Снайпер: Критический Выстрел

Но прямо сейчас все эти цифры не стоили ровным счетом ничего, если он сдохнет от асфиксии или внутреннего кровоизлияния через десять минут.

— Система, — прохрипел Захар, мысленно отдавая команды интерфейсу. — Распределение характеристик. Немедленно.

Его текущая таблица параметров развернулась перед мысленным взором:

[Имя: Захар]

[Класс: Инженер-Утилизатор Глубокого Резонанса (Ранг II)]

[Уровень: 17]

[Здоровье: 34 / 420]

[Запас Сил: 0 / 120]

[Характеристики:]

— Сила: 16

— Ловкость: 14

— Выносливость: 18 (+2 от тяжелого комбеза)

— Интеллект / Нейросеть: 22

— Восприятие: 15

— Резонанс с Предтечами: 4

[Свободных очков: 25]

— Двенадцать очков — в Выносливость, — скомандовал он. — Восемь очков — в Резонанс. Пять очков — в Интеллект. Подтвердить!

[Принято. Перераспределение биометрических и нейро-контуров...]

Тело пронзила волна дикого, густого жара.

Выносливость, взлетевшая с восемнадцати до тридцати пунктов, ударила по организму, как мощнейший реанимационный разряд. Захар физически ощутил, как судорожно начали срастаться треснувшие ребра. Мелкие разорванные капилляры в легких запаивались под воздействием хлынувшего клеточного метаболизма. Кровь в горле перестала булькать, дыхание выровнялось.

[Выносливость увеличена: 18 -> 30.]

[Максимальный запас здоровья увеличен: 420 -> 700!]

[Текущее здоровье: 314 / 700 (Фаза активной регенерации).]

[Снято состояние: «Глубокий шок».]

Следом ожила нервная система. Влитые в Интеллект и Резонанс очки заставили раскаленный пепел в правой руке остыть. Черные, обугленные нервные волокна начали стремительно прорастать сквозь поврежденные ткани, восстанавливая синаптические связи. К пальцам правой руки вернулась чувствительность — сначала в виде покалывания миллиона ледяных иголок, а затем как уверенный контроль.

[Резонанс с Предтечами увеличен: 4 -> 12.]

[Синхронизация с кристаллическими накопителями повышена на 160%.]

[Открыт пассивный эффект: «Шепот Древних металлов» — радиус пассивного сканирования скрытых дефектов и ценных сплавов увеличен до 100 метров.]

Захар шумно выдохнул через нос. Голова перестала кружиться. Он сжал и разжал правую ладонь. Оплавленный манипулятор на предплечье все еще был мертв, но сама рука слушалась идеально.

В уцелевшем динамике шлема, преодолевая дикий треск статики, наконец пробился голос. На этот раз это был не вопль ужаса. Это был хрип человека, который собственными глазами увидел конец света и каким-то чудом остался стоять на ногах.

— Захар... — голос Крюка дрожал мелкой, старческой дрожью. — Захар, ты там живой, мать твою?.. Ответь! Скажи, что ты не распылил себя вместе с ними!..

Захар нажал тангенту уцелевшим пальцем:

— Живой я, Крюк. Не дождешься.

В комлинке послышался судорожный вздох, перешедший в придушенный кашель.

— Святые шестеренки... Парень... Я смотрю на внешние оптические сенсоры диспетчерской... Там... Там же от их корвета только решето осталось! Чем ты по ним долбанул?! Реактор наш сдох, активная зона сплавилась в сплошной шлаковый монолит, мы сидим на аккумуляторах аварийного контура! У нас света нет, гравитация в жилом секторе упала до нуля, а ты... ты сбил боевой корабль Синдиката ручным залпом?!

— Не ручным, старик. Твой реактор помог. Считай, мы объединили усилия, — Захар криво усмехнулся, глядя на то, как туша «Гиены» медленно разворачивается в пустоте, подставляя изувеченное брюхо. — Сколько у нас энергии в аварийных батареях?

