Передача

Передача

Глава

ПЕРЕДАЧА

«Дорогая передача!

Во субботу , чуть не плача … »

«Канатчикова дача»

Часть 1. Философия боли

У вас когда-нибудь болел зуб? Так, чтобы челюсть как будто разламывалась? И вы мычите, бегаете по квартире, роетесь в ящиках, ищете обезболивающее, а проглотив таблетку, судорожно читаете в интернете, через сколько эта зараза начнёт действовать, потому что сил это терпеть больше нет.

А теперь к этой зубной боли давайте добавим стрельбу в ухе. Знаете, как будто железной спицей кто-то туда — тык, и вынет, потом опять — тык, и опять наружу… Какие ещё боли вам наверняка знакомы? Ну, может, страдания от жажды — два-три дня в пустыне без воды. Или с похмелья. Неделю-другую пил — и всё. Они, кстати, в чём-то схожи. Это когда пить или выпить охота так, что желудок сводит. Мозг не работает. Каждая мысль вызывает боль. Язык сухой и царапает дёсны. Кожа как пергамент. Руки трясутся, а сердце как натянутая ниточка.

И вот всё это до кучи представьте, на вас навалилось, и вы с этим живёте. Да-да… живёте, и ходите, и дышите, и вокруг на всё смотрите, хотя, конечно, вам на всё наплевать. Пока что. Пока эти страдания не пройдут. То есть пока вы не напились воды, не выпили водки, не закапали в ухо, не брызнули лидокаин в опухшую десну. И вот — отпустило. Фу-у-у-кх… Вздохнуть можно. И вернулся и слух, и зрение, и желание говорить с кем-то, и даже, может, посмеяться.

Всем это немного, но знакомо. И мне, конечно, тоже. Потому что происходит со мной регулярно — раз в месяц точно. Но, в отличие от всех вас, страдания мои раз в десять сильней описанных выше. Но это не физическая боль. Это страдания изнутри, внутри, это когда боль и желание сужают весь мир до одной точки, и ничего вокруг больше не существует.

И таблеток от этого недуга нет. Я, по крайней мере, не знаю таких. Есть только один способ избавиться от боли — передать её другому человеку. Я называю это передачей. Или убийством. Жертв я называю тушками. И тогда мои мучения превращаются в блаженство. Причём в такое, которое не знакомо ни одному человеку. В полицейских протоколах тоже пишут, что произошло убийство, жертвы, в газетах иногда пишут про них, как про пропавших без вести людей. Это, кстати, главное: жертва должна быть человеком. И, конечно же, живым. Извращенцев, забавляющихся с трупами, я бы брезгливо топил. Они сами не совсем люди, так, что-то недоразвившееся.

Моя жертва, в принципе, может быть любой. Я имею в виду — толстой, худой, большой, взрослой или наоборот. Мужского пола или женского. Страшно красивой или просто страшной. Главное — живой и в сознании. Чтобы видеть, как моё переходит в неё… Чтобы ей, жертве, было так же плохо, как было только что мне. А меня в этот миг отпускает. Эйфория и блаженство. И даже какое-то единение с чем-то тёмным, что рядом в этот момент обязательно есть. И это «что-то рядом» — оно не просто так. Оно тебя накрывает своим плащом, и ты под его защитой наслаждаешься процессом передачи… И никто тебе не помешает, потому что никто тебя не видит. Проверено не раз.

Часть 2. Охота

Сегодня это пригородная автостанция. На небе балтийский полумрак от туч. Запах дешёвого кофе, сырости и бензина. И вот она. Женщина в каком-то нелепом жёлтом пуховике. Как эти тётки выходят в таком из дома? Зеркала в прихожей нет, что ли? Нет, мимо — в ней слишком много скучного, она не даст нужного ощущения, её боль будет слишком пресной.

А вот парень у табачного киоска. Молодой, лет двадцати пяти. Кожаная куртка, резкие движения, в глазах — порция двойной здоровой жизненной наглости. Он ждёт кого-то, раздражённо смотрит на часы. Он сильный. Значит, когда я перелью в него свою боль, вспышка будет максимально яркой. Мой почти идеальный сосуд. Но, повернувшись к нему спиной, я понял, что нет. В нём самом полно чего-то тёмного, и моя боль в нём не поместится. Я вижу, ощущаю это спиной, затылком. Ладно, ищем следующего. Людей вокруг много. Если нет, то можно завтра. Но не дольше. Боль внутри уже горит. Горит третий день.