Снайпер: Дистанция Поражения

╔══════════════════════════════════════════════════════════════════╗

║ СИНГУЛЯРНЫЙ КАТАЛИЗ: УСПЕШНО ║

╠══════════════════════════════════════════════════════════════════╣

║ Поглощен объект класса [Темная Плазма: Нестабильная]. ║

║ Получено чистой энергии: +450 000 МДж! ║

║ Восстановление пси-плазмы: 100% (1 200 / 1 200) ║

║ Заряд встроенного энергощита: 450% (Сверхзаряд!) ║

║ Избыточная энергия направлена в накопители станции «Обвал-7». ║

╚══════════════════════════════════════════════════════════════════╝

Тяжелый вздох вырвался из груди Баулина. Боль отступила. Тело наполнилось звенящей, упругой силой. Внутренние резервы гудели, как турбины разгонного блока на форсаже. А сквозь подошвы ботинок он почувствовал, как мертвая станция под ними внезапно оживает — избыток поглощенной мощи фрегата хлынул по аварийным шинам питания, зажигая аварийные огни в глубине коридоров, запуская спящие насосы и оживляя древние сервоприводы.

Золотое облако перед станцией растаяло.

Остался лишь один-единственный предмет, медленно дрейфующий в пустоте — массивный граненый монолит из матово-черного сплава, исписанный светящимися кодами Синдиката. Капитанский сейф. Личный бортовой архив командующего уничтоженного корабля.

Захар сделал легкое движение кистью, и гравитационный поводок плавно притянул полуторатонный ящик прямо к его ногам, с глухим лязгом опустив его на палубу ангара.

В космической тишине раздался долгий, прерывистый выдох Крюка.

— Баулин… — тихо сказал механик, опуская руки. — Ты ведь понимаешь, что ты теперь такое? Ты больше не человек. Ты ходячая аномалия девятого класса. Если Совет Корпораций узнает об этом…

— Они не узнают, — Захар опустил руку, скрывая тускнеющий металл артефакта под обожженным рукавом скафандра. — По крайней мере, пока мы не будем готовы встретить их как положено. Что со сканерами дальнего сектора?

Крюк трясущимися пальцами провел по экрану наладонника. Лицо старого техника под прозрачным полимером пластыря посерело еще сильнее.

— Два… нет, три тепловых следа на границе гравитационного колодца планетоида 44-Бисект. Идут на форсаже. Сигнатуры не военные, но тяжелые. Это «Гиены» — банда одноглазого Варга. Эти падальщики пасутся на волнах Синдиката. Они почуяли запах гари и идут собирать объедки. Будут здесь через восемнадцать минут.

Захар склонился над капитанским сейфом фрегата. Его пальцы, усиленные [Взглядом Разрушителя], без труда нашли скрытые технологические пазы, удерживающие бронеплиту. Легкое усилие — и адамантиновые замки, рассчитанные на выстрел из противотанкового орудия, с хрустом лопнули, разрушенные на молекулярном уровне.

Внутри сейфа тускло мерцали ряды платиновых кредитных чипов Синдиката, кристаллы с навигационными картами закрытых гиперпространственных маршрутов и небольшой, размером с ладонь, контейнер с маркировкой биологической опасности наивысшего приоритета.

Но главное было не это. На дне сейфа лежал тяжелый, архаичный инфо-накопитель в свинцовой оплетке с выбитым клеймом: **«Проект: Орудия Исходных. Полевые испытания Катализатора»**.

Они знали. Командование Синдиката «Гелиос-Вектор» знало, что именно покоится на этой Богом забытой станции в кольце астероидов. Фрегат шел сюда не для того, чтобы выбить долги из нищих утилизаторов. Он шел за Артефактом.

Захар усмехнулся, пряча кристалл в поясной подсумок.

— Восемнадцать минут, говоришь? — Баулин выпрямился во весь рост.

Его фигура в закопченном, оплавленном скафандре на фоне бездонного черного космоса и россыпи далеких звезд больше не казалась жалкой. Теперь в ней сквозила тяжелая, хищная уверенность хозяина этих мертвых пространств.

— Что мы будем делать, командир? — в голосе Крюка впервые за все время их знакомства прорезались нотки безоговорочного подчинения. — Эвакуироваться? Прыжковый двигатель челнока восстановить не успеем, но спасательный модуль…

— Никаких эвакуаций, Крюк. Эта станция — наша. И этот сектор — наш. У нас в трюме восемьдесят тонн чистейшего адамантина, полный бак трития и реактор, заряженный под завязку.

