увешаны стены тебя с мужиками, я всё равно останусь при своём мнении.

– Нам уже пора, Сергей Юрьевич, а вы и кусочка даже не съели, – пытаюсь перевести тему от себя.

– Зоя, а ты положи мне кусочек торта в контейнер. Я с собой возьму. А то нам с мамой действительно пора.

– Жаль, так быстро. Была рада познакомиться. Надеюсь, ещё увидимся, – прощается Зоя.

Мы встаём и идём в коридор.

– Конечно, увидимся, я даже не сомневаюсь, – соглашается Аксаков. – Теперь я буду к вам часто наведываться.

– Кхм…С чего бы? – едва не давлюсь воздухом из-за последней его фразы.

А он наклоняется ко мне и тихо шепчет на ухо.

– А об этих причинах я скажу тебе в машине.

Глава 12

– Ну? Рассказывай, – Аксаков поворачивается ко мне всем корпусом, как только садимся в машину.

– Что рассказывать? Ты же и сам всё понял, – хорохорюсь, а внутри всё сжимается. Я трусиха. Всегда такой была и сейчас очень хочется просто взять и сбежать.

Но меня, видимо, выдает мой взгляд. Аксаков одним движением блокирует все двери.

– Даже не думай. Ты не выйдешь, пока мне всё не расскажешь.

– Ты не знаешь, как рождаются дети?

– Хотелось бы услышать от тебя.

Отпираться уже нет смысла. Я с вызовом смотрю в глаза Аксакову.

– Да. После той ночи я забеременела. Узнала уже на третьем месяце беременности. Думала мама меня убьёт, но она отнеслась довольно спокойно. И очень мне помогала, когда Зоя родилась. Ну вот. Теперь ты знаешь правду. Зоя твоя дочь. Доволен? Легче стало?

Аксаков сидит с каменным лицом, ни единой эмоции даже взгляда не отводит. А я не могу понять он расстроен, недоволен или рад.

– Почему мне ничего не сказала? – спрашивает после нескольких минут молчания. Мне до безумия неловко, не знаю куда пристроить свои руки, которые теребят подол платья.

– Я пыталась, писала, но смски не доходили. А когда решила позвонить, сказали, что номер недоступен, – меня раздражает собственный голос, он звучит так будто я оправдываюсь, а ведь я хотела быть сильной. Доказать ему, что меня не надо жалеть. Но похоже я представляю из совершенно растерянное создание. И это меня тоже раздражает в себе.

– Понятно, – Аксаков отводит взгляд, поворачивается к рулю, и я снова могу дышать. – Я телефон потерял сразу как приехал в Москву, и пришлось номер новый купить. Сейчас только вспомнил.

– Очень удачно потерял.

– Считаешь, вру?

– Да почему же. Но знаешь, сейчас уже не важно. У тебя был мой номер. Ты мог позвонить, ты мог взять у кого-нибудь мой номер, ты мог просто приехать и узнать как у меня дела, но ты выбрал новое будущее. Так что можешь хоть сколько называть причин. Потерял ли ты телефон или не считал наши отношениями серьезными, в любом случае ты поступил по-свински.

Боже, сколько раз я мечтала это сказать ему. Первые пять лет точно я каждую ночь, лежа в кровати представляла нашу встречу, и придумывала что я ему скажу.

– Ты права, Кира, – неожиданно соглашается Аксаков, всё ещё смотрит перед собой. – Я даже не знаю, что сказать. Узнать, что есть взрослая дочь это…довольно волнительно.

– Ну да.

– А что ты ей про меня рассказывала? – словно очнувшись, Аксаков смотрит на меня. – Вернее, не про меня, а про отца.

– Так и сказала, что сволочь. Переспал и сбежал. Бросил нас, – отвечаю как есть. Это не шутка. Я никогда не скрывала от дочери как поступил её отец. Зачем придумывать вымышленных космонавтов и выгораживать его. Пусть знает, что мужчины бывают разные и хорошие, и плохие. Жаль, что хороших мне на пути не попалось, чтобы доказать дочери, что они существуют.

Это я сейчас уже умной стала, знаю, что девочки выросшие без отца, не знающие отцовской любви часто не умеют выбирать себе мужчин. Просто потому что не знают, что такое, когда тебя любят не за что-то, а просто так.

– То есть Зоя ненавидит отца?

