Довод для измены

Пока.

Время это быстро закончится, девочка. Скоро ты пойдешь учиться и не будешь больше принадлежать себе. Будешь зависеть от других. Потом твоя семья. Сборище каких-то конченных маргиналов, которые, если ты им позволишь, поставят тебя в любые позы Камасутры и выдерут и в хвост, и в гриву. А потом какой-нибудь ушлёпок наденет тебе кольцо на палец, и все. Ты — мертва. Пуста. Нет в тебе ничего, только оболочка.

Но пока ты еще здесь, Евгения. Рядом. И я готов продлить этот миг твоей свободы, но только при одном условии: ты разделишь ее со мной. Отдашь мне все свои ощущения. Да. При таком раскладе я спасу тебя из лап твоей чокнутой мачехи, как диснеевскую принцессу. Жаль только, что я не принц. В сказках договоров не было, но у нас будет.

Будет.

И, кажется, совсем скоро, потому что, клянусь, я мысленно трахнул тебя во всех позах, и мое воображение начинает здорово давить. Примерно также, как моя ширинка.

Мне этого уже мало. Смаковать не получается — страдать да. Оттягивание момента не улучшает вкус напитка, не в твоем случае. Оно приносит мне дискомфорт, а знаешь, что я не люблю больше всего? Захлебываться от негатива без повода. Потому что ты уже моя, просто пока этого не знаешь, девочка.

Шумно выдыхаю, когда она убирает волосы наверх и ловко закалывает их ручкой, потом откидываюсь на спинку стула и смотрю в потолок.

Нет. Ты сегодня с утра решила поиграть с огнем, хорошо. Мой сладкий мотылек. Хорошо.

Время вышло, я готов признать: больше нет сил растягивать, Ев-ге-ния.

Женя

Кое как мне удается справиться с эмоциями и даже взяться за работу. То и дело дергает, если честно. Довод сегодня явно не в духе. То тут резко стукнет клавой, то громко цыкнет. Наверно, и на Олимпе бывают тучи.

Вздыхаю. Мне то откуда знать? С мачехой не пересекалась всю неделю, Милу не видела — и это уже благо. Первая уехала с бабкой «оздоравливаться» в Старую Русу, а вторая все никак со своим Васькой разобраться не может. Вообще, меня, конечно, поражает отношение ко всей сложившийся ситуации. То есть, я должна была бросить учебу, а Инна не может даже отменить поездку. Слышала, как она выговаривала своей такой же токсичной подружке, что «давно обещала свекрови», а по факту просто планы не готова была рушить.

Зато мои — всегда за добрую душу. Я же для нее всегда человек второго сорта, ну и плевать! Зато она не знает, что я нашла работу, и думает, что как только деньги у меня кончатся, приползу вниз брюхом челом бить.

А то как же.

Не могу нарадоваться, представляю, как вытянется ее круглая физиономия, когда она поймет, что я не собираюсь прогибаться. Даже если из дома выгонит — плевать. Пожить мне тоже есть где. Так то!

Уделала считай.

Вот бы еще продержаться хотя бы пару месяцев здесь…И дело тут не только в моих чувствах к начальнику. По крайней мере, я так думала, когда пришла на работу, но ближе к вечеру перспективы стали туманными еще по одной причине.

Внезапной такой.

Я уже привыкла, что Довод постоянно с кем-то говорит по телефону или что-то печатает. Вообще, иногда мне кажется, что он — киборг. Человек так много работать просто не может! Но он может. Так сосредоточен, отдан делу на сто процентов — понятно почему он миллиардер. Этой многозадачности и потрясающей работоспособности остается только завидовать, да учиться. Хотя бы исподтишка. Я напрямую до него докапываться не решаюсь и никогда, наверно, не решусь, но кто мне запретит подглядывать? И мотать на ус? Никто. Этим я и занимаюсь.

Сегодня, так как мой скромный бюджет летит уверенной скоростью к отметке «бедственное положение», обед я взяла из дома. Бутерброд с сыром, яичко варенное и чай в термосе. Позорно немного, но что поделать? Съедаю все быстро, чтобы не заметил, но куда там? Как только закрываю термос, слышу усмешку в спину.

- И ты пала жертвой стереотипов?

Не поняла. Пару раз моргаю, оборачиваюсь, Довод на меня пялится, по привычному и любимому откинувшись на спинку кресла.

- Простите?

- Ешь мало.

Краснею мгновенно. Да какая тебе вообще разница?! Так и хочется ему средний палец показать и отметить очевидное: не все могут позволить себе те блага, которые можешь ты. Но я разумно решаю промолчать. Отворачиваюсь обратно к папке вместо того и киваю.

- Да, я пала жертвой стереотипов.

До конца не понимаю, конечно, о чем конкретно речь, да и соглашаюсь ядовито, хоть и обещала себе молчать, но выходит покорно. Почти покорно, и он это чувствует.

Снова слышу мягкий смех.

- А ты дерзкая.

- Вам кажется.

- Да что ты?

- Вы сегодня не в настроении?!

Боже! Жень! Ну договорились же! Закрой-свой-рот! А куда там. Сказанное — сказано, Довод собой доволен, как будто только этого и ждал.

- С чего ты взяла, малышка?

- Женя.

- Малышка-Женя.

Резко оборачиваюсь и хочу сказать пару ласковых, но вдруг мой телефон коротко вибрирует. Ну что еще то?! Опускаю глаза и застываю.

Сообщение из банка.

ИЗ БАНКА!

С полной, обещанной суммой на счете.

Тут же вся моя злость растворяется, и я резко вскидываю взгляд, а он по-прежнему улыбается.

- Вы…отправили мне деньги?

- Ты же работаешь.

- Но…разве зарплату отправляют не в конце месяца?

- Какая разница? - хмыкает, - Ты никуда до конца месяца не денешься.

В фразе слышится что-то «еще», но что? Я правда не могу нащупать, просто чувствую это какими-то внутренними вибрациями, которые скачут рядом с благодарностью, как резвые пони: он понял. Знал, что у меня проблемы и помог, даже не смотря на то, что я не просила.

- Спасибо, - тихо вырывается, Влад тут же смягчается.

При том без "будто". Я вижу в нем мягкость сейчас, что толкает меня на безумства. Может выяснить, что значат его эти фразочки и сообщение? Да! А что я, собственно, теряю то?! Надо все выяснить! Мне надоело ходить вокруг да около и ничего не понимать, как истукану с деревянной башкой!

Только вот стоит мне открыть рот, как меня прерывает мелодия.

Ту-ру-ту. Ту-ру-ру

Звонок его телефона избавляет меня от необходимости продолжать этот разговор, потому что я все еще не уверена, что это адекватно. В смысле надо. В смысле позволительно. Наехать на миллиардера? По поводу чего? Может мне вообще все кажется, и нет во всем нашем общении ничего такого?!

«Положу тебя на колени, а потом отшлепаю, как капризного ребенка.»

Слова, выбитые на экране моего сотового и внутри черепной коробке, однако, согласиться с этим не могу.

Я тут же краснею и опускаю глаза, но опять же ненадолго.

- Да, Ева.

И все. И я не человек, а локаторы, настроенные услышать хотя бы обрывок разговора между женатыми людьми, чтобы вбить себе в голову действительность: женат. Он, твою мать, женат! А сообщение — это просто сообщение…

Но как-то получается с натяжкой…

- Я сказал тебе все! - повышает голос, я невольно хмурюсь.

Всегда спокойный Довод теперь выведен из строя всего одной, короткой фразой. Взгляд — холоднее льда, губы — тонкая нить. Он смотрит в экран компьютера, а будто «просто так», чтобы хоть куда-то смотреть, и ручку сжимает не вальяжно, как обычно, а с остервенением.