Захар повернулся в сторону полуразрушенных мастерских:

— Активируй 3D-принтеры тяжелого синтеза. Мы не побежим от пары пиратских лоханок. Мы модернизируем оборонительный периметр «Обвала». И если эти «Гиены» сунут свои морды в наш ангар… что ж, утилизаторам всегда нужно свежее сырье для переработки. За работу, старик. Время пошло.

Глава 3. Глава 3

Тяжелый инфо-накопитель в свинцовой оплетке казался обжигающе холодным даже сквозь композитные перчатки скафандра. Выбитые на металле буквы — *«Проект: Орудия Исходных. Полевые испытания Катализатора»* — будто пульсировали невидимой, затаившейся силой. Артефакт древних, ради которого гигантские корпорации стирали в пыль звездные системы, лежал на его ладони, как обычная деталь брошенного ровера.

Захар защелкнул клапан поясного подсумка и медленно поднял взгляд.

Перед глазами, мерцая в такт учащенному пульсу, вспыхнул янтарный интерфейс Системы:

[Внимание! Обнаружен внешний защищенный крипто-носитель класса «Альфа-Реликт».]

[Тип данных: Технологические матрицы Исходных (неполная компиляция).]

[Идет сканирование поверхностных протоколов...]

[Внимание: Устройство содержит резонансный каталитический код. Доступна частичная интеграция с классовым ядром «Утилизатор».]

[Синхронизировать данные? (Время распаковки: мгновенно / Риск перегрузки нейросети: 4.2%)]

— Синхронизировать, — одними губами скомандовал Баулин.

В затылок словно вогнали раскаленную иглу. В висках застучало, а перед глазами с сухим цифровым треском развернулся водопад бинарных каскадов и пространственных чертежей. Геометрия, не подчиняющаяся привычной евклидовой логике, разложилась на строгие инженерные алгоритмы. Мозг человека захлебнулся бы в этом океане энтропии, но класс «Утилизатор», перекованный недавней мутацией, с жадностью впитал терабайты запретных знаний.

[Интеграция завершена успешно!]

[Получен чертеж тяжелого синтеза: Автономный турельный комплекс ближнего космоса «Молот-1» (Адаптировано под земные технологии).]

[Получен чертеж фортификации: Молекулярный барьерный щит «Заслон-И» (Требуется: Адамантин, Тритиевый инжектор).]

[Пассивный навык «Взгляд Разрушителя» повышен до Уровня 2!]

— Радиус анализа слабых структурных связей увеличен на 40%.

— Скорость деконструкции сплавов повышенной плотности увеличена на 25%.

— Добавлена функция: «Каталитическая сварка» (позволяет скреплять разорванные молекулярные решетки без термической обработки).]

Баулин шумно выдохнул пар в стекло гермошлема. Боль ушла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя ледяную, звенящую ясность ума.

— Командир? — голос Крюка в динамике шлема дрожал от смеси благоговения и застарелого ужаса. Старый техник стоял на краю развороченного капитанского мостика, судорожно вцепившись своей аугментированной рукой-манипулятором в поручень. — Ты… ты в порядке? Твои лицевые датчики на миг выдали критический скачок мозговой активности.

— В полном, старик, — Захар бросил взгляд на таймер в углу обзора.

`[Время до выхода передового отряда Синдиката из гиперпространства: 16 минут 48 секунд]`

— Шестнадцать минут. Каждая секунда на счету. Слушай боевую задачу, Крюк. Ты немедленно спускаешься на четвертый технический уровень, к главному реактору станции. Срываешь пломбы аварийного шунтирования и подаешь тритий напрямую в магистрали тяжелых 3D-принтеров. Мне плевать на регламенты безопасности и износ кабелей. Станция «Обвал» должна проснуться. Вся, до последнего сервопривода.

— Но, Захар… если перегрузить шины питания, проводка в жилых секторах выгорит к чертям! Мы спалим распределительные узлы!

— Нам не нужны жилые сектора, если через четверть часа нас разберут на атомы пиратские корветы «Гиен», — отрезал Баулин, и в его голосе зазвучал металл, не терпящий возражений. — Делай, что сказано. Перенаправь девяносто процентов мощности реактора на третий доковый ангар и сборочный цех. Я буду там через две минуты.

Крюк сглотнул, заглянул в непроницаемое, черное забрало скафандра Захара и, не найдя там ни тени сомнения, коротко кивнул:

— Принял, командир. Запускаю протокол «Аврал». Да хранит нас Великий Вакуум.

Старик развернулся и, тяжело припадая на кибернетическую ногу, рысцой бросился к лифтовой шахте аварийного спуска.

Захар не стал тратить время на лифты. Перешагнув через оплавленный труп командира фрегата, он активировал маневровые ранцевые двигатели. Короткий синий факел плазмы сорвал его с места, бросая вперед по длинному, заваленному обломками коридору центрального шлюза.

Вокруг царило мертвое безмолвие космоса. Искусственная гравитация на станции работала с перебоями, едва давая 0.3 g, из-за чего в воздухе медленно дрейфовали капли замерзшего антифриза, куски обшивки и гильзы от крупнокалиберных патронов. Но теперь Захар смотрел на этот хаос другими глазами.

`[Взгляд Разрушителя]` сканировал пространство в непрерывном режиме. Мир окрасился в глубокие рентгеновские тона: несущие балки светились устойчивым зеленым, поврежденные сварные швы пульсировали аварийным алым, а залежи ценных редкоземельных металлов в обшивке мерцали плотным лазурным светом.

Станция «Обвал» больше не была для него грудой мертвого железа. Она была гигантским конструктором, сырьем, из которого требовалось за считанные минуты выковать несокрушимый капкан.

Спустя девяносто секунд Захар влетел в распахнутые створы ремонтно-механического цеха.

Это было колоссальное помещение размером с футбольное поле, заставленное станинами тяжелых промышленных принтеров марки «Вулкан-8М». Эти чудовища предназначались для полевого ремонта рудодобывающих платформ и нарезки астероидной породы, но десятилетиями стояли законсервированными, покрытыми слоем серой технической пыли.

В глубине зала стояли три тяжелых грузовых контейнера, вскрытые еще во время первой фазы зачистки. Внутри тускло, матово блестели прямоугольные слитки высшей пробы — восемьдесят тонн необогащенного адамантина, военного сокровища Синдиката.

В этот момент под потолком с глухим гулом вспыхнули аварийные прожекторы. Стены задрожали — глубоко в недрах астероида, вгрызаясь в тритиевую смесь, взревел реактор «Обвала». Вентиляционные решетки выплюнули облака сухого пара, зажужжали гироскопы, и консоли «Вулканов» одна за другой начали окрашиваться в зеленый цвет готовности.

— Питание подано, командир! — прохрипел в ухе динамик. В голосе Крюка слышалась одышка. — Реактор разогнан до ста сорока процентов от нормы! Магистрали горят, у нас есть минут двадцать стабильной дуги, не больше, потом расплавятся магнитные ловушки!

— Этого хватит, — ответил Захар.

Он подошел к головному терминалу главного синтезатора и прижал ладонь к биосканеру. На дисплее всплыло системное предупреждение:

[Обнаружен активный промышленный комплекс «Вулкан-8М»]

[Доступна прямая нейро-синхронизация через интерфейс Системы]

[Желаете загрузить внешние матрицы Исходных?]

— Загрузить проект: «Молот-1», три единицы. Загрузить проект: Молекулярный заслон, конфигурация «Периметр-4». В качестве базового филамента использовать адамантин из трюмных резервов.

[Расчет расхода материалов: 24.6 тонны адамантина, 120 кг сверхпроводящего кремния, 400 литров охлаждающей эмульсии.]

[Внимание: Стандартное время синтеза данных объектов составляет: 4 часа 15 минут.]

[Желаете применить классовый модификатор «Каталитическая деконструкция и форсированный синтез»?]

[Расход запаса Сил: 85 единиц. Внимание: высокая нагрузка на организм!]

— Активировать!

Захар сорвал перчатку с правой руки и с силой впечатал голую ладонь в открытый приемный лоток податчика сырья, куда погрузочные манипуляторы уже сбрасывали первые пятисоткилограммовые слитки адамантина.

Его вены под кожей мгновенно вздулись и засияли ядовито-синим неоновым огнем.

`[Взгляд Разрушителя]` обратился внутрь материи. На атомном уровне адамантин славился своей невероятной, почти абсолютной связью между ядрами — именно поэтому его использовали для лобовой брони линкоров. Растопить его обычными плазменными горелками требовало часов колоссального энергопотребления.

