Истории Антонины Найденовой. 3. Поездка домой

– Дети у вас есть?

– Сын. Школу заканчивает. Я это – ради него!

– Понимаю, – кивнул он. – Но именно ради него советую этого не делать.

– Почему?

Следователь усмехнулся. Миле его усмешка не понравилась, и она прямо спросила:

– Посоветуйте, кому это можно предложить купить?

– Мне показалось, что я уже дал вам единственно правильный совет: не надо этого делать! А предложить?.. Могу – кофе! У нас очень хороший кофе! – улыбнулся он. – Пойдемте в зал. Угощаю! А если хотите покушать, у нас готовят отличные пельмени!

Важняк встал.

Мила растерянно взглянула на Тоню. Она пожала плечами и тоже встала. Стояли вдвоем и смотрели, как Мила недовольно убирает папку в сумку. Убрав, поднялась, и они вышли из кабинета. Прошли в зал.

Игорь Николаевич усадил их за столик. Отдал распоряжение официанту и, извинившись: «Дела!», ушел, сказав на прощание:

– Заходите! Всегда рад видеть!

– Не получилось с твоим «важняком». Не захотел помочь.

– Он же объяснил, почему не надо этого делать, – заступилась Тоня.

– Надо было его заинтересовать…

– Чем?

– Собой. Тебе надо было улыбаться позагадочней… На что-то намекнуть…

– Мила!

– Ты же обещала помочь…

– Ну да. Но не так же… Ну хорошо, намекну…

Подошел официант с еще более военной выправкой, чем швейцар, принес в тарелках только что сваренные пельмени и по рюмке холодной водки.

– Приятного аппетита!

– За успех! – подняла рюмку Мила. Они чокнулись, выпили и стали есть. Пельмени были действительно отличные. Тоня ела их и думала, как бы избежать улыбки и намека важняку. В голову ничего не приходило.

Есть и пить при такой обслуге было приятно. Казалось, что эти строевые официанты могут и защитить при случае. При каком? Что может здесь случиться? Тоня взглянула на официанта, убирающего посуду, и почему-то вспомнила вчерашний вечер с гостями.

Официант отошел, и она, наклонившись к Миле, прошептала:

– Я знаю, чем важняка заинтересовать!

– Чем? – у Милы загорелись глаза.

– Он у Копытина деньги в долг взял с большими процентами. Надо ему предложить процент от нашей сделки, если он войдет в дело.

– А я сейчас и предложу!

Мила спешно встала, взяла сумку…

Тоня не успела ее удержать.

Вернулась она быстро. Недовольно села за столик.

– Что? Не согласился?

– Швейцар не пустил. Сказал, что шеф уже уехал.

Официант принес кофе в маленьких чашечках.

Кофе был крепкий и горячий.

– Как у них здесь вкусно.

– Вкусно. Да. А вот что дальше? – задумчиво спросила Мила, допивая кофе.

– Есть еще один человек! – подбодрила ее Тоня, вспомнив про «генерального».

Швейцар помог им одеться. Опять – не услужливо, а вежливо и деликатно. Как кавалер. «Надо ли давать чаевые? Всё-таки, офицер!» – засомневалась Тоня, а рука уже потянулась к сумочке. Швейцар заметил:

– От друзей шефа чаевые не принимаем! – по-военному четко сказал он, поднялся по ступенькам и галантно распахнул перед ними дверь ресторана. Вышел сам, придержал, прощаясь. Казалось, что сейчас отдаст честь.

Ох уж эти военные!

Генеральный…

К генеральному Тоня пошла уже на следующий день. Колледж, в котором теперь начальствовал контр-адмирал расположился в старинном здании с широким балконом, белые каменные балясины которого напоминали крепкие ноги танцовщиц-народниц, стоящих в ряд.

Для своего кабинета Афанасий Сергеевич забрал самую лучшую, просторную комнату на втором этаже. Контр-адмирал в штатском привычно сидел за дубовым столом и что-то писал. Он мог бы сойти за писателя, сочиняющего роман у себя в писательском кабинете, если бы к столу, за которым он сидел, не были приставлены другие – буквой «Т». Старые привычки начальника политотдела просто так не уходят.

Он встал ей навстречу, и они обнялись, как бывшие друзья-однополчане.

Так обнимаются люди, вместе пережившие войну. События, происшедшие в стране, сроднили их.

– Как вам удалось такое здание получить? Я слышала, что даже военный госпиталь отобрали и всех врачей заставили уехать. Такие специалисты были!

– На месте госпиталя собираются музей открыть.

– Музей – хорошо, когда ничего не болит…

– Да, да! Много несправедливости! – согласился бывший «командир». – А как я остался? Видишь ли, у меня связи, знакомства были. Я был хорошо знаком с людьми, занимавшими высокие посты. Когда чекисты уезжали, они увозили свои архивы. Но мне оставили кое-какие материалы на людей, которые сейчас пришли во власть на место прежних.

– То есть, вы можете опубликовать материалы, которые вам оставили?

– Зачем? Мне достаточно знать, что они знают, что я о них знаю. Что ЭТО у меня есть! Это – моя «охранная грамота»!

– У моей подруги тоже есть кое на кого компромат. Она бы хотела его продать.

– А что у нее?

– Израильское оружие, торговля металлами…

– Не, не продаст, – он помотал головой. – Сейчас это не интересно. Этого не боятся. Все торгуют, воруют…