Эхо Миров. Технологический экшен и любовь

– Теперь понимаете? – Громов откинулся на спинку стула. – Вы не просто нарушили закон. Вы нарушили ткань реальности. И если мы не поймём, как это остановить, последствия могут быть катастрофическими.

– Я… я не знал, – прошептал Максим. – Я не хотел…

– Ваши хотелки нас не интересуют, – оборвал его Громов. – Нас интересует, как это закрыть. И как связаться с той стороной. Потому что, судя по нашим данным, вы установили контакт. Так?

Максим молчал, лихорадочно соображая. Если он расскажет про Алису, они начнут охоту на неё. А если не расскажет – как он сможет её найти сам?

– Не хотите говорить? – Громов вздохнул. – Ну, дело ваше. У нас есть время. А у вас – только мы.

Он встал и направился к двери.

– Подумайте, Максим Андреевич. Когда надумаете говорить – позовите. А пока посидите здесь. Подумайте о том, что ваша игра в бога может стоить жизни тысячам людей.

Дверь закрылась. Максим остался один в слепящей пустоте допросной.

Он закрыл глаза и представил Алису. Её лицо. Её взгляд.

– Прости меня, – прошептал он. – Я не знал, что так получится.

И вдруг, совершенно отчётливо, он почувствовал тепло. Не физическое – какое-то другое. Оно разлилось в груди, согревая, успокаивая. Словно кто-то невидимый обнял его за плечи и сказал: «Я здесь. Я с тобой».

Максим распахнул глаза.

– Алиса? – позвал он в пустоту. – Ты меня слышишь?

И эхом в голове отозвался её голос – тихий, но отчётливый:

«Я слышу, Максим. Я здесь. Я всегда буду здесь»

Часть 4

Алиса не знала, как это работает. Но когда она закрыла глаза и сосредоточилась на лице Максима, когда представила его так ясно, как только могла, она вдруг почувствовала его страх. Его отчаяние. Его одиночество.

И ответила.

Это было похоже на мысленный разговор, но гораздо реальнее. Словно их сознания соприкоснулись, сплелись, стали одним целым. Она видела тусклую комнату без окон, видела яркую лампу, видела его связанные руки. И чувствовала его боль, как свою.

– Держись, – прошептала она вслух. – Я что-нибудь придумаю.

В лабораторию ворвалась мать. Елена Сергеевна была бледнее обычного, и в её глазах плескался страх – настоящий, неподдельный страх.

– Алиса! – крикнула она. – Немедленно прекрати!

Алиса открыла глаза и уставилась на мать.

– Что прекратить?

– Ты снова с ним связалась! – мать подбежала к пульту и начала лихорадочно что-то набирать на клавиатуре. – Я чувствую резонанс! Вы создаёте связь, которая разрушает барьеры!

– Откуда ты знаешь? – Алиса встала, чувствуя, как внутри закипает злость. – Откуда ты всё это знаешь, мама?

Елена Сергеевна замерла. Её руки опустились.

– Потому что я уже проходила через это, – тихо сказала она. – Тридцать лет назад.

Алиса застыла, не веря своим ушам.

– Что?

Мать медленно повернулась к ней. В её глазах стояли слёзы – впервые в жизни Алиса видела мать плачущей.

– Твой отец, – сказала Елена Сергеевна. – Он был не из нашего мира.

Тишина повисла в лаборатории, густая и вязкая, как смола. Алиса смотрела на мать и не могла вымолвить ни слова.

– Мы встретились так же, как вы, – продолжала Елена Сергеевна. – Случайный эксперимент, открывший портал. Он был физиком из параллельной реальности. Таким же учёным, как я. Мы полюбили друг друга. И решили быть вместе, несмотря ни на что.

– Но… – Алиса перевела дыхание. – Но ты всегда говорила, что он погиб в автокатастрофе, когда мне был год.

– Он погиб, – голос матери дрогнул. – Но не в автокатастрофе. Его убили. Люди, которые узнали, откуда он. Которые хотели использовать его знания, чтобы захватить власть над обоими мирами. Он отказался. И они его убили.

Алиса покачнулась и оперлась о пульт. Мир плыл перед глазами.

– А я? – спросила она чужим голосом. – Я кто?

– Ты – дитя двух миров, – ответила мать. – Первый в истории человечества человек, рождённый от родителей из разных реальностей. В тебе заложен потенциал, о котором мы даже не догадываемся. И именно поэтому ты так опасна для тех, кто хочет контролировать всё.

Алиса вспомнила своё детство – бесконечные тесты, анализы, наблюдения врачей. Мать говорила, что это из-за слабого здоровья. Теперь она понимала – это было изучение. Наблюдение.

– Кто они? – спросила Алиса, и в голосе её зазвенела сталь. – Кто убил моего отца?

– Я не знаю, – мать покачала головой. – Они скрываются. Маскируются под обычных людей, под спецслужбы, под учёных. Но они есть. И если они узнают про тебя и твоего Максима, они сделают всё, чтобы разлучить вас. Или использовать.

