В плену сводного

Фигура в углу едва различима — лишь контуры, тени, игра света и тьмы. Но глаза… Они горят, пронзая меня насквозь, будто знают всё, что я пытался скрыть даже от себя.

— Ты… — голос Ники срывается, выходит хриплым, чужим.

Ответа нет. Только молчание, густое, осязаемое, словно вязкая смола. Оно обволакивает, давит, заставляет мышцы сжиматься в ожидании удара.

Я делаю шаг вперёд. Пол под ногами едва слышно скрипит — звук режет слух, будто нож по стеклу. Ещё шаг. Ещё.

В воздухе пахнет страхом. Её страхом. И чем‑то ещё — острым, металлическим. Кровью? Или это просто воображение, разогнанное адреналином до предела?

Глаза в темноте не двигаются. Они следят. Оценивают. Ждут.

«Беги, дурочка», — шепчет внутренний голос.

«Бесполезно», — рычит другой.

Я замираю в метре от фигуры. Рука сама тянется к выключателю.

Щелчок.

Яркий свет бьёт по глазам, заставляя зажмуриться. Когда зрение возвращается, в углу… никого.

Только зеркало.

Моё отражение.

Горящие диким пламенем глаза. Растрёпанные волосы. Сжатые в кулаки ладони, на которых белеют следы от ногтей.

Тишина.

Резко поворачиваюсь, слыша шаги за дверью. Пинаю её и выскакиваю из комнаты.

— Стой, блять! — цежу сквозь зубы, утыкаясь взглядом в спину Ники, которая пытается убежать.

Пытается… Зря. Поздно. Уже слишком поздно. Зверь проснулся и не успокоится, пока не получит своё. И тут груша не поможет. Тут нужна она.

Все грязные фантазии, мысли, которые не давали мне покоя с того самого момента, как я впервые увидел эту грёбанную Нику, всё это как лава рвётся наружу.

Прибавляю шаг.

Я вижу её спину. Вижу, как она оборачивается и испуганно смотрит на меня. она всё чувствует. Всё понимает. Но всё равно надеется, что сможет спастись? Дурочка.

Эта игра забавляет меня и я позволяю девчонке побегать.

— Отстань от меня! Ненавижу! Ты урод! Из-за тебя мы здесь! из-за тебя! Ненавижу! — кричит она и я легко считываю отчаяние в её голосе.

Ускоряюсь, когда вижу, что Ника забегает в какую-то комнату и пытается закрыть дверь. С силой толкаю её и она распахивается.

Девчонка, уставившись на меня, пятится спиной к стене.

— Что ты там сказала? — щурюсь я и впиваюсь в неё взглядом.

Меня даже трясёт от возбуждения. Яйца наливаются и в штанах становится тесно. Член колом стоит, выпирая.

— Как ты меня назвала? — медленно иду к Нике.

На ходу тяну с себя майку и отбрасываю её в сторону.

— Ты урод! — повторяет она, но в голосе уже нет той уверенности. — Это же ты! Ты всё! Как ты мог?! Ты!

Взгляд её опускается сначала на мою голую грудь с подрагивающими мышцами груди. А потом скользит ещё ниже. Округляет глаза, заметив торчащую ширинку.

Мотает головой и продолжает отступать, пока я иду на неё.

— Нет, Артур! Нет! Ты же не сделаешь этого!

А что с голосом? Откуда такая покорность? Где эта злоба и ненависть?

Боится.

Думает, сможет всё развернуть. Успокоить меня?!

— Я привык делать то, что хочу, — усмехаюсь я и кладу руки на ремень на джинсах. Начинаю расстёгивать их. — У меня секса не было хуеву тучу времени, недотрога. Да и у тебя, уверен, чешется. Столько без члена! Иди сюда!

— Ты не понял! Это не так! — спорит она. — Я… я…

Достала. Резко дёргаюсь к ней и хватаю за запястье. Подхватываю и закидываю на плечо.

На втором этаже огромная кровать. Вот там я и покувыркаюсь с недотрогой. Хватит себя сдерживать. Мне это нужно. Иначе…

Глава 39. Ты думаешь, я боюсь?

Воздуха не хватает. Я жадно глотаю его ртом и не могу вдохнуть словно. В отчаянии стучу по спине этого гада, который вообще не обращает на это внимания. Быстрыми шагами несёт меня куда-то. Ещё и по попе шлёпает, заставляя взвизгнуть.

Громко выдыхаю, когда он просто бросает меня на огромную кровать в комнате на втором этаже. Упираюсь локтями и приподнимаюсь. Осматриваюсь, облизывая пересохшие от волнения губы.

— Я всё слышала! — шиплю, глядя ему в глаза. — Я всё знаю!

— Ничего ты не знаешь, дурочка! — скалится он.

— Ты! Ты понимаешь, что это преступление?! Ты обманываешь отца! Ты удерживаешь меня!