— Процентов пятнадцать, не больше! — сварливо отозвался старик, но в его тоне уже прорезались деловые нотки бывалого космического волка. — Хватит на поддержку жизнеобеспечения в жилом блоке часов на сорок. На турели или маневровые движки астероида энергии нет вообще. Мы слепые и глухие, Захар. Если у них был корабль связи или если корвет успел отправить аварийный маяк... сюда через сутки припрется целый патрульный дивизион Синдиката!

— Не успел, — отрезал Захар. — Я выжег их центральную мачту связи в первую же миллисекунду. А их квантовый передатчик схлопнулся вместе с носовой переборкой. Нас никто не ищет, Крюк. По крайней мере, прямо сейчас.

Захар сделал шаг вперед, подошел к краю карниза и посмотрел вниз, в темную бездну шахты.

Там, в темноте, мерцали зеленые маркеры его трофеев, аккуратно зафиксированные Системой после первой бойни:

[Собрано трофеев: 12 армейских экзоскелетов, 8 импульсных карабинов, 2 тяжелых плазмомета, 4200 кредитов Синдиката (на физических чипах).]

Но теперь все это казалось мелкой разменной монетой. Жалким мусором по сравнению с тем, что дрейфовало прямо перед разбитым шлюзом станции.

Целый тяжелый корвет. Шестьдесят метров высококлассной военной стали, бронеплиты из обедненного титана, чудом уцелевшие вспомогательные генераторы, склады боеприпасов, запасы концентрированного топлива, корабельный медицинский отсек и, самое главное — квантовый искин навигации и судовой сейф капитанской рубки.

Для обычных шахтеров это был источник радиационной опасности и смертный приговор.

Для него, Инженера-Утилизатора Глубокого Резонанса семнадцатого уровня, это был величайший банкет в жизни.

— Крюк, — негромко произнес Захар, и в его голосе зазвучали жесткие, властные нотки.

— А? Что еще ты задумал?

— Бросай свои сгоревшие пульты. Хватай сварочный аппарат, резаки тяжелого класса и самый вместительный грузовой экзоскелет, какой найдешь на складе. Бери все запасные баллоны с кислородом и тащи сюда.

— Захар... ты что, серьезно?! — ахнул старик, мгновенно сообразив, к чему клонит парень. — Он же фонит! Там внутри могут оставаться недобитки! Там переборки перекорежены, в любой момент замкнет аварийный контур или взорвется остаток окислителя!

Захар хмыкнул, опустив забрало шлема и активируя новый навык «Анатомический Демонтаж».

Перед его глазами мертвый корпус корвета «Гиена» мгновенно расчертился сложной, полупрозрачной трехмерной сеткой. Зелеными и желтыми линиями подсветились силовые балки, красным запульсировали точки критического напряжения металла, а в глубине трюма, за тремя слоями пробитой брони, мягким лазурным светом обозначился неповрежденный вспомогательный реакторный блок холодного синтеза.

— Недобитков там нет — вакуум вымел все живое, когда лопнул главный шпангоут, — холодно произнес Захар, проверяя магнитные захваты на уцелевшей левой руке и готовя тросомет. — А насчет опасности... Старик, перед нами висит двадцать тысяч тонн чистейшего первоклассного хабара. Там реактор, который запустит нашу станцию на полную мощность на десять лет вперед. Там оружие, броня и компоненты Исходных, которые командир корвета прятал в своем сейфе. Мы не просто выживем. Мы снимем с этой дохлой гиены шкуру до последнего винтика.

Он закрепил карабин страховочного троса на изувеченной раме ангара, навел ствол тросомета на торчащий из борта корвета обломок шпангоута и нажал на спуск.

Стальной гарпун с шипением ушел в вакуум, впиваясь в тело поверженного врага.

— Шевелись, Крюк, — бросил Захар через плечо, ступая в открытый космос и скользя по натянутому тросу к черной туше корабля. — Утилизация начинается.

Глава 5. Глава 5

...надцатого уровня, это был величайший банкет в жизни.

