Истинная вождя нарксов

Джунгли сомкнулись за ними. Воздух здесь был густой и влажный, пахнущий сырой землей и зеленью. Аиша попыталась вырываться из крепкой хватки, но монстр прижал к себе сильнее.

Его ноги ступали по мягкой, покрытой мхом и папоротником почве с удивительной для его габаритов ловкостью и скоростью. Аиша, трясясь на его плече, видела лишь мелькающую под ногами землю, переплетение гигантских корней и причудливые, почти черные листья, яркие розовые и желтые цветы. Шум битвы быстро остался позади.

Монстр не останавливался, пока не выбежал на небольшую поляну, освещенную тусклым светом, пробивавшимся сквозь плотный полог переплетенных лиан. Здесь он, наконец, замедлил ход и осторожно опустил ее на землю.

Аиша задыхалась от ужаса и слез. Она отползла назад, пока спина не уперлась в ствол дерева, и лишь тогда подняла взгляд на своего похитителя.

Громадный, метра под два ростом, босой в одних штанах из грубой ткани. Сплошные мышцы бугрились под фиолетовой кожей, покрытой шрамами и странным светящимися голубыми рисунками, длинный хвост с темной кисточкой на конце, который плавно извивался за его спиной. Черты лица были грубыми, но привлекательными. Янтарные глаза горели жаждой.

Он стоял, тяжело дыша. Его взгляд жадно бродил по ее телу. Язык прошелся по губам. Аиша невольно проследила за этим движением и сглотнула. Монстр показался ей… привлекательным?

Боже! Она явно головой ударилась при падении.

Мужчина, а это явно был он, судя по внушительной выпуклости на штанах, медленно опустился перед ней на корточки. Он протянул руку, и его пальцы осторожно коснулись ее щеки, затем пряди волос. Он что-то говорил, низко и гортанно. Его рука скользнула ниже, ощупывая ткань ее платья, скользнула в вырез и сжала одну грудь. Мужчина снова облизнулся и что-то удовлетворенно пророкотал.

— Нет! — Аиша попыталась оттолкнуть его руки. Его дыхание опалило жаром ее лицо, когда он склонился ниже, всматриваясь в нее. — Пусти меня!

Холодный и тошнотворный ужас сковал ее. Он осмотрел ее, как добычу, задал вопрос, глядя прямо в ее глаза. Аиша, трясясь, покачала головой. Она ничего не понимала.

— Пожалуйста, не надо! — Аиши самой было стыдно, как жалко и скуляще звучал ее голос. Она ударила кулачками по широкой груди незнакомца, но тот не сдвинулся даже на миллиметр. — Пусти меня!

— Ми’илта рах?

— Я тебя не понимаю!

Мужчина жадно вдохнул ее запах и лизнул шею, Аиша задрожала и снова попыталась вырваться.

— Пусти, извращенец!

Фиолетовый нахмурился. Он положил ладонь ей на грудь, чуть выше сердца. Его ладонь была обжигающе горячей. Аиша вздрогнула и отшатнулась.

Он убрал руку, в глазах мелькнула досада. Он что-то резко пробормотал, встал и отошел. Начал мерить поляну шагами, хвост бил по воздуху, мужчина продолжал говорить то ли с ней, то ли с самим собой. В его речи слышалось одно повторяющееся слово «К’тари».

Он был отвлечен, его внимание ослабло. Инстинкт требовал от Аиши бежать, и на этот раз она не стала медлить, вскочила и ринулась прочь, в густую чащу, не оглядываясь, глухая ко всему, кроме бешеного стука сердца.

Сзади раздалось изумленное ворчание, а затем оживленный, азартный рык. Охота началась.

Глава 5. Дарахо

Вихрь битвы еще кружил в крови, огонь ярости не угас в жилах, а в груди уже бушевало нечто новое, заглушающее все. Дарахо успел потерять надежду на связь к’тари. Ведь большинство мужчин племени обретали ее в шестнадцать лет, а ему было уже тридцать.

У них не хватало женщин. Последняя война племен унесла слишком много жизней. Девять свободных самок на почти сорок самцов. Остальные были или слишком молоды, или больны, или уже слишком старые, чтобы выносить потомство. Священная связь к’тари образовывалась только между парой, которая могла принести в мир детенышей.