— Я, блять, спас тебя! — рычит он.

Оказывается на кровати и нависает надо мной.

Мой взгляд упирается в его голую грудь, которая сейчас ходуном ходит.

— Ненавижу тебя! — цежу я, снова глядя ему в глаза.

— Взаимно, блять!

— Тогда пусти!

— Чтобы трахаться, ненависти хватит! — ухмыляется нагло он и толкает меня в плечо.

Толкает сильно и я падаю на спину. Снова пытаюсь встать.

— Ты сама напросилась! — хрипло произносит он. — Довела, блять! Сидела бы тихо и не высовывалась на глаза! Но ты же тоже хочешь!

— Ты больной! Псих! — кричу я, понимая, что никто не поможет мне.

Только я сама могу хоть как-то попробовать вырваться из его плена. Что я теряю? Он и так зол, вне себя от ярости.

— Сучка… — хрипит он, приближаясь.

Я вижу, как дрожит его тело. Опускаю взгляд и замечаю, как торчит его ширинка. штаны так натянулись, что смахивают на палатку. И я понимаю, что у него стоит!

Это же эрекция!

В панике я собираю остатки сил и обеими руками толкаю его в грудь. Подскакиваю, занося ногу для удара в пах, но Артур оказывается быстрее. Он перехватывает мою щиколотку и резко дёргает — я вновь оказываюсь на спине.

Артур не скрывает усмешки, но мне, всё‑таки, удаётся вырваться из его рук. Или он просто позволяет мне это? Может, он всего лишь играет?

Боясь повернуться к нему спиной, я медленно отступаю от кровати, не отрывая взгляда от Артура. Он спрыгивает с постели и неспешно шагает ко мне.

Улыбка окончательно сходит с его лица. Взгляд тяжелеет, становится по‑настоящему опасным. Меня пробирает мороз от этого пристального, ледяного взора.

Его глаза будто проникают вглубь меня, впрыскивая в кровь коктейль из страха и ненависти.

Я отступаю шаг за шагом, пока спина не упирается в холодную стену. Пространство закончилось. Больше некуда бежать.

Артур приближается — неторопливо, словно хищник, уверенный в своей добыче. Его глаза по‑прежнему пригвождают меня к месту, будто невидимые ледяные крючья впиваются в кожу. В воздухе витает запах пота и адреналина — мой собственный страх становится осязаемым.

— Ну что, достаточно поиграли? — его голос звучит низко, почти шёпотом, но в нём слышится сталь.

Я сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони. Боль отрезвляет. Нужно собраться. Найти выход. Любой.

Взгляд мечется по комнате: дверь слишком далеко. Окно? Заперто. На тумбочке — лампа, но до неё не дотянуться.

Артур делает ещё шаг. Теперь между нами не больше метра. Я чувствую тепло его дыхания.

— Ты думаешь, я боюсь? — вырывается у меня, и голос звучит увереннее, чем я ожидала.

Он замирает. На долю секунды в его взгляде мелькает что‑то… удивление? Интерес?

— О, ты боишься, — произносит он, и в интонации проскальзывает почти нежность, от которой становится ещё страшнее. — Просто пока не осознаёшь этого до конца.

Я резко вдыхаю. В голове вспыхивает мысль: этот страх какой-то другой. Словно я сама хочу его испытать.

Он не произносит больше ни слова. Только смотрит. И в этом взгляде — бездна, в которую меня медленно затягивают.

— Отойди, — шепчу, из последних сил пытаясь не дать ему понять, что боюсь.

Но он лишь усмехается своей опасной ухмылкой и приближается.

Отступаю, пока не касаюсь спиной холодной стены, от которой дрожь пробегает по всему телу. Или это от страха?

— Не трогай меня! — срываюсь на крик в отчаяние.

— А то что? — хищный блеск в глазах моего преследователя.

Ещё одно движение и он оказывается так близко, что я вся сжимаюсь и перестаю дышать.

Глава 40. Падение

Резко оказываюсь рядом, дурея от её запаха. Он заполняет меня. Проникает в кровь и разносится по венам.

— Отойди! — Ника вспыхивает и начинает бить меня кулаками по плечам. — Ты! Уходи! Это всё из-за тебя! Ты! Ненавижу!

Я хватаю её за плечи и пытаюсь прижать к себе.

— Нет! Отпусти! — вырывается она. — Ненавижу!

Дёргается в моих руках. Одной рукой шлепаю её по заднице, впечатывая в себя. И стискиваю зубы. Потому что член прижимается к виляющим бедрам.

Сукааааааа.

Наклоняюсь. Ника, похоже, пугается. Часто дышит и не сводит с меня взгляда.

— Ненавижу, — шипит едва слышно уже почти в губы.

— Мне этого достаточно, — говорю я и со всей силы впиваюсь в её рот.

