Бывший одноклассник-ботаник. Сорви плод моей любви

— Как успехи? — Саша медленно поднял взгляд обратно к моим глазам. Усмешка стала откровенно наглой.

Я прищурилась.

— Отлично, — процедила я.

— Вижу, — он коротко усмехнулся.

Сволочь. Я откусила яблоко сильнее, чем требовалось.

— Так как вы его ускоряете?

Саша чуть подался вперёд, выставив ладони на стол. Предплечья напряглись. На коже выступили жилы. У меня взгляд сразу упал на них: длинные пальцы, несколько мелких царапин, сильные запястья. И совершенно внезапно я вспомнила другие руки. Худые, белые, торчавшие из рукавов серой толстовки. Саша Белов в десятом классе. Огромный рюкзак. И чёрная надпись маркером через всю спинку: МИЧУРИН. Я прыснула.

— Что? — Саша нахмурился и чуть подался ко мне.

— Ничего.

— Катя, — протянул он с подозрением.

Я уже смеялась.

— Я твой рюкзак вспомнила, — призналась я, уже не сдерживая смех.

Он замер.

— Нет, — Саша прикрыл глаза ладонью.

— Да, — я кивнула, окончательно развеселившись.

— Только не это, — простонал он и потёр переносицу.

— Мичурин! — я ткнула в него пальцем.

— Какой Мичурин? — бабушка тут же заинтересованно повернулась к нам.

— Никакой, — быстро сказал Саша, бросив на меня предупреждающий взгляд, но я уже не могла остановиться.

— Кто-то написал ему на новом рюкзаке огромными буквами «Дарвин».

— Денис, — мрачно поправил Саша.

— Точно! — я хлопнула ладонью по столу.

— А ты фотографировала, — Саша перестал улыбаться и посмотрел прямо на меня.

— Я? — смех у меня сразу стих.

— Ты, — спокойно подтвердил он.

И память тут же вернула всё. Школьный коридор, Саша стоит возле раздевалки и пытается стереть надпись влажной салфеткой. Лена смеётся, а я достаю телефон.

— Белов, повернись!

Он смотрит на меня. Красный и злой.

— Не надо.

Я всё равно фотографирую, а потом фото летит в наш общий чат. На следующий день кто-то распечатывает портрет Мичурина и прилепляет ему на спину. Я не помнила кто, зато помнила, как сама сказала:

— Тебе идёт. Бороду только отрастить.

И как Саша опять покраснел до кончиков ушей. Я посмотрела на него сейчас: бороды он в итоге не отрастил, только короткую тёмную щетину, которая делала линию челюсти резче. И почему-то очень хотелось провести по ней пальцами, проверить, насколько колется. Я сжала ладонь под столом.

— Мы были придурками, — я опустила взгляд и провела пальцем по краю тарелки.

— Были, — Саша пожал плечом.

— Я тоже, — признала я.

— Особенно ты, — усмехнулся он, и напряжение немного отпустило.

Я подняла голову.

— Мог бы из вежливости сказать, что всё нормально, — я прищурилась.

— Всё нормально, — послушно сказал Саша. — Довольна?

— Поздно, — я фыркнула.

— А «трава Белова»? — напомнил он и снова усмехнулся.

— Господи, — я закрыла лицо ладонями. Господи, как стыдно.

— Помнишь? — Саша поднял бровь.

— Да, — я спрятала лицо в ладонях.

— «Не курить. Научный эксперимент».

— Это не я написала!

— Зато ты смеялась громче всех. А ещё про жуков… — услужливо напомнил Саша.

— Что про жуков?

— Ты спросила, женюсь ли я когда-нибудь на женщине или на жуке.

Я застонала.

— Не может быть.

— Может.

— Я была ужасной.

— Была.

Я посмотрела на него сквозь пальцы.

— Ты вообще ничего хорошего обо мне не помнишь? — спросила я, подглядывая за его реакцией сквозь пальцы.