Стоило Дарахо увидеть странную маленькую самку, как в его груди зажегся огонь. Он прокатился по всему телу, воспламеняя нервные окончания. Рык вырвался из горла. Он должен был сделать ее своей.

Когда он швырнул ее за свою спину, прикрывая от бледной, щелкающей твари с огненной палкой, он сделал это по зову к’тари, требующей защитить свою пару любой ценой.

Он убил ее врага не просто в ярости. Он растерзал его с ликованием, с дикой, экстатической жестокостью, потому что каждая капля чужой крови была клятвой: «Никто не коснется той, что принадлежит мне».

А теперь она сидела у подножия дерева, его к'тари, и он мог рассмотреть ее. И чем больше он смотрел, тем сильнее было изумление, смешивающееся с жгучим желанием.

Она была хрупкой, со сливочно-белой кожей и темными спутанными волосами. Без здорового фиолетового или синего оттенка, без защитных светящихся узоров. Лишь щечки и уши были чуть розоватыми. Как она выжила, будучи такой мягкой?

Распахнутые глаза цвета пасмурного неба, голубые, полные воды, которая стекала по ее щекам. Он никогда не видел таких глаз. Ее пухлые розовые губки были приоткрыты. Самка быстро дышала. Ее упругая небольшая грудь поднималась и опускалась. Это возбуждало и смущало одновременно.

Дарахо протянул руку и прикоснулся к ее лицу. Кожа была разгоряченной и нежной. Самка дрожала и пахла сладко, как нектар. Ее запах сводил с ума.

Он хотел спросить ее имя. Открыл рот, но вместо слов из груди вырвался лишь низкий стон желания. Дарахо хотел ее, прямо здесь и сейчас. Прижать к земле, вдохнуть ее стон, почувствовать, как это мягкое тело извивается под ним, смешать их запахи так, чтобы ни у кого не осталось сомнений она отмечена им, она принадлежит ему. Инстинкты требовали закрепить связь, утвердить право.

Его пальцы скользнули по странной, тонкой ткани, скрывающей ее тело, нащупали округлость груди. Она была маленькой, помещалась в его ладони. Ее сердцебиение, частое, как трепет пойманной птицы, отдавалось у него в ладони, когда он прижал руку к ее груди. Жар желания вспыхнул с новой силой.

И тут он почувствовал ее страх в полную силу. Не настороженность, а леденящий, парализующий ужас. Кислый запах исходил от нее волнами, заглушал ее истинный аромат. Она смотрела на него, как на чудовище. Не на самца, достойного связи, а на врага, насильника, на смерть. Пыталась оттолкнуть маленькими ручками.

Досада, горькая и острая, кольнула сердце. Почему она боится? Разве она не чувствует зов? Разве ее кровь не поет в унисон с его? Или… или он недостоин? Может, его шрамы слишком уродливы?

Дарахо отшатнулся. Его собственный рык, теперь полный разочарования и смятения, вырвался наружу. Он отвернулся, не в силах смотреть в эти полные слез дождевые глаза. Он зашагал по поляне, пытаясь вышибить из головы ее запах, унять бурю в крови. Хвост нервно бил по воздуху, выстукивая ритм его негодования.

— К'тари, — бормотал он сам себе, снова и снова, как заклинание.

Он оставил ради нее своих товарищей, унес ее подальше от опасности, а она его отвергла. Дарахо чувствовал себя идиотом.

Краем глаза он вдруг уловил движение. Она вскочила и… побежала. Все внутри Дарахо замерло на мгновение, а потом взорвалось ликующим пониманием.

Охота.

Конечно! Как он мог быть таким глупым? Она не боится. Она согласна, просто следует древнему пути! Самка бежит, проверяя силу, ловкость и решимость самца. Она дает ему шанс доказать, что он достоин быть ее парой, что он сможет догнать и удержать ее. В их племени самки быстрее, изящнее, они рождены, чтобы ускользать. Это брачная игра, танец выживания и желания.

Вся досада и недоумение испарились, сменившись чистейшим, диким азартом. Его губы растянулись в оскале. Сердце забилось быстрее от предвкушения. Его к'тари не была слабой или испуганной. Она была мудрой! Она знала обычаи, даже будучи чужеродной. Она бросила ему вызов.