— Крюк, — негромко произнес Захар, и в его голосе зазвучали жесткие, властные нотки.

— А? Что еще ты задумал?

— Бросай свои сгоревшие пульты. Хватай сварочный аппарат, резаки тяжелого класса и самый вместительный грузовой экзоскелет, какой найдешь на складе. Бери все запасные баллоны с кислородом и тащи сюда.

— Захар... ты что, серьезно?! — ахнул старик, мгновенно сообразив, к чему клонит парень. — Он же фонит! Там внутри могут оставаться недобитки! Там переборки перекорежены, в любой момент замкнет аварийный контур или взорвется остаток окислителя!

Захар хмыкнул, опустив забрало шлема и активируя новый навык «Анатомический Демонтаж».

Перед его глазами мертвый корпус корвета «Гиена» мгновенно расчертился сложной, полупрозрачной трехмерной сеткой. Зелеными и желтыми линиями подсветились силовые балки, красным запульсировали точки критического напряжения металла, а в глубине трюма, за тремя слоями пробитой брони, мягким лазурным светом обозначился неповрежденный вспомогательный реакторный блок холодного синтеза.

— Недобитков там нет — вакуум вымел все живое, когда лопнул главный шпангоут, — холодно произнес Захар, проверяя магнитные захваты на уцелевшей левой руке и готовя тросомет. — А насчет опасности... Старик, перед нами висит двадцать тысяч тонн чистейшего первоклассного хабара. Там реактор, который запустит нашу станцию на полную мощность на десять лет вперед. Там оружие, броня и компоненты Исходных, которые командир корвета прятал в своем сейфе. Мы не просто выживем. Мы снимем с этой дохлой гиены шкуру до последнего винтика.

Он закрепил карабин страховочного троса на изувеченной раме ангара, навел ствол тросомета на торчащий из борта корвета обломок шпангоута и нажал на спуск.

Стальной гарпун с шипением ушел в вакуум, впиваясь в тело поверженного врага.

— Шевелись, Крюк, — бросил Захар через плечо, ступая в открытый космос и скользя по натянутому тросу к черной туше корабля. — Утилизация начинается.

***

Холод открытого космоса не имел запаха, но Захар чувствовал его каждой клеткой тела через тонкую синтетическую оболочку потрепанного скафандра.

Безмолвие здесь было абсолютным, давящим, противоестественным. Единственными звуками, сопровождавшими его полет над бездной, оставались хриплое дыхание внутри шлема, мерный гул рециркулятора и низкий, монотонный треск счетчика Гейгера, встроенного в левый наруч.

[Внимание! Внешняя радиация: 48 мЗв/ч.

Уровень угрозы: Умеренный.

Расчетное время безопасной работы: 03:42:15.

Классовый бонус Утилизатора: Сопротивление радиации +12%.

Таймер скорректирован: 04:08:50.]

Трос натянулся, зазвенел ультразвуковой вибрацией, передавшейся через перчатку прямо в кости руки. Захар сгруппировался. Ноги в тяжелых магнитных ботинках с глухим металлическим ударом коснулись искореженного борта корвета.

В вакууме этот удар отозвался лишь вибрацией в подошвах. Магнитные захваты лязгнули, намертво схватившись за композитную броню.

Захар выпрямился. Под ногами расстилалась туша «Гиены» — хищного рейдового корвета пустотных мародеров класса «Шакал-М». Когда-то этот корабль наводил ужас на торговые баржи внешнего кольца, сверкая хищными гранями маскировочного покрытия и орудийными спонсонами. Сейчас же он выглядел как вспоротый железный кит. Главный калибр их полумертвой станции прошил его насквозь: кинетический снаряд вошел под углом в сорок градусов в районе носового торпедного аппарата, вырвал с мясом маршевые трубопроводы и вышел через кормовой отсек, превратив дюзы в оплавленные лепестки и разорвав корпус по швам.