Мда. Буря в Раю?

Жень! Тебе то какое дело?!

Заставляю себя вернуться к папке, но вдруг звучит гулкий удар о стол, от которого вздрагиваю, а потом еще один — и я снова оборачиваюсь.

Довод так резко встал и отошел к окну, что его кресло шандарахнулось о стену.

Ничего себе. Вот это страсти-мордасти. Интересно, а это нормально…так бурно выяснять отношения? Наверно, да…и о чем они говорят? Я понять не могу, слышу только, как он цедит.

- Еще раз для особо одаренных: нет! Знаешь, что такое нет?! Или мне повторить на других языках?! НЕТ!

Звонок отбит, трубка ухает на стол, а Влад тяжело вздыхает и трет глаза основаниями ладоней.

Мне его в этот момент почему-то очень жаль. Наверно, неприятно ссориться с любимым человеком?

Эх, и правда. Куда ты лезешь, Женек, посмотри: он же переживает из-за недомолвки. Значит дорожит. Значит любит. Конечно, любит! Ева его — настоящая красавица, а еще славиться добрым сердцем! Ее в прессе только и описывают, как щедрую женщину с огромным сердцем.

И да, я узнавала. Стыдно не стыдно, но удержаться не смогла — прочитала про нее все, что смогла найти и все фотки пересмотрела…

- Как она меня задолбала… - вдруг шепчет Довод, уперевшись лбом в стекло, - Никогда не выходи замуж, Жень. Это ярмо на шее, и ничего хорошего в таких узах нет — один головняк.

Неожиданное откровение меня неподдельно окрылило. Я его, конечно, не ожидала, однако приятной волны внутри скрыть не смогла. Значит…не любит?

Я хотела уже поинтересоваться, к чему он это сказал, но не смогла. Довод медленно повернул на меня голову и опалил таким взглядом, от которого я только и смогла, что проглотить плотный ком, а еще сжать коленки посильнее.

- Забавно, как кто-то может быть так благодарен копейкам, а кто-то не ценить золотые горы. Меня это всегда поражает, Жень...

По телу прошла рябь «того самого» происхождения, прямо как сегодня ночью во время моего сна о нем. А он еще шаг на меня делает, не отрывается ни на миг, и все — поплыла: меня с силой окатило жаром, а еще нетерпением. Будто сейчас что-то грянет. Что-то, чего я по-прежнему не понимаю. Или притворяюсь, что не понимаю?

Но увы и ах, не судьба. Или слава богу? Я так запуталась во всех тех чувствах, которые из меня рвутся, что не знаю…не знаю, как честнее будет сказать. Чтобы не быть лгуньей хотя бы в своих собственных глазах…

Из приемной донесся громкий стук, потом крик, а потом мне удалось разобрать брань:

- А ну отошла с дороги! Ты что?! Забыла с кем разговариваешь?!

Довод тут же закатил глаза и вернулся на свое место, и как только лениво подтянул кресло к столу, дверь его кабинета так резко и сильно распахнулась, что я вздрогнула.

Мамочки.

Это же она…

Ева.

Во плоти.

С досадой мне приходится признать, что она действительно невероятно красива, только вот ехидство настырно зудит, что на фотках девушка выглядит лучше. Мне бы отмахнуться от таких мыслей, как от настырной мухи-цокотухи, но я не могу пошевелиться. Смотрю на нее во все глаза и, если честно, нехило так тушуюсь.

Госпожа Довод пышет праведным гневом, и разрази меня гром, но я попадаться под ее тяжелую, наманикюренную ручку вообще не хочу. От слова «совсем».

- Как ты посмел?!

Первое, что я слышу.

Мда. Любовь? Какая любовь? Так разве любят?

Снова глупости в голову полезли, как безбилетные пассажиры на экспресс «мой женатый начальник, которого я хочу и точка». Ишь, ты посмотри, а надежды я не теряю явно, ведь не могу не признать, что довольна. Да, черт возьми, я довольна, что в Раю не все спокойно. Даже если это мимолетное недопонимание — мне плевать. Я рада, что у них все не так сказочно, как рисуют таблоиды.