Дарахо издал новый рык, полный торжествующей радости. Она была не похожа на сильных высоких женщин его племени. Без мощного хвоста для баланса, с тонкими длинными ножками и небольшими стопами, самка была медлительна и часто спотыкалась, но он дал ей фору, чтобы они оба смогли насладиться игрой.

«Беги, моя к’тари», — подумал он, и его тело напряглось. — «Покажи мне, на что ты способна. А я покажу тебе, что достоин быть твоим».

И с мощным толчком, от которого содрогнулась земля, Дарахо ринулся в погоню. Охотник, наконец-то нашедший свою истинную пару.

«К’тари».

Глава 6. Аиша

Сердце Аиши колотилось, будто пыталось вырваться из груди. Ноги заплетались в лианах, ветки хлестали по лицу и рукам, оставляя тонкие, горящие полосы. Она бежала, не глядя, движимая одним инстинктом — оказаться подальше от фиолетового монстра, от его обжигающего взгляда и странных, пугающе приятных прикосновений.

Убежать. Спрятаться. Переждать.

Джунгли пугали. Воздух был густым и тяжелым, дыхание, сбитое бегом, давалось тяжело, перед глазами начало плыть. Вокруг слышались щелчки, шелест, шорохи, от которых холодела спина.

Аиша споткнулась о скользкий корень и едва удержалась, ухватившись за ствол какого-то дерева с шершавой, липкой корой. Остановилась на секунду, чтобы отчаянно глотнуть воздуха. В ушах шумело. Она огляделась: удалось оторваться?

И тут же из зарослей прямо перед ней выпрыгнул монстр. Несмотря на пробежку, он совсем не запыхался. Еще и выглядел невероятно довольным.

Паника снова ударила в голову. Аиша рванулась в сторону, но было уже поздно. Он настиг ее одним стремительным движением, но не сбил с ног, а будто бы обвил своим телом, поймав в ловушку из рук и плотно прижал к себе. Запах его кожи, крови и чего-то дурманяще пряного накрыл ее с головой. Она вскрикнула, начала молотить кулаками по его груди, по плечам, но это было бесполезно. Монстр уложил ее на траву, нависнул всем своим огромным телом.

— Нет! Отстань! Пусти! — От криков Аиши несколько птиц взметнулись с веток и с шумом разлетелись в стороны.

Он что-то низко прорычал в ответ. Большие пальцы с неожиданной ловкостью зацепились за тонкий материал платья на плечах. Раздался резкий, рвущий звук. Ткань легко поддалась, разойдясь на части. Прохладный воздух джунглей коснулся обнаженной кожи. Сквозь страх вдруг скользнуло неуместное возбуждение. Внизу живота сладко потянуло.

— Нет, не трогай! Не смей! — Аиша забилась в истерике, пытаясь прикрыться руками, но он ловко отводил их в сторону, его движения были быстрыми и решительными. Еще один рывок, и платье сползло с нее полностью. Она осталась почти обнаженной перед этим чужим существом.

Он жадно рассматривал ее тело, обводя руками плечи и грудь, накрыл большими ладонями холмики и чуть сжал. У Аиши невольно вырвался стон. Она ждала, что он будет груб, причинит ей боль. Но монстр смотрел на нее с каким-то восторгом и действовал нежно, словно боясь сломать.

Когда он склонился над ней, его горячее дыхание обожгло кожу. Аиша зажмурилась, готовясь к худшему, но его нос лишь коснулся щеки, а затем век и, наконец, спустился к губам. Он обнюхивал ее, как животное.

Аиша резко вздохнула, приоткрыв рот, и монстр остановился. Высунул язык и… лизнул.

— Перестань, — тихо попросила девушка, ее ладони лежали на его груди, но она больше не пыталась его оттолкнуть.

От него так приятно пахло, голова кругом шла. И эти мышцы. Аиша царапнула его грудь ноготками, а он вдруг одобрительно заурчал и снова лизнул, а она его укусила.

Хотела остановить, но вместо это кажется сделала ему приятно, потому что он на укус не рассердился, а вдруг прижал свой рот к ее и запустил язык.

Целоваться этот инопланетный мужик не умел, и Аиша не собиралась его учить, разве что немного. Поцелует в ответ и, может, он ее тогда отпустит.