Саша замолчал. И вдруг сказал:

— Помню, — неожиданно тихо сказал Саша.

— Что? — я сразу опустила руки.

Он взял дольку яблока.

— Красивенькая была, — бросил он будто между делом, но взгляд задержался на моём лице.

— Что? — я уставилась на него.

— Ничего.

— Нет. Повтори, — я подалась вперёд.

— Зачем? — на губах Саши появилась ленивая усмешка.

— Ты сказал…

— Катя, — он улыбнулся и кивнул на мою тарелку. — Ешь яблоко, — он кивнул на тарелку и нарочно отвёл глаза.

Вот же гад. Раньше он бы после такой фразы сам ушёл из комнаты. Теперь заставлял краснеть меня. Я потянулась за долькой и Саша одновременно сделал то же самое. Наши пальцы соприкоснулись. Его кожа была горячей. Большой палец оказался рядом с моим. Одну секунду. Вторую. Никто не убирал руку, Саша чуть повернул кисть, и тёплая подушечка его пальца оказалась уже не рядом, а прямо на моей коже. Совсем немного. Этого оказалось более чем достаточно.

Я посмотрела вниз. Пальцы Саши были тёмные от солнца, а на костяшке была видна тонкая свежая царапина. Мой взгляд зацепился за неё, потом сполз к большому пальцу. Тому самому, которым он утром нажимал пульт. И мой мозг зачем-то очень быстро представил эту ладонь не возле яблока. На моей ноге. На бедре. Выше. Я резко вдохнула.

Саша поднял глаза. Улыбки больше не было. Он смотрел на меня, и во рту снова пересохло. Его большой палец едва заметно скользнул по моему пальцу. Мурашки пробежали по руке, а живот стянуло горячим узлом. Я чувствовала пульс где-то слишком низко и слишком отчётливо для обычного прикосновения к руке. Саша чуть придвинулся. Колено под столом на секунду коснулось моего. Я дёрнулась не от страха — от того, насколько резко тело отозвалось. Он тоже замер. Потом бабушка спросила:

— Есть будете или так и будете яблоко вдвоём держать? — бабушка посмотрела на наши руки поверх очков.

— Бабушка! — я вспыхнула и уставилась на неё.

Саша подавился. Она совершенно спокойно поставила суп на стол.

— А что я сказала? — она невинно пожала плечами.

— Ничего!

Я села подальше от Саши. Он посмотрел на пустое место между нами, потом на меня и усмехнулся.

— Даже не начинай, — предупредила я, увидев Сашину усмешку.

— Я молчу, — он поднял ладони, но глаза всё равно смеялись.

На столе осталось яблоко. Я снова увидела наклейку. К-17.

— Так почему К? — я кивнула на наклейку и решила сменить тему, пока окончательно не сгорела.

— Рабочий индекс, — Саша спокойно зачерпнул суп.

— А семнадцать? — я подалась чуть ближе.

— Катя, — протянул Саша предупреждающе, не поднимая глаз от тарелки. — Ешь суп, — Саша наконец посмотрел на меня, и в глазах мелькнула совершенно подозрительная усмешка.

Я прищурилась. Очень. Очень подозрительно.

* * *

Интернет умер в четыре двадцать. Просто взял и умер за сорок минут до созвона. Я перезагрузила роутер.Не помогло. Выключила. Включила. Подождала. Потрясла. Последнее тоже почему-то не сработало.

— Бабушка! — крикнула я из комнаты, уже третий раз тыкая в значок сети.

— Что? — отозвалась бабушка из кухни.

— У тебя интернет не работает! — я высунулась в коридор с ноутбуком в руках.

— Бывает, — философски заметила бабушка.

— У меня встреча! — я прижала ноутбук к груди.

— Иди к Саше, — предложила она так буднично, будто отправляла меня за солью.

— Куда? — я даже переспросила, надеясь, что ослышалась.

— У него интернет хороший, — сказала она и снова занялась своими делами.