Гореть мне за такие мысли в аду. Но они есть, и я не могу это игнорировать, как меня игнорирует чета высоко привилегированных. Довод спокойно занимает свое место, потом усмехается и жмет плечами.

- Очень просто. Пояснить? Один звонок — проблемы нет.

- Ты ублюдок!

Ой-йой. Ну и ультразвук. Ева не просто орет, она прямо верещит так, что ее, скорее всего, только собаки и понимают. Вот мой Дог был бы счастлив — новую подругу по несчастью заимел бы.

О-о-о…пошла жара из токсичных замечаний. Жень, ты правда чокнулась…

- Рот закрой и не устраивай сцены, Ева.

- Я еще ничего не устраивала, но сейчас точно начну! Ты не имел права! Я…

- Я сказал — закрой свой рот!

Ого. А оказывается, Довод в гневе еще страшнее, чем обычно. Очевидно, конечно же, однако вот что меня удивляет — он еще и гораздо сексуальнее.

Аж снова бросает в жар, пока я отчаянно вжимаю голову в плечи.

Он такой…горячий, когда бесится.

А он бесится. Влад подался вперед, брови нахмурены, линия подбородка очерчена сильнее. Даже, кажется, ноздри раздул — ва-а-ау…Я еле сдерживаюсь от шумного выдоха, глядя сейчас на него. Такой он весь из себя…мужчина.

- Развернулась и пошла отсюда! Мы не одни!

О нет…

Вот это в мои планы не входило совершенно. Ева резко поворачивается, когда начальник касается моей скромной персоны взглядом, и я окончательно теряюсь. Ладно про себя ругать соперницу и ликовать по поводу раздора, но встречаться с ней лицом к лицу?! Я совершенно точно не хочу.

Трушу. Откровенно признаю, что мне страшно, а кого это волнует? Приходится.

Ее взгляд — тысяча кинжалов разом. Что мне говорить теперь? Я не знаю. Да и смогу ли под таким давлением? Абсолютно не уверена, что да. Кажется, этими самыми кинжалами она перерубает что-то у меня в горле и мозге, так что я не могу издать ни одного мало мальски членораздельного звука.

Господи. За что?!

- А это что еще за новости?!

«Это», «что» — чудные эпитеты в мою сторону. Тут же злюсь, а еще оскорбляюсь, но по факту остаюсь наедине со всеми своими эмоциями: Ева снова смотрит только на мужа, а тот довольно улыбается и разваливается на кресле по своему фирменному рецепту.

Один Владислав Довод довольный, блин. Девяносто килограмм. Хотите?!

Хотим.

Чш! Замолчи!

- Это моя стажерка.

Пауза. Гнетущая. И с каждой секундой она становится тяжелее и тяжелее. Я ее не понимаю, как не понимаю и их молчаливого сражения взглядами, но мечтаю испариться. Мне почему-то кажется, что не к добру это, ой не к добру…

- Так, значит?! - шипит жена, муж в ответ просто жмет плечами.

Просто. Жмет. Плечами.

Опять же: что?! Что, твою мать, происходит?! И почему Еву так бесит ситуация?! Она ведь через мгновение резко разворачивается и спешит на выход, сильно, зло стуча каблучками.

БДЫЩ!

Дверь кабинета так ухается о дверной косяк, что я удивляюсь, как окна не посыпались градом на голову бедолагам, которые и не знали о том, что Боги сегодня не в духе.

Да и я этого до конца не знаю, потому что Влад, например, начинает смеяться. Он покручивается на стуле, смотрит в потолок, пока я стараюсь в принципе не дышать!

А потом стараться и не нужно: он резко опускает глаза на меня и хитро тянет.

- Прости, малышка. Моя жена ненавидит лимиты на своей карте.