Она убеждала себя, что просто пытается выжить, вот только правда была в том, что этот фиолетовый парень быстро учился и целовать его было приятно. По всему телу пробежало желание. Дикое, иррациональное, чуждое ее испуганному сознанию, желание. Ее собственное тело предавало ее, отвечая на прикосновения.

Она хотела его. Боже, она хотела этого дикаря с клыками и горящими глазами! И этот конфликт, между животным страхом и таким же животным влечением, сводил с ума.

Его поцелуи стали спускаться ниже. По шее, по ключицам, по груди. Она застонала, не в силах сдержаться.

Он опустился еще ниже. Сильные руки раздвинули ее бедра. Аиша замерла, не зная как реагировать, попыталась вырваться, но он дернул ее обратно, набрасываясь на нее с голодным остервенением.

Волна совершенно нового, ослепительного ощущения накрыла ее с головой, смывая на мгновение и страх, и мысли. Она вскрикнула, ее пальцы вцепились в его черные волосы, собранные в хвост, не зная, толкнуть ли его прочь или притянуть ближе.

Он вылизывал ее жадно, запуская язык глубоко внутрь, возвращался к губам, ласкал клитор, посасывал его, чуть задевая клыками, заставляя ее дергаться и биться в своих руках.

Ее тело выгнулось, полностью отдаваясь странной, жгучей неге, которую он дарил. Мир сузился до этих ощущений, до его низкого, одобрительного рыка, до огня, разливающегося по ее жилам.

Когда волна отступила, оставив ее слабой и дрожащей, он поднялся над ней. Его янтарные глаза были полны торжества, одержимости и неугасимого огня. Он был возбужден, и Аиша увидела, насколько. Его член, с легким изгибом и странной, ребристой структурой, был угрожающе толстым и длинным.

Весь страх, отогнанный на время наслаждением, вернулся с утроенной силой. Нет. Нет, она не может. Это ее разорвет. Убьет.

Он увидел ее взгляд, глаза, снова полные чистого, немого ужаса, двинулся было вперед, но она зажалась, отчаянно прикрываясь руками, издав тихий, жалобный звук.

И он… остановился.

Сначала в его глазах было лишь непонимание, почти обида. Потом она увидела, как в них мелькает внутренняя борьба. Его челюсти сжались, он тяжело дышал, облизывая губы.

Но он отступил. Отполз от нее и сел на пятки, его плечи опустились. Он что-то прошипел, и в этом звуке слышалась и ярость, и разочарование. Хвост раздраженно ударил по земле.

Аиша, дрожа, попыталась натянуть на себя остатки разорванного платья, чтобы хоть немного прикрыться от его взгляда. Она отчаянно пыталась осмыслить произошедшее. Он хотел ее. И она, как бы ни хотелось признаваться, в какой-то момент тоже хотела его.

Марк был ее первым и единственным. До того, как впервые заняться сексом, они встречались почти полгода. А этого… нет, она не может называть его монстром, этого мужчину она видит первый раз в жизни и уже с готовностью раздвигает ноги. Может, на том корабле ей не только имплант поставили, но и чем-то накачали? Как еще иначе объяснить тягу к этому странному пришельцу?

Аиша совсем запуталась. Мужчина больше не пытался ее принудить к сексу, но и не уходил. Внизу живота все еще тянуло, а между ног ощущалась пустота… Она не знала, что страшнее: то, что он мог сделать с ней тогда… или то, что он этого не сделал.

Глава 7. Дарахо

Дарахо сидел перед своей самкой и пытался понять, что он сделал не так. Он чувствовал сладкий аромат ее возбуждения, но еще сильнее был запах страха. Еще пару минут она дрожала в его руках от удовольствия, а сейчас снова пятится и пытается скрыть тканью свое прелестное тело от него.

Почему?

Вопрос отравил ликование от того, что только что произошло. Она была его к'тари. Их души и тела предназначены друг другу.

Он доказал свою силу в битве, проявил ловкость в погоне. Он был нежен с ней, хрупкой и странной. Он вкушал ее сладость, довел до крика наслаждения, и ее тело ответило ему жаром и дрожью. Все было так, как должно быть в древнем танце соединения.

Но как только он попытался перейти к главному — к священному акту слияния, она снова испугалась, смотрела на его тах (мужское начало) не с жаждой и нетерпением, а как на угрозу.