Но Захар не плавил металл. Он разрушал саму концепцию его целостности.

Сила «Утилизатора» хлынула в металл, как кислота в губку. Слитки на глазах потеряли твердость, превращаясь не в жидкость, а в серую, светящуюся взвесь наноструктурированной пыли. Лазерные головки принтеров взвыли на ультразвуковых частотах. То, что должно было остывать и кристаллизоваться часами, под действием катализатора Баулина принимало форму за считанные секунды.

[Синтез Турели №1: 34%... 68%... 100%!]

[Синтез Турели №2: 41%... 85%... 100%!]

[Синтез элементов «Заслон-И»: завершено!]

Изо рта Захара вырвался хрип, капля темной венозной крови сорвалась с носа и повисла в невесомости рубиновым шариком. Силы упали до критической отметки `[12/120]`, перед глазами поплыли темные круги, но результат стоял прямо перед ним.

Из дымящихся платформ принтеров поднялись три чудовищных орудия.

Это не были неуклюжие, угловатые турели человеческого флота. «Молот-1» нес на себе безошибочный отпечаток чужой, пугающе совершенной эстетики Исходных: хищные, граненые стволы сдвоенных рельсотронов, заключенные в монолитные адамантиновые кожухи, встроенные гравитационные компенсаторы и фасеточные блоки оптико-радарного наведения, мерцающие изумрудным светом. Каждое орудие было способно разгонять вольфрамово-адамантиновые иглы весом в десять килограммов до релятивистских скоростей, взламывая кинетические щиты и прошивая фрегаты насквозь от носа до дюз.

[Создан объект: Автономный турельный комплекс «Молот-1» (Модификация: Каталитический Адамантин)]

[Класс качества: Редкий / Технологии Исходных]

[Урон: 1450–1800 ед. кинетического типа]

[Скорострельность: 180 выстр/мин]

[Специальное свойство: «Молекулярный раскол» — попадание иглы ослабляет броню цели на 15% на 10 секунд (эффект суммируется).]

— Крюк! — выдохнул в комлинк Захар, вытирая рукавом кровь с лица и натягивая перчатку обратно. — Бери малый погрузчик и тащи турели в Ангар №4! Главные шлюзовые ворота держим запертыми, но посадочный створ пусть выглядит обесточенным.

— Командир, они выходят! — панический крик техника эхом ударил по барабанным перепонкам. — Сенсоры дальнего обнаружения засекли гравитационные возмущения в секторе 0-14! Они вываливаются из подпространства!

Захар бросил взгляд на таймер.

`[02:15]`

`[02:14]`

— Принял. Занимай позицию за вторым бронещитом у резервной диспетчерской. Огонь открывать только по моей команде. Если хоть одна шавка высунет ствол раньше времени — пристрели.

Баулин подхватил тяжелый монтажный трос, зацепил две платформы с турелями за магнитные проушины и, включив на полную мощность маневровые движки скафандра, буквально поволок многотонные орудийные комплексы за собой по широкому пандусу в сторону стыковочного дока.

***

Ангар №4 представлял собой колоссальную пустую пещеру, выдолбленную в недрах астероида. В дальнем конце ангара зияли стометровые створки внешнего шлюза, ведущие прямиком в бездонную черноту космоса. Сейчас створки были заблокированы, но удерживающие магниты стонали под чудовищным давлением вакуума — на станции не было атмосферы, внутри царил мороз жидкого гелия и абсолютная тишина.

Захар действовал с механической точностью автомата.

Первую турель он смонтировал на потолочной балке кранового пути, загнав крепежные штыри глубоко в скальную породу с помощью импульсного клепальника. Орудие повисло вверх ногами в глубокой тени технологической ниши, абсолютно невидимое с точки зрения входящих кораблей.

Вторую турель он установил прямо на полу, укрыв ее за грудой искореженного титанового лома, оставшегося от старого челнока утилизаторов. Логика пиратов была предсказуема: входя в ангар, они в первую очередь будут сканировать очевидные огневые точки на диспетчерских мостиках. Свалка мусора никого не заинтересует.

Третью турель Захар подключил напрямую к распределительному щиту шлюзовой группы.

`[Время: 00:30]`

В радиоэфире, до сих пор мертвом и чистом, внезапно взорвалась какофония шумов, визгов глушилок и хриплых, гортанных голосов:

— ...говорит борт «Кровавый Клык»! Станция «Обвал», заглушить реакторы и приготовить стыковочные узлы для инспекции Синдиката! Любое сопротивление карается аннигиляцией! Повторяю...