Сжимает зубы. Не впускает меня. Хватаю её за подбородок и пальцами надавливаю на скулы, трясу её. Открывай! Я всю тебя сегодня попробую. Всю!

Но Ника так и не открывает свой рот. Отпускаю её и пальцами сжимаю подбородок, тяну вниз.

Она отчаянно мотает головой, пытается оттолкнуть меня.

Я дышу так часто и так громко, что кажется чувствую, как ноздри расширяются.

— Ну же, Ника, — большим пальцем вожу ей по губам. — Ты же хочешь, чтобы тебя трахнули. Давно ждёшь. Напрашиваешься.

Её руки мешают мне и я захватываю её за запястья и отвожу руки за спину. Удерживаю там одной рукой, а второй лезу ей в штаны.

— Пусти меня, Артур! — хнычет девчонка, извиваясь в моих руках.

— Ну, тихо, — хриплю я, решаю действовать по-другому. — Давай-ка я помогу тебе расслабиться.

— Артур, пожалуйста, — на выдохе произносит Ника, когда я пальцами уже лезу ей в трусы.

Сука. Не могу больше. Член каменный. Чувствую напряжение и то, как сжимаются яйца.

Хочу её. Не рот. А дырку. Рот тоже трахну. И задницу. Всё попробую. Всё моё будет.

Опять впиваюсь пальцами в щеки Ники и целую её.

Теперь уже мой язык без труда проникает в сладкий рот. Толкаюсь туда. Пару раз ударяю в посмевший вылезти мне навстречу язычок и потом уже трахаю её рот без препятствий. Глубоко просовываю язык, сильнее надавливаю пальцами.

Ощущаю, как девка мычит мне в рот. Наверное, ей больно. Но я так хочу. Так хочу её целовать. Даже не целовать, а трахать. Иметь её рот. До боли. До стонов.

Прикусываю её нижнюю губу и тяну. Хлопаю обеими ладонями по заднице и подкидываю её наверх.

Разворачиваюсь с ней, делаю пару шагов и бросаю Нику на кровать.

Девчонка садится и испуганно таращится на меня.

Я наблюдаю за ней и, не сводя с неё взгляда, тяну верёвку на поясе спортивных штанов. Ослабляю резинку и рукой лезу в штаны. Сжимаю ноющий член.

Мне нравится видеть страх Ники. То, как она пытается спастись.

Оглядывается. Резко вскакивает с кровати и бежит к двери. Но успевает сделать всего пару шагов, как я обхватываю её за талию, приподнимаю и опять швыряю на кровать. Теперь уже лицом вниз. И, пока она не встала, сам наваливаюсь на неё. Ложусь полностью, придавливая к кровати. Та жалобно скрипит.

— Ну что, Ника, — говорю я, убирая волосы с её лица и толкаясь бёдрами. Несильно, едва ощутимо. Я же ещё в штанах.

Но даже это движение доставляет мне удовольствие.

Тяну с неё штаны. И рукой шлёпаю и сжимаю задницу в трусах.

— Артур, отпусти меня. Мы не должны… не можем... Пожалуйста, Артур...

Договорить ей не даю.

Опять наваливаюсь и ладонью закрываю рот. Она ломает весь кайф своими разговорами.

Коленкой раздвигаю ей ноги и просовываю руку под Нику. Лезу в трусы. Пальцами провожу по нежной коже и хрипло стону. Сладкая.

В голове туман. Толкаю средний палец между складок. Опа. Сучка. Что это у нас тут? Пальцем ощущаю смазку. Потекла сучка.

— Течёшь, Ника, — усмехаюсь ей в ухо и кусаю за мочку.

Мычит мне в ладонь и пытается мотать головой.

Хочет сказать, что нет?

Достаю из неё палец и кладу на клитор. Уже такой упругий. Надавливаю и Ника стонет мне в руку и пытается приподнять бёдра.

Ухмыляюсь и начинаю теребить горошину.

Ладонью чувствую, как часто дышит Ника. Часто и горячо. Когда я ускоряюсь, она прикусывает мой палец и стонет. Останавливаю движения пальца и она сама начинает водить бёдрами по нему.

Сучка.

Всё.

Убираю руку, приподнимаюсь и тяну вниз штаны вместе с боксёрами. Обхватываю пальцами каменный ствол. Ударяю им по заднице девки и она понимает, что это.

Опять мотает головой и мычит что-то. Руками пытается ухватить меня.

Трусы.

Отпускаю член и стягиваю кружевную ткань. Резкий рывок и тряпка отлетает в сторону.

Протискиваю член между упругих ягодиц, вожу им.

Мычание Ники становится громче.

Даю свободу её рту, потому что хочу слышать её. И быстро, не давая Нике опомниться и набрать воздуха в легкие, приподнимаю бёдра, приставляю член к