В его мире вхождение самца в самку было высшей точкой доверия. Это был не просто акт зачатия. Это был миг, когда «к’тари» становилась осязаемой: души, тела сливались в одно целое. Самка открывалась, принимая самца в самое сокровенное, доверяя ему свою уязвимость. Самец вручал ей свою силу и семя, клянясь защитой.

Отказ от этого, страх перед этим… это было немыслимо. Это могло означать только одно: она отвергает связь. Она считает его недостойным.

Едкая горечь поднялась у него в горле. Он, вождь племени, отвергнут своей собственной парой. Его тах, источник гордости любого самца, был для нее отвратителен.

Но не мог же он просто взять и уйти, оставив ее одну посреди джунглей. Ее разорвет даже детеныш дикой кошки.

— Не бойся, — сказал он, но самка лишь шире распахнула глаза и задрожала сильнее прежнего.

От отчаяния хотелось рычать. Она его не понимала. Он прижал руку к груди и как можно мягче сказал:

— Дарахо, — а потом указал на нее.

Самка моргнула и посмотрела на его палец, он попытался снова.

— Дарахо, — и снова указал на нее.

— Эвоеия? — спросила она.

Он вздохнул и попытался снова. Она нахмурилась и повторила его движение. Прижала ладошку к своей груди:

— Ашьа, — указала на него, — Драх.

— Дарахо, — поправил он, — Аша.

— Ашьа, — повторила она, он довольно кивнул.

У его самки было красивое имя, оно подходило ей. Дарахо медленно поднялся и протянул ей руку. Она нерешительно посмотрела на него, но все же вложила свою ладонь в его и встала, неловко припав на левую ногу.

Дарахо тут же снова присел, чтобы осмотреть ее лодыжку. Она была распухшей, и едва он коснулся кожи пальцем, самка вздрогнула и пискнула от боли.

Он подхватил ее на руки и понес обратно к поляне. Сначала самка вертелась и возмущалась, что-то быстро говоря на своем странном мелодичном языке, но потом надулась и затихла.

Из чащи им навстречу бесшумно выскользнули двое его воинов — Арак и Торн. Их тела были измазаны чужой кровью. Они почтительно склонили головы, но в их глазах читалась напряженность.

— Вождь, — начал Арак. — Почти все серые твари мертвы, но нескольким удалось бежать вглубь джунглей.

— Потери?

— Ол и Эйф ранены, их уже несут в деревню.

— Хорошо, — отрывисто кивнул Дарахо, заставляя себя сосредоточиться на долге. — А другие? Те, что похожи на нее? — Он посмотрел на Ашу, которая съежилась, услышав речь, и смотрела на воинов расширенными от страха глазами.

Арак, более молодой и пылкий, не смог скрыть досады:

— Сбежали, вождь. Все, кроме этой. Ускользнули в заросли, пока мы бились с серыми. Мы послали по следу пару охотников, но… — он бросил быстрый, почти неодобрительный взгляд на Аишу, — джунгли здесь опасны. Особенно с наступлением темноты. Им тут не выжить.

Дарахо стиснул зубы. Остальные самки его к'тари были в опасности. Они могли быть ее сестрами по духу, ее племенем. Их потеря причинит ей боль. А гибель чужаков на его земле… это тоже была бы тень на его чести. Он — вождь. Его долг — защита племени и теперь, по праву связи, — защита к'тари и всего, что ей дорого. Но он не мог броситься на поиски сейчас. Не с ней. Не в таком состоянии.

— Я веду к'тари в деревню, — сказал он воинам. — Выставьте охрану у моей хижины. Двое у входа, двое снаружи по периметру. Никого не впускать. И… — он сделал паузу, и в его голосе зазвучала сталь, — ее не выпускать. Ни при каких условиях. Пока я не вернусь.

Арак и Торн обменялись понимающими взглядами. Приказ «не выпускать» касался не только чужаков, но и любопытных соплеменников. Вождь нашел свою к'тари.

— Сделаем.

Дарахо прижал к груди Аишу, как нечто хрупкое и бесценное, и двинулся в путь, его воины шли позади. Он нес свою к'тари через джунгли, уже не бегом охотника, а твердым шагом вождя, возвращающегося домой с самым важным трофеем.

Деревня встретила их настороженным молчанием. Соплеменники выходили из хижин, видя своего вождя, несущего бледное существо. Ему задавали вопросы, приветствовали, но Дарахо всех игнорировал. