Пышка в разводе. Худеть назло тебе не стану

Алёна Баженова

Пышка в разводе. Худеть назло тебе не стану

Глава 1

Чугунная сковородка – вещь монументальная и в хозяйстве незаменимая. Стейки на ней прожариваются до идеальной румяной корочки, сохраняя все соки внутри. Главное – вовремя их перевернуть.

Я подцепила кусок мраморной говядины кулинарными щипцами, перевернула на другую сторону и довольно улыбнулась. Запах на кухне стоял умопомрачительный. Ужин обещал быть грандиозным, как и вся наша грядущая неделя. Через три дня мы с Денисом летели в Абхазию.

Мой пузатый жёлтый чемодан уже ждал своего часа в углу спальни. На самом дне лежал новенький изумрудный купальник, купленный буквально вчера. Он сидел на мне просто фантастически, выгодно подчёркивая пышную грудь и крутые бёдра. Денис всегда говорил, что ему нравятся мои аппетитные формы, за которые «есть где подержаться», и я искренне гордилась своей фигурой.

Пока мясо доходило до нужной кондиции, я вытерла руки полотенцем, налила себе бокал ледяного яблочного сока и взяла телефон.

Лента соцсетей пестрела привычным мусором, пока я не наткнулась на прямой эфир известного городского фуд-блогера.

«Друзья, сегодня мы тестируем новую летнюю веранду ресторана “Эдем”! – вещал пухлый парень в яркой рубашке, размахивая микрофоном. – Интерьер просто пушка, запахи сводят с ума, но давайте узнаем мнение гостей!»

Камера плавно поехала вдоль столиков, утопающих в зелени, и вдруг остановилась на паре, которая сидела в укромном уголке.

Сердце в груди споткнулось и забилось у самого горла.

За столиком сидел Денис. Мой муж. В голубой рубашке, которую я лично отгладила сегодня утром перед его «очень важным совещанием».

А рядом с ним сидела Кристина. Моя близкая подруга. Девушка, которая всю жизнь изводила себя жёсткими диетами, взвешивала каждый листик салата и при любом удобном случае тяжело вздыхала, глядя на мои порции.

Блогер с энтузиазмом вклинился в их идиллию:

– Ребята, добрый вечер! Вы в прямом эфире! Как вам новое местечко? Как меню? Оцените по десятибалльной шкале!

Денис, ничуть не смутившись камеры, расплылся в обаятельной улыбке.

– Десять из десяти, – уверенно заявил он в микрофон. – Отличная атмосфера. Идеальное место для… встречи или свидания.

В этот момент Кристина, кокетливо поправляя волосы, положила свою костлявую руку поверх его ладони. И начала нежно поглаживать большим пальцем его костяшки.

– О да, блюда просто божественные! – проворковала она, заглядывая Денису в глаза так сладко, что меня едва не стошнило. – Я обычно очень слежу за фигурой, но местный тартар из лосося заставил меня забыть о калориях. Правда, милый?

– Для тебя, малыш, всё самое лучшее, – хмыкнул мой муж и поцеловал её в висок прямо перед объективом.

– Какая красивая пара! – умилился блогер и пошёл дальше.

Я смотрела на экран, чувствуя, как внутри разрастается ледяная пустота.

Пальцы на автомате открыли наш с Денисом чат.

«Ты скоро?» – набрала я.

Ответ прилетел через пятнадцать секунд.

«Зая, я ещё на совещании. Полный завал, шеф лютует. Буду поздно, ужинай без меня, целую».

Воздух со свистом вырвался из лёгких. Какая же мразь.

Я спокойно заблокировала телефон. Подошла к плите, выключила огонь под скворчащим мясом. Пусть теперь питается зелёными листьями вместе с Кристиной, когда переедет к ней ублюдок.

Он пришёл через три часа.

В прихожей хлопнула дверь. Денис тяжело вздохнул, мастерски изображая уставшего добытчика, скинул туфли и прошёл на кухню.