– Мне бы этого очень хотелось, но специально внушать ненависть я не стала.

– У меня есть шанс? – а вот теперь я вижу, как у Аксакова глаза меняются. Будто в них внутренний огонь ненадолго погас, а теперь загорелся вновь.

Сама не понимаю, почему меня это радует.

– Не знаю, Серёж. Она девочка взрослая и самостоятельная. На всё имеет своё мнение. Но предупреждаю Аксаков, если ты попрешь танком, как ты это любишь делать, я тебе…шею сверну.

Понимаю, что моя угроза выглядит невыполнимой, но по отношению к Аксакову я вообще ему ничем пригрозить не могу. Согласие дается с большим трудом. Всё внутри кричит и сопротивляется. Я не хочу видеть его рядом с Зоей. Она моя. Я её воспитала. Но мамино воспитание побеждает. Она с детства в меня вбивала, что надо быть вежливой, чтобы не обидеть человека. И даже если этот человек Аксаков, я всё равно не могу послать на все четыре стороны. А вдруг дочь мне никогда не простит, если узнает, что я не давала ей встретиться с отцом.

– Я понял, Кира. Обещаю, буду вежливым и тактичным.

– Верится с трудом.

Машина трогается, и я даже рада посидеть немного в тишине, пока он выезжает на дорогу.

Не знаю, что теперь будет. Мне итак хватает его на работе. Теперь ещё и домой к нам, видимо, будет приходить. Как всё это пережить?

Ответа у меня нет.

Глава 13

Наконец, наступили выходные. Неделя с Аксаковым прошла как в страшном сне, вымотала меня и выжала все соки.

Оказывается, Аксаков очень требовательный и вредный заказчик. Когда пришла первая партия дверей, он лично с грузчиками осмотрел каждую на брак. При этом не забывал сыпать своими колкими шуточками. Но зато, как я и просила, он дал время Зое и только виделся с ней, изредка, когда подвозил меня до дому.

Уж не знаю, в чём удовольствие возить меня после работы, но это уже даже вошло в привычку.

– Мам, обещай, что ты больше не будешь садить картошку, – пыхтит Зоя, собирает картофелины в ведро.

– Почему? Если у нас есть дача, что здесь тогда садить?

– А давай разобьём сад. Купим саженцы плодовых деревьев. Устроим мангальную зону. Стас поможет. Поставим качели. Представляешь, как круто будет. Сидишь на качели, кушаешь шашлык, а вокруг деревья в цветах. А осенью из яблок и варенье, и джем, и компот.

– Деревья не картошка. Они несколько лет расти будут. А яблоньки тем более, да и кто за ними ухаживать будет?

Дача нам досталась от мамы. Она до последнего дня не переставала ездить на сюда. Очень любила землю, сажала помидоры, огурцы, картошку. И я до такой степени привыкла, что даже после её смерти продолжила сажать овощи. Для меня это была как память, чтобы не забывать. Ведь со временем воспоминания становятся тусклее.

– Ну мам. Давай, хотя бы попробуем, – не унимается Зоя.

– Пробуй. Только тогда и ухаживать за деревьями будешь ты.

– Договорились.

С маленького участка двух соток мы накопали почти семь мешков. Урожай , конечно, хороший, вот только хранить её негде.

– Придётся оставить картошку на даче. Потом с кем-нибудь договорюсь, чтобы привезли мешок. А остальные мешки в подпол спустим.

– А ты знакомого своего нового попроси, мне кажется, он не откажет. Заодно и нас довезёт. Не хочу час в автобусе трястись.

– Доча, я же тебе уже говорила. Сергей Юрьевич – заказчик. Между нами ничего не может быть. И не будет. Мы с ним очень разные. Он привык к богатой жизни, к определённому типу женщин ,ухоженным с формами. А я…

– А ты тоже красивая. Тебе и кучу косметики не надо. В брендовые вещи нарядить и нисколько не хуже будешь, – Зоя в который раз начинает один и тот же разговор. Она очень хочет, чтобы у меня, наконец, сложилась личная жизнь. И как только на горизонте появляется мужчина моего возраста, она тут же начинает уговаривать меня сходить с ним на свидание, если пригласит. И если раньше Зоя после примерно трёх-пяти “нет” отставала от меня, то с Аксаковым продолжает добивать меня.