А-а-а…так вот в чем дело? Я, конечно, вряд ли пойму до конца, что значит «лимит» в их мире, но киваю пару раз.

- Хорошо, - потом вдруг добавляю, - Простите, если у вас из-за меня проблемы.

Довод улыбается страннее.

- Пока их нет.

Пока?

- Подойдешь? Мне нужна твоя помощь кое с чем.

В башке тут же начинает вопить тревога. Сердце срывается в дикий танец со скоростью света, а внизу живота моментально наливается что-то…что? Я не могу разобрать. Чувствую тревогу — это сто процентов, еще волнение, а еще…кажется, предвкушение? И…возбуждение?

Женя! Вот он тот момент, когда тебе надо сваливать! Вали!

Но я не бегу в обратную сторону, а поднимаюсь со своего места и на негнущихся ногах подхожу к его столу.

- Не бойся, малышка, я не кусаюсь.

Говорит так проникновенно, а глаза блестят точно также в обратном направлении.

Еще как кусается. Еще как! Вали же отсюда! Скажи, что увольняешься! Это. Кончится. Плохо.

Но вот я стою рядом, смотрю ему в глаза и сжимаю подол своего платья. Он продолжает улыбаться.

- Что нужно сделать? - глухо спрашиваю, чтобы как-то разрядить непонятную для себя обстановку, Довод открывает первый ящик стола.

Там, как я помню, лежат контракты. Ну точно! Передо мной ложится один.

- Ты, кажется, будущий переводчик? Значит, хорошо знаешь язык?

- Английский и французский. Второй похуже.

- Чудно. Нам понадобиться только один. Переведи для меня этот контракт, будь душкой.

Мне хочется воспротивиться, а еще больше хочется уточнить: что-то я слабо верю, что такой, как Довод, сам не может провести ревизию собственных контрактов, но я почему-то опять молчу. Стягиваю листы, отхожу и присаживаюсь в кресло рядом.

Хмурюсь.

Ага.

Ну да, это точно контракт, только вот…

Нет! Не может быть!

Краснею густо, двигаюсь к документу ближе, хмурюсь сильнее. Это то, что я думаю, простите?! Серьезно?!

- Проблем не будет?

Вдруг звучит прямо над моей головой, и я вздрагиваю от неожиданности.

Застыла.

Спинка ровная, глаза расширенные, губы приоткрыты, а дыхания нет — все это симптомы одной болезни под названием «Близкий Довод». Потому что каждый раз, когда он ко мне приближается, я всегда вот так по-дурацки себя веду.

Будто мертвой притворяюсь. Словно уроки выживания в дикой природе мне помогут остаться незамеченной.

Что-то подсказывает — нет. Даже если я уменьшусь в размере еще сильнее — нет. Он уже меня заметил, и это кончится плохо.

- Что такое, малышка? Где же твоя дерзость? - глухо шепот опаляет кожу на шее, от чего по телу идут дикие мурашки, которые предательски спускаются мне под юбку.

Черт!

Сильно сжимаю коленки, откашливаюсь, стараюсь выглядеть ровной и спокойной, когда спрашиваю:

- Я не очень понимаю…

Если что, то выходит у меня из рук вон плохо. И голос сиплый подставляет, и тело дурное, а его такой расклад только веселит сильнее.

- Это стандартное предложение для любовницы.

Эм…может я сплю? Незаметно щиплю себя под столом, но чуть не взвизгиваю — очень больно. Необычно очень больно, я бы сказала, будто вся я сейчас один огромный, сверхчувствительный нерв.

И что-то мне подсказывает — Довод это замечает. Он как будто назло приближается сильнее. И так…горячо, тихо добавляет.

- Если что, всегда можно договориться. Где-то подвинуться, где-то уступить.

Медленно поднимаю на него глаза и облизываю пересохшие губы. Он так близко…и так реагирует странно: мне чудится, что у него зрачки резко расширяются, но этого же не может быть?…или может?