– Чем это у нас так вкусно пахнет? – бодро спросил он, стягивая галстук. – Я зверски голоден. Шеф всю душу вытряс, даже пообедать не успел.

Я сидела за столом, скрестив руки на груди. Чугунная сковородка, отмытая от остатков жира, лежала на столешнице по правую руку от меня.

– Правда? – ровным, лишённым эмоций голосом переспросила я. – А мне казалось, порции в «Эдеме» довольно сытные. Особенно тартар.

Денис замер, так и не развязав узел галстука. На его лице отразилось недоумение, которое за секунду сменилось удивлением.

Я молча разблокировала экран телефона и нажала на повтор записанного куска эфира. На всю кухню радостно разнёсся голос блогера, а затем воркование Кристины про калории и «милого».

В кухне стало оглушительно тихо.

Я ждала, что он начнёт извиняться, будет уверять, что бес попутал, просить прощения.

Но Денис внезапно выпрямился. Паника на его лице исчезла, уступив место раздражению. Он смотрел на меня так, будто это я сейчас сидела в ресторане с чужим мужиком.

– И что? – с вызовом бросил он. – Да, это я. Мы встретились с Кристиной. Поужинали. И что?

– И что? – я медленно поднялась со стула. – Ты спишь с моей подругой, врёшь мне в глаза про совещания, называешь её «малышом» на весь город, и спрашиваешь, и что?!

– А чего ты хотела, Ань? – он скривился, окидывая меня презрительным взглядом с ног до головы. – Ты на себя давно в зеркало смотрела? Кристина за собой следит, в зал ходит. С ней не стыдно в свет выйти. А ты?

Внутри меня что-то натянулось до предела и оглушительно лопнуло.

– Пошёл вон, – тихо произнесла я. – Собирай вещи и проваливай к этой тощей вобле.

Денис зло усмехнулся, шагнул назад к коридору, на ходу набрасывая куртку.

– С удовольствием. Знаешь, Света, тебе бы не меня в измене обвинять, а рот себе заклеить, чтобы жрала меньше!

Моя рука метнулась к столешнице быстрее, чем мозг отдал команду.

Тяжёлая чугунная сковородка взмыла в воздух. Она описала короткую, но удивительно точную дугу, и с глухим, сочным звуком врезалась прямо в плечо уворачивающегося мужа.

Денис взвыл дурным голосом, схватился за ушибленное место и, спотыкаясь о собственные ноги, пулей вылетел в подъезд, забыв надеть второй ботинок.

Глава 2

Я подошла к двери и провернула замок на два оборота. Щёлк. Щёлк.

В квартире повисла тишина, нарушаемая только моим тяжёлым дыханием. На коврике сиротливо валялся левый ботинок Дениса – дурацкий, коричневый, из нубука. Я брезгливо подцепила его носком домашнего тапка, приоткрыла дверь и вышвырнула обувь на лестничную клетку.

И нос к носу столкнулась с мужем.

Он стоял на площадке, растирая ушибленное плечо. Денис поймал летящий ботинок, лицо его перекосило от злости.

– Ты совсем больная? – рявкнул он, шагнув ко мне. – Чуть плечо мне не сломала своей дурацкой посудой!

Я упёрлась руками в косяки, загораживая проход.

– Скажи спасибо, что по плечу, – холодно процедила я. – Могла бы и по голове огреть. Хотя, там кость толстая, вряд ли бы дошло.

Денис искренне, неподдельно возмутился.

– Да с чего ты вообще взъерепенилась?! Что я такого сделал-то? С Кристинкой посидел в ресторане? Ревнуешь? – он издевательски хмыкнул, окидывая меня презрительным взглядом с головы до ног. – Так почему бы тебе не взять с неё пример и не начать ходить в тренажёрку, например?

Слова резанули по живому, но я не позволила себе даже моргнуть.

