Номер с видом на шторм

— Вы собирались остаться? — спросила я.

— На сезон. Нужно было разобраться с отцовскими делами.

Он перевернул страницу, но мы оба уже не читали.

— Десятый сезон? — спросила я.

— Да.

Из коридора донёсся звонок стойки. Михаил посмотрел на часы и встал. Я осталась у стола, собирая в папку части разорванного конверта — не потому, что работа не могла подождать. Мне хотелось дождаться, пока он вернётся.

Глава 5. По сухому песку

В пятницу после обеда я испортила собственный выходной.

Сначала собиралась пройти до маяка. Потом заметила на «Мае» ещё один ослабевший участок, потом решила закончить карту повреждений. В четыре позвонила Даша, и я сказала, что уже выхожу.

— Ты сидишь, — ответила она.

— Откуда знаешь?

— У тебя голос человека, который держит телефон плечом.

Я переложила телефон в руку.

Мы поговорили про Казань. Кирилл прислал условия: хорошая сумма, проживание, дорога, но все материалы проекта уходили в портфолио бюро без отдельного указания исполнителей. Я могла перечислить работу в резюме после согласования.

— Ты можешь предложить свои условия, — сказала Даша.

— Могу. И не получить работу.

— Да. Это тоже вариант. Но ты ещё даже не спросила.

С Дашей трудно было жаловаться: она редко позволяла превратить неотправленное письмо в трагедию.

Я закрыла ноутбук и вышла.

Михаил стоял у бокового входа, менял лампу над ступенями. Увидев меня с фотоаппаратом, кивнул в сторону моря.

— К маяку? По нижней тропе сейчас сыро. Идите через сосны.

— А вы давно там были?

Он подумал.

— Осенью.

— Тут пятнадцать минут.

— До котельной две. Я там чаще.

Я застегнула куртку.

— Пойдёмте. Раз уж умеете советовать дорогу.

Он посмотрел на лестницу, на коробку с лампами, на часы. Я уже пожалела о предложении.

— Мне нужно десять минут, — сказал он.

Я ждала у ворот. Михаил вышел в другой куртке, без рабочего телефона. На вопрос, не случится ли без него ничего страшного, показал второй аппарат.

— Тимур знает этот номер.

По тропинке мы шли молча. Воздух был холодный, но солнце вышло из-за облаков. Между соснами блестела вода. У лестницы к пляжу Михаил пропустил меня вперёд, и я поймала себя на том, что слишком внимательно чувствую его присутствие за спиной.

На песке оказалось теплее. Я расстегнула шарф. Ветер тут же вынул из причёски прядь и бросил мне в рот.

Михаил засмеялся.

— Не помогайте, — сказала я, выплёвывая волосы. — Я справлюсь.

— Я пока только смотрю.

Мы пошли вдоль воды. Он рассказал, что в детстве собирал выброшенные морем дощечки и строил из них плоты для игрушечных солдатиков. Солдатики тонули. Плоты иногда возвращались.

— У вас были братья?

— Только Вера. Она требовала пассажирский флот и расписание.

Я представила её в ярких носках, с маленькой тетрадью, и рассмеялась.

У маяка был киоск. Михаил купил кофе, я — булочку с сыром. Мы поделили её на парапете, сидя на моём сложенном пакете. В какой-то момент он потянулся смахнуть крошку с моего рукава, но остановился, и я сама подставила руку.

Это вышло глупо и слишком заметно. Мы оба посмотрели на рукав.

— Спасибо, — сказала я.

— Пожалуйста.

По дороге обратно он спросил, почему я занимаюсь тканями. Я рассказала про бабушкин вышитый занавес и про то, что в училище собиралась расписывать керамику, но случайно попала в мастерскую, где снимали с подрамника огромный театральный задник. Меня тогда поразило, сколько людей нужно, чтобы осторожно поднять мягкую вещь.

— А вы почему стали инженером?

— Хотел, чтобы от моих расчётов что-нибудь работало.

— Работало?

— Иногда даже то, что рассчитывал.

Он улыбнулся, и я вдруг захотела прикоснуться к его лицу. Так ясно, что пришлось посмотреть на море.

У лестницы телефон всё-таки зазвонил. Михаил ответил, выслушал, объяснил, где лежит запасной ключ от номера. Разговор занял полминуты. Он убрал телефон и не ускорил шаг.