Боже-боже-боже. Что происходит?!

- Зачем вы мне это говорите?

Глухо усмехается, хотя скорее будто выталкивает из груди странный, ломанный «хмык», а потом вдруг касается щеки тыльной стороной ладони и выносит вердикт.

- Думаю, ты все прекрасно понимаешь, девочка. Я хочу тебя. Называй любую цену, впишу ее в пустую графу, и заметь, такое предложение я делаю не каждый день и не каждой своей любовнице.

Бам!

Вот это я называю «БАМ!»

Глава 6. Дурочка, беги

Если бы вы видели, как я уходила из кабинета Довода, после его потрясающей новости, то совершенно точно усомнились бы в «текучести котов». Потому что человек может быть еще более «текучим», и я не про «таяние под горячим солнышком собственного влечения», в прямом смысле. Я буквально по стеночке проскользнула подальше, будто не из плоти и крови, а только из крови.

Змейкой-змейкой-змейкой.

Подальше.

Пока сердечко в груди «бах-бах-бах».

Но вырваться, однако, у меня не вышло. Теперь вот еду в уже знакомом Мерседесе, смотрю на машины, а сама только и вспоминаю, что о…

Примерно час назад

- Думаю, ты все прекрасно понимаешь, девочка. Я хочу тебя. Называй любую цену, впишу ее в пустую графу, и заметь, такое предложение я делаю не каждый день и не каждой своей любовнице.

Так. Мне нужно переварить.

Довод дает мне время, но не пространство, а под гнетом этого взгляда, о чем я могу подумать? Да ни о чем! Так и хочется взбрыкнуть, сбежать, но я продолжаю сидеть и смотреть. Цепляться изо всех сил за каждое сказанное им слово.

«Все прекрасно понимаешь»

«Я хочу тебя»

«Каждой своей любовнице»

«Цена»

Мамочки! Во что я вляпалась?!

На самом деле, если подвести итог, то это единственное, о чем я могу сейчас себя спросить: во-что-я-мать-твою-вляпалась?! Потому что я правда не осознаю. Мне дико страшно, но при этом в груди так печет...

Он такой красивый…

Кто это пищит на задворках сознания?! Кто такой смелый?! Я этого тоже не знаю, потому что на меня не похоже совершенно. Или похоже?

Боже, да я саму себя не понимаю: куда ты лезешь, Женя?! Куда?! Это не твой уровень! И дело даже не в его состоянии или положении в пищевой цепи! Он гораздо взрослее тебя, дура ты безалаберная!

Это. Кончится. Плохо.

Но знаете? Мне становится плевать, когда Влад вдруг усмехается, кладет руку мне на щеку и притягивает к себе одним мощным, резким движением, впиваясь прямо в губы.

Боже.

Я разлетаюсь на части.

Они такие горячие…даже мой сон ни в какое сравнение не идет!

Сделай хоть что-нибудь! Велит то самое «смелое», но «тихое» и «застенчивое» перевешивает, или я просто в шоке? Потому что сижу, как дура, и никак не реагирую.

Влада это быстро начинает бесить. Или наоборот раззадоривает? Слышу глухую усмешку, а потом чувствую, как его язык игриво, ласково проходит по нижней губе, и ничего не могу с собой поделать — подаюсь вперед, прикрываю глаза и впускаю его. Робко начиная отвечать.

Этот поцелуй похож на шторм.

Раньше я уже целовалась, не надо думать, что мне совсем не приходилось общаться с мужчинами, хотя то и не мужчина вовсе был! Так…парнишка на одной нашей вечеринке, когда мы напились и играли в классическую «бутылочку».

Не «айс», короче. С тем, что происходит здесь и сейчас ни в какое сравнение не идет.