– Как моего отца?

– Да, – выдохнула Елена Сергеевна. – Как его.

Алиса отвернулась к монитору, где всё ещё пульсировала частота связи с Максимом. Его голос в голове звучал всё слабее, но она чувствовала – он жив. Он держится.

– Я не позволю им снова это сделать, – твёрдо сказала Алиса. – Я найду способ вытащить его. И мы будем вместе. Что бы мне это ни стоило.

– Алиса… – мать шагнула к ней.

– Нет, мама! – Алиса резко обернулась. – Ты тридцать лет молчала. Ты лишила меня права знать правду об отце. Ты лишила меня права выбирать. Но теперь я выросла. И я сделаю свой выбор сама. Даже если он меня убьёт.

Она подошла к установке и начала вводить команды. Елена Сергеевна смотрела на дочь и не узнавала её. В этой девушке не осталось ничего от прежней Алисы – послушной, тихой, загнанной в клетку. Перед ней стояла женщина, готовая бороться за свою любовь.

– Что ты делаешь? – спросила мать.

– Открываю портал, – ответила Алиса, не оборачиваясь. – Стабильный портал. И иду за ним.

– Это безумие! Ты можешь погибнуть! Миры нестабильны! Вы уже вызвали пространственные аномалии!

– Значит, будем их стабилизировать, – Алиса ввела последнюю команду и повернулась к матери. – Вместе. Потому что он – моя вторая половина. Так же, как отец был твоей. И ты это понимаешь лучше всех.

Елена Сергеевна смотрела на дочь долгим, тяжёлым взглядом. А потом, впервые в жизни, улыбнулась – тепло, по-настоящему.

– Ты точно его дочь, – сказала она. – Такой же упрямый идеалист.

Она подошла к пульту и положила руку поверх руки дочери.

– Я помогу тебе. Но запомни: если портал откроется, обратной дороги может не быть. Вы либо соедините свои миры, либо разрушите их. Третьего не дано.

Алиса кивнула, чувствуя, как к горлу подступают слёзы.

– Я знаю, мама. Но я должна попробовать. Ради него. Ради себя. Ради отца.

Установка загудела, набирая мощность. Графеновая мембрана начала светиться тем самым серебристым светом. Алиса закрыла глаза и мысленно позвала:

«Максим! Я иду! Держись!»

И оттуда, из темноты допросной, пришёл ответ – слабый, но отчётливый:

«Я жду. Я всегда ждал тебя»

Часть 5

В камере Максим почувствовал, как воздух вокруг начинает вибрировать. Он открыл глаза и увидел, как в центре комнаты зарождается знакомое сияние. Портал открывался снова. Но на этот раз – по её воле.

Дверь допросной распахнулась. Вбежал Громов, за ним – технарь и двое вооружённых солдат.

– Что происходит?! – заорал полковник.

Но ответить Максим не успел. Серебристый свет заполнил всё пространство, и из него шагнула ОНА.

Алиса была прекрасна – растрёпанная, бледная, с горящими глазами. В одной руке она сжимала какой-то прибор, похожий на небольшой излучатель. Увидев Максима, она рванула к нему, разрезая ножом пластиковые стяжки на его руках.

– Стреляйте! – заорал Громов солдатам.

Но было поздно. Алиса активировала прибор, и комната наполнилась ослепительной вспышкой. Максим почувствовал, как чья-то рука сжимает его ладонь, как их тела окутывает серебристый свет, как мир вокруг теряет очертания, превращаясь в водоворот красок и звуков.

Они падали сквозь реальность. Падали друг к другу. Падали в неизвестность.

А когда открыли глаза, то лежали на траве под открытым небом. Над ними было чистое голубое небо, вокруг – поле цветущих одуванчиков, а вдалеке виднелся знакомый силуэт Москва-Сити.

Но что-то было не так. Небо было слишком синим. Трава слишком зелёной. И тишина – абсолютная, звенящая тишина, в которой не слышно ни машин, ни самолётов, ни голосов.

Максим сел и огляделся. Алиса рядом тоже приподнялась, держась за голову.

– Где мы? – прошептала она.

Максим всмотрелся вдаль и похолодел. Над Москва-Сити не развевался российский флаг. Вместо него было какое-то другое полотнище. А улицы города были пусты. Совершенно пусты.

– Кажется, – сказал он медленно, – мы не в моём мире. И не в твоём.

Алиса посмотрела на него, и в её глазах читался тот же страх и то же изумление.

– Мы в третьем месте, – прошептала она. – Между мирами.

Они сидели в поле одуванчиков, сжимая руки друг друга, и смотрели на мёртвый, пустой город, который должен был быть Москвой. И не знали, что это только начало. Что впереди их ждёт борьба за выживание, погони, открытия и главный выбор в их жизни.

Но одно они знали точно: теперь они вместе. И это стоило всего.