– А почему бы тебе не взять и не захлопнуть свой рот? – мой голос звенел от напряжения. – Ты лицемер несчастный.

– Я лицемер? – он округлил глаза, разыгрывая оскорблённую невинность.

– А зачем ты тогда постоянно говорил, что любишь женщин, у которых есть за что подержаться? Зачем говорил, что обожаешь мои формы?!

Денис пожал плечами как ни в чём не бывало.

– Так чтобы тебя не расстраивать. Тебе же опасно правду говорить про лишние килограммы – сразу истерика начнётся.

Меня словно окатили ледяной водой. Пять лет. Пять лет он врал мне в лицо, изображая восхищение, а за спиной...

– Так, ты ещё и трус! – выплюнула я ему в лицо. – Проваливай к своей Кристине! Пусть она тебя своей зеленью кормит. Узнаешь, что это такое – спать на костях!

Денис вдруг сменил тон. Видимо, понял, что я не шучу, и решил включить «снисходительного папочку».

– Да успокойся ты, Света, – он попытался протиснуться мимо меня в квартиру. – Я не собираюсь никуда уходить от тебя. Ты у меня красивая, просто... ну, килограмм десять скинуть надо, и всё вообще отлично будет.

– У меня и так всё отлично будет! – я толкнула его в грудь, не пуская внутрь. – И без тебя, и без похудения!

Денис зло скривил губы. Маска заботливого мужа слетела мгновенно.

– Даже так? – прошипел он. – Думаешь, ты кому-то нужна будешь со своими толстыми ляжками? Да кто на тебя посмотрит, кроме меня?

Я почувствовала, как внутри закипает чистая, незамутнённая ярость.

– А ты думаешь, ты кому-то будешь нужен со своим мини-членом? – сладким голосом осведомилась я.

Лицо Дениса пошло красными пятнами. Это был удар ниже пояса, прямо в его хрупкое мужское эго.

– У меня нормальный размер! – взвизгнул он, забыв про соседей. – Это просто ты толстая, он не дотягивается!

– Иди на хрен отсюда, Стахов, – я брезгливо сморщила нос. – Пока я сковородкой тебе опять не врезала.

– Вещи мне отдай тогда! – он попытался снова шагнуть вперёд, но я преградила ему путь. – Мне завтра на работу идти!

– Купишь новые. Или пусть Кристина тебе купит на сэкономленные от салатов деньги, – я начала закрывать дверь.

Денис упёрся рукой в полотно, сопротивляясь.

– Хватит истерить! – прорычал он. – Сама виновата, запустила себя, а теперь обиженную из себя строишь!

Я посмотрела ему прямо в глаза. Медленно, с чувством подняла руку и показала ему средний палец.

А затем с силой захлопнула дверь.

Замок щёлкнул, отрезая меня от него. Денис тут же забарабанил кулаками по дереву.

– Света! Открой, ненормальная! Отдай вещи!

Я молча повернула все защёлки, задвинула нижнюю щеколду и, не обращая внимания на грохот, пошла в гостиную. Схватила пульт и включила телевизор на полную громкость. Муз-ТВ.

По комнате разнеслись бодрые биты, и словно в насмешку над ситуацией, из динамиков полился голос Чеботиной:

«Я поднимаю тост за своего бывшего!

Какие обиды? Мы же взрослые люди...

Хочу пожелать всего наилучшего,

Но лучше меня в твоей жизни не будет!»

Я мрачно усмехнулась. В точку.

Минут пять Денис с остервенением лупил в дверь, перемежая удары отборным матом, а потом на лестничной клетке наступила тишина. Видимо, понял, что ловить здесь нечего, и пошёл покорять Кристину в одном ботинке.

И вот теперь, когда я осталась абсолютно одна в пустой квартире, меня накрыло.