Влад умеет целоваться — это факт. Он так умеет, что я забываю, кто я, что я, где нахожусь: все вокруг тает. Нет, не тает — распадается на частицы. Я почти Элли, которую унес в Волшебную страну страшный ураган. Только Тотошку потеряла, а еще свой мозг. Точно. Разум в процессе не участвует: все чисто на инстинктах.

Хватаюсь за широкие, сильные плечи, чтобы не терять равновесие и хотя бы на мгновение вернуть себе то чувство «принадлежности к земле», но выходит только хуже. Я чувствую, как под моим пальчиками шуршит приятная на ощупь рубашка. Его мышцы. Чувствую, как они бугрятся, напрягаются, ходят ходуном, и воображение тут же подбрасывает постыдные картины.

Он голый. Я тоже. Он на мне. Двигается. Как в фильмах для взрослых, которые да! Я смотрела и не стыжусь! В шестнадцать стало интересно, о чем столько разговоров?! Тогда я не очень поняла прикола: ну да, почувствовала легкие вибрации. Да, волнительно, как когда делаешь что-то запретное, но сейчас! Охохо…сейчас это просто ахтунг! Я не могу усидеть на месте. Между ног такая адская пульсация и жар, будто не на стуле сижу, а на раскаленных углях!

Это потому что ты целуешься с женатым. Шипит мне что-то из разряда «не тактильного», а «ментального», и сразу колет совесть.

Женечка, миленькая, ну что же ты делаешь?…

- Ты на вкус, как самая сладкая конфетка, девочка.

От этого шепота мое бедное тело окончательно сходит с ума. Мне стыдно признаться, но, клянусь, когда я встану с этого чертового кресла, после меня останется влажный след — и от этого я пылаю сильнее.

Куда же ты лезешь, Женечка?…

- Можно мне…уйти? - заставляю себя вытолкнуть глухие слова, радуюсь, что получается членораздельное, понятное предложение.

Хотя бы с этим ты справилась, браво! Влад усмехается и отстраняется, кивает.

- Иди. Машина внизу, отвезет тебя домой. Завтра дашь ответ. Не стесняйся добавлять нули, малышка, я ради тебя могу пойти на многое.

Сейчас

Я на него даже не посмотрела, так и ушла, уставившись в пол. Как уже оговаривала ранее: по стеночке. То есть максимально подальше, но почему тогда такое странное ощущение, что он во мне? Все еще где-то рядом, будто стоит мне повернуться в нашей ничем непримечательной трешке, как мне весь мир закроет широкий разворот плеч Довода.

Глубоко погрузившись в тяжелые мысли, я не обратила внимания ни на Милу, ни на Дога. Оба ждали в прихожей по-привычному, но я по-особенному прошла мимо сразу в свою комнату, где улеглась и накрылась с головой.

Это было час назад, и уже час я не могу высунуть носа из своего убежища.

«Все прекрасно понимаешь»

«Я хочу тебя»

«Каждой своей любовнице»

«Цена»

«Цена»

«Цена»

Це-на.

Наверно, его последняя реплика должна была звучать, как комплимент? Но она так не звучит. Напротив, мерзко. У меня от одного воспоминания о сказанном по телу бегут колючие, «живые» мурашки, которые пришли только за тем, чтобы погрузить в пучину стыда и самобичевания.

Обидно и горько, давит, в носу еще дико колет.

Нет, я не представляла себя, как Мила, на роле «любимой», или да?...

Да...

Ее ругала, над ней смеялась, но...Признаваться в этом не очень приятно, однако что поделать, если да? Я позволяла себе задуматься, а что было бы «если бы» Влад вдруг посмотрел на меня и влюбился? Как в каком-нибудь романтическом фильме, где главный герой — отпетый негодяй и сердцеед, непременно втрескается в обычную девчонку, которая ему ни по каким параметрам не подходит.

Да, моя натура реалиста ненавидит все эти условности. Ей бы фактов подавай, да основы железобетонной, но в каждом реалисте, походу дела, живет мечтатель. Или в каждой женщине? Ну хотя бы моего возраста.