Глава 3: Зона отчуждения

Часть 1

Тишина была такой плотной, что её можно было резать ножом.

Максим сидел на траве, всё ещё сжимая ладонь Алисы, и смотрел на замерший город. Москва-Сити возвышался над горизонтом, как каменный лес, но в его стеклянных башнях не отражалось ничего, кроме пустого неба. Ни движения машин на ТТК, ни привычного гула самолётов, заходящих на посадку во Внуково. Даже ветра не было – одуванчики стояли неподвижно, словно нарисованные.

– Это сон, – прошептала Алиса рядом. – Скажи мне, что это сон.

– Если это сон, то мы видим его вдвоём, – ответил Максим и повернулся к ней.

Она была ещё бледнее, чем в момент появления в допросной. Русые волосы растрепались, на щеке – грязный развод, то ли от травы, то ли от копоти. Но глаза – эти глаза цвета невской волны – смотрели на него с такой отчаянной надеждой, что у Максима сжалось сердце.

– Ты пришла за мной, – сказал он тихо. – Зачем?

Алиса моргнула, словно вопрос показался ей абсурдным.

– Потому что ты там был. Потому что я чувствовала тебя. Потому что… – она запнулась, подбирая слова. – Потому что без тебя я снова стала бы той, кем была раньше. Пустым местом.

Максим не нашёлся, что ответить. Никто и никогда не говорил ему таких слов. Ни одна девушка не смотрела на него так, словно он – центр вселенной. Обычно всё было наоборот – его считали холодным, замкнутым, неспособным на чувства. А эта женщина, которую он знал меньше суток, прыгнула за ним в неизвестность, рискуя всем.

– Спасибо, – сказал он хрипло. – За то, что не оставила.

– Всегда пожалуйста, – улыбнулась Алиса, и в этой улыбке было столько тепла, что Максим на мгновение забыл о том, где они находятся.

Но реальность напомнила о себе сама.

Звук был похож на далёкий раскат грома, но что-то в нём было неправильным. Слишком низким, слишком вибрирующим. Он шёл не с неба – из-под земли. Почва под ними мелко задрожала.

– Что это? – Алиса вскочила, инстинктивно прижимаясь к Максиму.

– Не знаю, – он тоже поднялся, оглядываясь.

Вдалеке, там, где начинались жилые кварталы, что-то происходило. Воздух искривлялся, как над костром, но без дыма и жара. Пространство пульсировало, и каждый пульс отзывался дрожью в груди.

– Аномалия, – выдохнула Алиса. – Такая же, как в моей лаборатории, только огромная.

– Нам нужно уходить отсюда, – Максим потянул её за руку. – В город. Там должны быть укрытия.

– В пустой город? – Алиса с сомнением посмотрела на застывшие небоскрёбы.

– Лучше, чем в открытом поле, когда это… – он кивнул на пульсирующее марево, – доползёт до нас.

Они побежали. Максим не выпускал её ладони, и этот простой контакт давал силы двигаться вперёд, хотя ноги вязли в траве, а лёгкие горели от быстрого бега.

Граница поля и города оказалась резкой, словно ножом отрезанной. Трава просто заканчивалась, уступая место асфальту, но асфальт был странным – матово-серым, без трещин и разметки. Первый же дом, к которому они подбежали, выглядел новым, но мёртвым. Стёкла в окнах были, но за ними – только темнота. Ни штор, ни мебели, ни следов жизни.

Максим дёрнул ручку подъездной двери. Закрыто.

– Давай обойдём, – предложил он.

Они двинулись вдоль стены, заглядывая в окна первого этажа. Пустота. Абсолютная, стерильная пустота. Квартиры были полностью пусты – ни обоев, ни сантехники, ни проводов. Бетонные коробки.

– Здесь никогда не жили люди, – сказала Алиса, прижимаясь лбом к стеклу. – Понимаешь? Этот город построили, но не заселили.

– Или построили для чего-то другого, – мрачно ответил Максим.

Они нашли подъезд с незапертой дверью – она просто стояла приоткрытой, словно приглашая войти. Внутри было темно и пахло сыростью. Никаких лифтов, никаких почтовых ящиков. Голые стены, бетонные ступени, перила из нержавейки, на которой не было ни отпечатков пальцев, ни пыли.

– Куда теперь? – спросила Алиса шёпотом, хотя прятаться, казалось, было не от кого.

– Наверх, – Максим кивнул на лестницу. – Нужно посмотреть, что вокруг.

Они поднялись на седьмой этаж – Максим сбился со счёта, но ноги гудели, значит, высоко. Окно на лестничной клетке выходило на ту сторону, откуда они пришли.

То, что они увидели, заставило их замереть.

Поле, где они были пять минут назад, исчезло. Вернее, оно стало другим. Трава почернела и лежала на земле, примятая неведомой силой. А в центре бывшего поля зияла воронка – огромная, идеально круглая, глубиной метров десять. Её края светились тем самым серебристым светом, который Максим уже видел дважды.