Адреналин схлынул, оставив после себя сосущую пустоту в груди и ком в горле. Я подошла к холодильнику. Там стояла бутылка полусладкого шампанского, которую мы… которую якупила отпраздновать скорый отпуск.

Я сорвала фольгу, скрутила мюзле. Пробка выстрелила в потолок, пена пролилась на пальцы, но мне было плевать. Я достала самый большой бокал, налила до краёв и сделала огромный, жадный глоток.

Слёзы хлынули из глаз сами собой.

Пять лет. Пять лет я верила, что любима. Что эти чёртовы «формы, за которые есть где подержаться» – это то, что его заводит. А он терпел. Терпел и врал. Это бесило больше всего.

– Трус несчастный, – пробормотала я. – И Кристина – стерва тоже. Только попробуй встретиться мне все волосы выдеру. Тварь!

Телевизор переключился на следующий клип. Хрипловатый, мощный голос Лолиты заполнил комнату:

«Время тянется, или я спешу,

Но когда-нибудь я решусь.

Пошлю его на небо за звёздочкой,

Конечно, всё хуже может кончиться...»

Я всхлипнула, вытирая щёки тыльной стороной ладони, налила себе ещё шампанского и запела вместе с ней. Фальшиво, срываясь на рыдания, но громко.

– Ещё один мучительный день пройдёт... – горланила я, размазывая тушь по лицу. – И захочется, жить захочется!

Я пела так, словно пыталась выкричать из себя всю эту боль, вырвать её с корнем.

Вдруг сверху, прямо над моей головой, раздался глухой, ритмичный стук. Будто кто-то бил шваброй по полу.

Сосед сверху.

Я замерла на секунду с поднятым бокалом. Ах так?

Я смахнула слёзы, подошла к телевизору и, глядя в потолок, выкрутила звук до самого упора. Динамики взвыли.

– ПОШЛЮ ЕГО НА НЕБО ЗА ЗВЁЗДОЧКОЙ! – заорала я во всё горло, перекрикивая Лолиту и стук в потолок.

Стук сверху прекратился.

Какое-то время я продолжала горланить и пить, чувствуя, как алкоголь и музыка немного притупляют боль. Но минут через десять в дверь позвонили.

Длинно. Настойчиво.

Я замерла. Денис вернулся? Вызвал полицию?

Я поставила пустой бокал на стол, вытерла лицо краем футболки и, пошатываясь от выпитого шампанского, пошла в коридор.

Посмотрела в глазок.

На площадке стоял не Денис. И не полиция.

Там стоял огромный, широкоплечий мужик в серой майке, обтягивающей гору мышц, и спортивных штанах. Он хмуро смотрел прямо в глазок, словно видел меня насквозь, и вид у него был такой, будто он сейчас вынесет эту дверь вместе с косяком.

Глава 3

Я щёлкнула замком и приоткрыла дверь, благоразумно оставив её на цепочке.

– Вы кто? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал грозно, но вышло хрипло и жалко.

– Твой благодарный слушатель сверху, – мрачно отозвался он. Голос у него был низкий, с приятной хрипотцой. – Концерт окончен. Вырубай шарманку.

– А вы мне не указывайте! – огрызнулась я, вскинув подбородок. – До одиннадцати имею право слушать что хочу и как хочу!

Он медленно окинул взглядом моё заплаканное лицо. Взгляд у него был тяжёлый, сканирующий.

– Значит так, – процедил он, придвинувшись ближе, я инстинктивно отшатнулась. – Либо ты сейчас убавляешь громкость, либо я достаю из кладовки сабвуфер, прижимаю его динамиком к полу прямо над твоей головой и до утра включаю тебе звуки спаривающихся бегемотов. Поверь, уснуть ты не сможешь. И заглушить тоже.

Я уставилась на него, опешив от наглости и абсурдности угрозы.

– Вы больной? – вырвалось у меня.

– Я уставший, – отрезал он. – А уставший мужик, которому не дают спать пьяные завывания соседки, способен на многое.