— Глянь на эти обломки, капитан! — перебил второй голос, более молодой и наглый. — Фрегат охраны превращен в дуршлаг! Тут поработал кто-то тяжелый... Неужели шахтеры взбунтовались?

— Заткни пасть, Грыжа! Взбунтовались они или сдохли от голода — нам плевать. Корпорация платит за груз в их трюмах и за того умника, который вскрыл капитанский сейф. Прижать челнок к малому доку! Выбивайте аварийные ворота термозарядами! Входим жестко, живых не брать!

Сквозь толстые кварцитовые иллюминаторы диспетчерской Захар увидел их.

Из искривленного марева гиперпространственного разлома, взрезая звездную пыль, вынырнули три корабля. Впереди шел тяжелый штурмовой корвет типа «Гиена» — хищная, асимметричная машина войны, увешанная дополнительными бронелистами и спаренными автопушками. По бокам от него, словно гончие псы, держались два скоростных перехватчика с эмблемами оскаленных волчьих пастей на крыльях.

Они не боялись. Они шли на цель уверенно, зная, что на базе утилизаторов нет тяжелого ПКО, а единственный сторожевой фрегат Синдиката превратился в дрейфующее кладбище.

Корвет резко развернулся на маневровых двигателях, сжигая вакуум факелами тормозных дюз, и завис в пятидесяти метрах от створок Ангара №4. От его брюха отделился тяжелый десантный бот — массивный бронированный «утюг», оснащенный плазменными резаками на носовом конусе.

— Они идут на таран шлюза, Захар! — раздался в наушнике сдавленный шепот Крюка. — Бот идет прямо в створ!

— Вижу, — холодно отозвался Баулин, замирая за адамантиновым щитом «Заслона», установленным в пятидесяти метрах от входа.

В руках Захара лежал модифицированный плазменный резак утилизатора. Но теперь это был не просто инструмент для разделки обшивки. Захар лично пересобрал его магнитную катушку, используя принципы Исходных, превратив мирный инструмент в монструозный короткоствольный деструктор.

Десантный бот «Гиен» врезался в створки внешнего шлюза на полной скорости. Магнитные захваты лязгнули, намертво привариваясь к металлу станции. Через секунду по периметру ворот заплясали ослепительные фиолетовые сполохи — пираты пустили в ход кумулятивные термитные шнуры.

Металл шлюза вспучился, раскалился добела и с оглушительным беззвучным взрывом рухнул внутрь ангара.

В пролом хлынул свет прожекторов десантного бота. Первый десяток штурмовиков «Гиен» влетел в ангар на персональных грави-поясах. На них были тяжелые экзоскелеты корпоративного образца с маркировками наемной роты «Черные Псы», в руках — скорострельные карабины с барабанными магазинами, заряженными бронебойными пулями с обедненным ураном.

— Чисто! Воздуха нет! Гравитация минимальная! — передал командир абордажников в открытый канал, не заботясь о шифровании. — Рассыпаться веером! Проверить технические коридоры! Если найдете выживших с фрегата — добить, чтоб не мучились!

Захар сидел неподвижно, слившись с тенью адамантиновой плиты. Его пульс упал до сорока пяти ударов в минуту. В глазах горел холодный огонь расчетливого бешенства.

`[Целей в секторе поражения: 12]`

`[Класс брони противника: Композит Тип-3, локальные кинетические барьеры]`

`[Уязвимости определены: Шейные шарниры скафандров, ранцевые баллоны высокого давления, генераторы энергощитов на левом бедре.]`

«Еще три метра... — считал про себя Захар. — Еще два... Давайте, твари. Входите глубже».

Когда последний десантник покинул шлюзовую камеру, а тяжелый бот начал маневр для высадки второй волны, Баулин сжал кулак.

— Крюк. Зажигай.

В глубине ангара вспыхнул мощнейший стробоскопический прожектор, на долю секунды ослепив оптические сенсоры штурмовиков. И в ту же секунду три турели «Молот-1» ожили.

Тишину космоса разорвала серия беззвучных, но тектонических толчков. Стволы верхнего рельсотрона окутались ореолом зеленой ионизированной плазмы.