Вокруг корвета медленно вращалось облако обломков: куски изоляции, осколки бронестекла, замерзшие кристаллы гидравлической жидкости и вытекшего хладагента, вспыхивавшие в лучах далекой холодной звезды крошечными бриллиантами. Среди этого мусора плыло несколько тел в разорванных комбезах — пираты, которых взрывная декомпрессия вышвырнула наружу за долю секунды до того, как они успели осознать свою смерть.

Захар не испытывал к ним ни жалости, ни злорадства. Для Утилизатора они были лишь органическим шлаком, загрязняющим рабочую зону.

[Навык «Анатомический Демонтаж» синхронизирован с визуальным интерфейсом.]

[Объект анализа: Корвет типа «Шакал-М» (модификация «Гиена»).]

[Общая структурная целостность: 18.4%.]

[Доступная ценность материалов: ВЫСОКАЯ.]

[Обнаружены критические узлы:

— Вспомогательный реактор «Криос-4» (Состояние: 81%)

— Орудийная турель рельсотрона «Громобой-2» (Состояние: 64%)

— Каюта капитана / Защищенный контейнер класса «Бастион» (Состояние: 99%)

— Маршевый накопитель дейтерия (ВНИМАНИЕ: Угроза детонации при термическом воздействии!)]

Перед глазами Захара мерцали тончайшие золотистые и изумрудные направляющие. Навык работал безупречно. Там, где обычный сборщик металлолома видел лишь бесформенную груду покореженного титана и взрывоопасных переборок, интерфейс Захара четко выделял силовые линии, заклепочные швы, быстросъемные болты и безопасные векторы резки.

В наушнике щелкнуло, и сквозь помехи прорезался тяжелый, одышливый голос Крюка:

— Захар! Мать твою за ногу... Я зацепил лебедку грузового экзоскелета за ангарную ферму! Но этот гроб на гусеничном ходу едва тянет, сервоприводы воют так, будто сейчас выплюнут шестеренки! Ты там жив вообще?

Захар оглянулся. Из черного проема развороченного ангара станции медленно выползала неуклюжая, массивная фигура. Крюк сидел в открытой клети тяжелого промышленного погрузчика «Титан-4», обвешанного мотками силовых кабелей, магнитными струбцинами и массивными кислородными баллонами. Погрузчик двигался по направляющему тросу, удерживаемый электромагнитными захватами направляющей стрелы.

— Живее всех живых, старик, — отозвался Захар, снимая с поясного крепления плазменный резак тяжелого профиля «Прометей-Р». — Подтягивай платформу к разлому в правом борту, на три метра ниже орудийного спонсона. Там проходит технологический люк инженерной палубы. Начнем с реактора. Если станция заглохнет до того, как мы снимем питание, мы превратимся в ледышки прямо в этих скафандрах.

— Легко сказать «начнем с реактора»! — проворчал Крюк, подгоняя громоздкую платформу вплотную к корпусу корвета. Сочленения его манипуляторов визжали от натуги. — Ты хоть понимаешь, что такое «Криос-4»? Если там нарушена магнитная ловушка плазмы, то стоит нам перерезать хотя бы один управляющий волновод — и нас размажет по орбите вспышкой микровзрыва!

— Не нарушена, — спокойно отрезал Захар. — Я вижу контур. Плазма стравлена в аварийные буферы, активная зона заблокирована на девяносто процентов. Нужна ювелирная работа по отсечению стабилизаторов. И я ее сделаю. Подготовь стропы с антигравитационными компенсаторами. Когда я перережу лонжероны, реактор пойдет вниз по инерции. Твоя задача — поймать его манипуляторами и сразу накинуть силовой демпфер.

— Безумец... Чистый псих, — бормотал старик, но Захар слышал по звукам переключения тумблеров, что Крюк уже готовит захваты. Жадность и профессиональная гордость старого техника брали верх над страхом. — Двадцать лет на этой свалке сижу, но чтобы пацан мне указывал, как потрошить боевой корабль... Ладно. Я на позиции. Готовь окно, чертов гений.