– Я не завываю! – возмутилась я, чувствуя, как щёки вспыхивают от стыда и злости. – И я не пьяная! Я... у меня горе!

– Хомячок умер от твоего воя? – совершенно невозмутимо поинтересовался он, скрестив на груди массивные руки. Бицепсы под серой тканью угрожающе напряглись.

Я поперхнулась воздухом от такой чёрствости.

– Муж! – выпалила я, чувствуя, как предательски начинает дрожать подбородок.

– Муж умер от твоего воя?

– Нет, – даже растерялась и передумала плакать. – Муж мне изменил! С лучшей подругой! Понятно вам?!

Сосед даже бровью не повёл. Только ещё раз скользнул взглядом по моей фигуре, задержал взгляд на груди, я тут же запахнула края халата. Сосед протяжно, тяжело вздохнул.

– Бывает. Сочувствую, – произнёс он, хотя эмпатии в его голосе было не больше, чем в куске бетона. – Но если ты продолжишь орать дурниной, Лолита мужа не вернёт. А вот участкового я тебе точно обеспечу.

– Да плевать я хотела на участкового! – я вцепилась в край двери, собираясь захлопнуть её прямо перед его наглым носом. – И муж мне этот даром не нужен!

Я с силой рванула дверь, чтобы закрыть, но она лишь глухо стукнулась о пыльный кроссовок сорок пятого размера, который сосед успел просунуть в щель.

– Ногу убрал! – рявкнула я.

– Музыку выключила, – парировал он.

Мы уставились друг на друга. Я – тяжело дышащая, злая и несчастная. Он – огромный, спокойный и упёртый как баран.

И тут меня накрыло. Адреналиновая злость вдруг куда-то испарилась, вытесненная дикой, душащей обидой. В ушах снова зазвенели слова Дениса про "толстые ляжки".

Губы затряслись, я громко, некрасиво всхлипнула и разрыдалась. Просто в голос, размазывая по щекам слезы.

Сосед вздрогнул, словно я плеснула в него кислотой.

– Эй, тормози, – его голос потерял угрожающие нотки. Он даже инстинктивно подался назад. – Только давай без потопа. Терпеть не могу женские истерики.

– А мне плевать, что вы там... терпеть не можете! – провыла я, утирая нос рукавом халата. – Я в своей квартире! Имею право! Он сказал... что я жирная! И что я никому не нужна!

Сосед закрыл глаза и потёр переносицу. Кажется, он уже сто раз пожалел, что вообще спустился на эти разборки.

– Слышал, как он орал на весь подъезд, – пробормотал сосед. – Света, значит?

Я только шмыгнула носом и кивнула, не в силах остановиться.

– Так, Света. Давай договариваться, – он посмотрел на меня со смирением. – Я не умею успокаивать брошенных женщин. Но мы можем заключить сделку. Ты сейчас идёшь, выключаешь свою страдальческую шарманку, умываешься и ложишься спать. А я завтра в качестве компенсации за моральный ущерб не включаю перфоратор до одиннадцати утра. Идёт?

Я замерла, переваривая предложение. В голове слегка шумело от выпитого шампанского.

– До двенадцати, – буркнула я, вытирая мокрые щёки.

Он криво, едва заметно усмехнулся.

– Торгуешься? Ладно. До двенадцати. Но чтобы сейчас наступила гробовая тишина. Если услышу хоть один аккорд, спущусь и выбью пробки. По рукам?

Я посмотрела на его протянутую в щель широкую ладонь. Пальцы были в белой строительной пыли, а на костяшках виднелись свежие ссадины.

– По рукам, – буркнула я и, проигнорировав его жест, захлопнула дверь, едва он успел убрать свой кроссовок-вездеход.

Замок щёлкнул.

Я тяжело вздохнула. Концерт действительно пора было заканчивать. Выключила телевизор.