Двухсотграммовая адамантиновая игла, разогнанная до десяти километров в секунду, ударила в ведущего десантника. Кинетический барьер экзоскелета даже не успел вспыхнуть — поле схлопнулось, не выдержав чудовищного давления, и снаряд вошел наемнику в грудь, превратив керамическую кирасу, плоть и внутренности в расширяющееся облако кровавого пара и осколков костей. Не потеряв и десятой доли энергии, игла прошила насквозь переборку за его спиной и ушла в открытый космос.

[Вы уничтожили: Наемник Синдиката (Уровень 18)]

[Получено: 450 ед. опыта]

— Засада! Турели на по... — успел выкрикнуть второй абордажник, прежде чем залп напольного «Молота» перерубил его пополам в районе пояса.

Началась бойня.

Штурмовики «Гиен», привыкшие безнаказанно расстреливать перепуганных рудокопов и мелких торговцев, столкнулись с технологией, созданной для истребления регулярных армий. «Молоты» стреляли с идеальной, нечеловеческой точностью. Фасеточные глаза Исходных считывали малейшие тепловые сигнатуры, вычисляя векторы движения наемников на опережение.

Десантный бот попытался сдать назад, врубив реверс маневровых сопел, но третья турель, смонтированная у самого шлюза, взяла его на прицел.

Сдвоенный выстрел пробил бронестекло пилотской кабины. Кабина мгновенно наполнилась взрывной декомпрессией — пилота вырвало сквозь рваную дыру наружу, а неуправляемый бот закрутило вокруг оси и с чудовищной силой впечатало в край шлюзового створа, намертво запечатав выход оставшимся в ангаре наемникам.

— Сдохни, железяка! — один из уцелевших наемников, офицер с тяжелым плазмометом, вскинул оружие в сторону потолочной турели.

Сгусток раскаленной до миллиона градусов плазмы сорвался со ствола, устремляясь к «Молоту». Но турель даже не попыталась уклониться. На долю секунды вокруг орудия вспыхнул гравитационный купол молекулярного щита Исходных. Плазменный шар бессильно растекся по невидимой сфере, не причинив адамантиновой броне ни малейшего вреда.

В следующий миг ответная очередь турели оторвала наемнику обе руки вместе с плазмометом.

Захар поднялся из-за укрытия.

Его плазменный деструктор гудел на пределе мощности, испуская тонкое копье когерентного лазурного света.

Двое оставшихся наемников, прижатых огнем к стене за контейнерами, в панике поливали пространство неприцельными очередями. Пули рикошетили от пола и потолка, с сухим щелканьем ударяясь об адамантиновый щит Баулина.

Захар шагнул вперед. Под его магнитными ботинками трещали обломки экзоскелетов и мерзлая кровь. Взгляд Баулина сквозь поляризованный фильтр забрала казался наемникам взглядом самой Смерти.

— Стой! Мы сдаемся! Мы люди барона Стервятника, он заплатит выкуп!.. — заорал один из них в общий канал, бросая карабин.

Захар не остановился.

Он молча поднял деструктор. Тонкий луч каталитической плазмы полоснул по ранцу системы жизнеобеспечения наемника. Баллон со сжатым кислородом мгновенно сдетонировал, превратив наемника в ослепительную огненную вспышку, которая тут же погасла в безвоздушном пространстве.

Последний абордажник вжался в угол, трясущимися руками пытаясь вытащить гранату из поясного подсумка.

Захар сократил дистанцию в один прыжок, включив маневровые движки. Его левая рука в тяжелой перчатке, усиленная `[Взглядом Разрушителя]`, метнулась вперед и сомкнулась на шлеме наемника.

Пальцы Баулина с легкостью промяли закаленный бронепластик, словно он был сделан из фольги.

— Кто командует корветом? — глухо спросил Захар. Звук его голоса передался через прямой физический контакт шлемов.

— Пошел ты... крыса астероидная... — прохрипел наемник, захлебываясь слюной от ужаса.

— Неверный ответ.

Пальцы Захара сжались сильнее. На молекулярном уровне бронестекло визора пошло сеткой микротрещин. Вакуум начал вытягивать воздух из легких наемника сквозь свистящие щели.

— Стой! Стой!! — взвыл пират, суча ногами по полу. — Капитан Зуб! Он на «Гиене»! У них приказ... стереть станцию, если десант не выйдет на связь через десять минут! Торпеды с антивеществом... у них две торпеды в носовых аппаратах!