Я молча смотрела на неё секунд пять.

— Откуда ты знаешь, какой у Саши интернет? — я медленно сузила глаза.

— Зимой у нас три дня его не было. Я у него сериал досматривала, — спокойно призналась бабушка.

Я очень медленно положила телефон на стол. Как-то неприлично много Саши в жизни моей бабушки.

— Иди, — она махнула рукой в сторону двери. — У тебя же работа.

— Я никуда не пойду, — твёрдо сказала я и скрестила руки.

Через семь минут я стояла возле Сашиной калитки с ноутбуком под мышкой. Характер у меня был железный. Я постучала. Тишина. Ещё раз.

— Открыто! — донёсся из глубины сада знакомый низкий голос.

Я толкнула калитку и впервые оказалась у него не взглядом через забор. С утра мне казалось, что я видела весь сад, но видимо, я не увидела вообще никакой полной картины: за домом яблони ровными рядами тянулись дальше. Какие-то чёрные трубки также тянулись вдоль земли. Дальше ещё участок, уходивший за горизонт. И где-то совсем вдалеке — большое здание.

— Саша? — позвала я, шагая между рядами.

— Здесь! — отозвался он справа.

Я пошла на голос и нашла его между деревьями. Он стоял ко мне спиной, и я отлично видела, как тёмная ткань прилипла между лопаток и обтянула плечи. Джинсы сидели низко на бёдрах. Когда он наклонился к ветке, ткань на спине натянулась ещё сильнее, и я слишком хорошо увидела линию мышц под ней.

Я остановилась. Катя, ты пришла за интернетом, а не за задницей Саши Белова. Хотя одно другому технически не мешало.

— Саша! — позвала я громче, когда наконец увидела его между деревьями.

Он обернулся. В одной руке у него был секатор, в другой — ветка. Ну натуральный Мичурин. По виску стекала капля пота, ворот футболки потемнел. Ключицы блестели. Рукава были закатаны, и всё внимание снова ушло на предплечья. Я сглотнула. Саша заметил, но ничего не сказал. Вот сволочь. Подойдя ближе, он провёл тыльной стороной ладони по шее, стирая пот. Мой взгляд проследил за движением. Потом за пальцами. Потом зачем-то ниже, туда, где мокрая футболка прилипла к груди. Я заставила себя посмотреть ему в лицо.

— Что случилось? — Саша пошёл ко мне, на ходу вытирая шею тыльной стороной ладони.

— Интернет, — я подняла ноутбук, стараясь смотреть ему в лицо, а не на мокрую футболку.

— Умер? — уголок его рта дёрнулся.

— Вы с бабушкой одинаковые, — пробормотала я.

— Это плохо? — Саша прищурился, явно довольный собой.

Его взгляд упал на ноутбук. Потом на меня, о только от этого я почувствовала, как от одного взгляда в животе неприятно сладко потянуло.

— Созвон? — он кивнул на ноутбук, но взгляд уже успел пройтись по моим ногам.

— Через тридцать минут, — я поправила ремень сумки на плече.

— Пойдём, — Саша открыл калитку и придержал её ладонью.

Я шагнула мимо него и задела грудью его руку. Совсем слегка, но тело отреагировало так, будто контакт был куда серьёзнее. Я резко вдохнула, Саша тоже замер. Его ладонь автоматически легла мне на талию.

— Осторожно, — тихо сказал он.

Я перестала дышать. Большая ладонь. Горячая. Пальцы легли на бок через футболку. Большой палец оказался там, где ткань немного задралась. На коже. Прямо на коже. От прикосновения по животу прошла горячая волна. Я почувствовала, как мышцы сами напряглись под его рукой. Саша тоже это почувствовал, и чуть сильнее сжал пальцы.

У меня перехватило дыхание, и я подняла глаза. Саша смотрел на меня. Его взгляд спустился к моим губам..

— Я не падаю, — выдохнула я, слишком хорошо чувствуя большой палец на голой коже.