Бутылка шампанского сиротливо стояла на столе рядом с наполовину недопитым бокалом. Я взяла его, повертела в руках, глядя, как лопаются пузырьки, и вылила остатки шампанского в раковину.

Посмотрела на себя в зеркало над умывальником.

М-да. Видок и правда был тот ещё. Размазанная тушь превратила меня в панду, волосы спутались, халат съехал с плеча.

– Жирная, значит? – тихо спросила я у своего отражения.

Пальцы сами собой легли на талию, скользнули по округлым бёдрам. Да, я не была тонкокостной моделью. У меня была грудь четвёртого размера, мягкий живот и бёдра, которые Денис когда-то называл «аппетитными», а теперь брезгливо окрестил «толстыми ляжками».

Я зло открыла кран, пустив ледяную воду, и принялась ожесточённо тереть лицо, смывая чёрные потёки.

Ничего. Я справлюсь. У меня есть работа, есть ипотечная, но моя квартира. А этот предатель пусть катится к своей Кристине. Посмотрим, как долго его «нормальный размер» будет её устраивать.

Я вышла из ванной в тёмный коридор. Квартира без музыки, казалось, вымерла. Тишина давила на барабанные перепонки, заползала под кожу, шептала гадости. В этой тишине было слишком много места для мыслей.

Обычно в такие моменты я хватала телефон.

«Крис, привет. Как дела? Что-то мне как-то грустно. Приедешь?»

И Крис приезжала. Слушала, сочувствовала, убеждала, что у меня всё хорошо. А потом она со спокойной совестью встречалась с моим мужем.

Я нервно сглотнула подкативший ком.

Маме позвонить?

Представила её поджатые губы и осуждающий вздох: «Ну а что ты хотела, Света? Я тебе ещё год назад говорила: не ешь после шести, он мужчина видный, ему соответствовать надо. Я тебе ссылки на диетолога для кого скидывала? Сама виновата, распустила себя...»

Нет. Только не маме. Я не вынесу сейчас лекций о том, как нужно правильно худеть, чтобы удержать кобеля в штанах.

Я медленно побрела в гостиную. Села на край дивана, обхватив себя руками.

Мне просто нужно было поговорить. Хоть с кем-нибудь. Кто не будет врать и жалеть меня, не будет оценивать мои килограммы и не будет советовать кефирную диету. Просто чтобы не оставаться один на один с этой удушающей тишиной.

Вдруг над головой раздался тяжёлый скрип половиц.

Стук... Стук...

Сосед сверху мерно шагал по своей квартире. Судя по звукам, от окна к двери и обратно.

Я подняла голову, глядя в белый потолок.

Огромный. Мрачный. С кулаками размером с мою голову. И с полным отсутствием такта.

«Я не умею успокаивать брошенных женщин».

Мысль мелькнула дикая, безумная, но в моём нынешнем состоянии она показалась вполне нормальной.

Я встала. Взгляд метнулся к кухонному столу, где стояла недопитая бутылка полусладкого шампанского. Рядом – нетронутая коробка эклеров из любимой пекарни, которую я купила вечером, надеясь порадовать Дениса после работы.

Я схватила бутылку, перехватила коробку с пирожными и, не давая себе времени на раздумья, решительно пошла в подъезд.

Глава 4

Я поднималась по бетонным ступенькам, чувствуя, как холодок пробирается сквозь тонкую подошву тапочек. С каждым шагом моя затея казалась всё более бредовой. Припереться к незнакомому, злому мужику посреди ночи? Отличный план, Света. Гениальный.

На площадке четвёртого этажа пахло цементом, грунтовкой и какой-то строительной химией. Дверь у соседа была новая, массивная, ещё обклеенная по краям защитной плёнкой.

Я занесла руку и, пока остатки здравого смысла не заставили меня сбежать обратно в свою идеальную, но пустую квартиру, решительно постучала костяшками по железу.

Шаги за дверью стихли. Повисла пауза, во время которой я успела десять раз покрыться холодным потом. Затем щёлкнул один замок, потом второй.

Дверь распахнулась. Сосед стоял на пороге в той же серой, перепачканной пылью футболке. Увидев меня, он замер. Густая тёмная бровь медленно поползла вверх.

– Время визитов окончено, певица, – обманчиво спокойным голосом произнёс он, скрестив руки на широкой груди. – Мы вроде договорились. До двенадцати тишина.

– Я не петь, – выпалила я, чувствуя, как горят щёки. Выставила вперёд руки с импровизированным пайком. – И не плакать. Наверное.

Он перевёл тяжёлый взгляд на ополовиненную бутылку полусладкого, потом на розовую картонную коробку из кондитерской. Снова посмотрел мне в глаза.

– Это что? Акт капитуляции?

– Мне просто нужно поговорить, – честно призналась я, и голос всё-таки предательски дрогнул. – Понимаете... Мама скажет, что я жирная и сама во всём виновата. Подруга, которой я могла бы поплакаться, сейчас занята моим мужем. А в квартире так тихо, что я сейчас с ума сойду.

Сосед шумно выдохнул через нос, окинув меня красноречивым взглядом.

– А я, значит, круглосуточная служба психологической поддержки?

– Вы – идеальный кандидат, – упрямо вздёрнула подбородок я. – Вы сами сказали, что не умеете успокаивать брошенных женщин. Это именно то, что мне сейчас нужно. Никакой жалости. И никаких советов по похудению.

Я выразительно потрясла коробкой.

– А ещё тут эклеры. Заварной крем, шоколадная глазурь, тысяча калорий в каждой штуке. Раз уж я «толстая ляжка», буду соответствовать. Пустите?

Он молчал несколько долгих секунд, изучая моё лицо так внимательно, будто прикидывал, не маньячка ли я. Затем тяжело вздохнул, потёр переносицу рукой, оставляя на коже белёсый след от шпаклёвки, и отступил на шаг, освобождая проход.

– Разуваться не советую, – мрачно бросил он. – У меня тут сплошной бетон и гвозди. Заходи, раз пришла. Только учти: начнёшь реветь – выставлю вместе с твоими эклерами за дверь.

– Договорились, – я крепче перехватила бутылку и шагнула через порог.

Квартира выглядела так, словно здесь взорвалась бомба, состоящая из цемента и гипсокартона. Голые серые стены, свисающие с потолка провода с одинокой лампочкой Ильича, мешки со строительными смесями в углах и густой запах ремонта. Вся мебель состояла из какого-то старого кресла, накрытого плёнкой, и козлов из досок.

– Элегантненько, – пробормотала я, оглядываясь. – Минимализм?

– Стадия разрушения перед созиданием, – хмыкнул сосед. Он закрыл за мной дверь на все замки и кивнул на перевёрнутое пластиковое ведро из-под краски. – Присаживайся. В ногах правды нет. Тебе бокал помыть или прямо из горла будешь?

– Я культурная женщина, – фыркнула я. – Конечно, с горла.

Губы соседа дрогнули в подобии улыбки. Он подошёл, забрал у меня из рук розовую коробку с эклерами и положил её на чистый кусок гипсокартона, служивший, видимо, столом.

– Меня, кстати, Артём зовут, – произнёс он, усаживаясь в кресло напротив моего ведра. Откинулся на спинку и скрестил руки на груди, приготовившись слушать. – Ну давай, Света. Рассказывай, как ты дошла до жизни такой, что глушишь шампанское в компании незнакомого мужика и мешка с алебастром.

Я устроилась на перевёрнутом ведре. Сделала порядочный глоток прямо из горла. Пузырьки ударили в нос, вышибая непрошеную слезу, которую я тут же сердито смахнула. Обещала не реветь – значит, не буду.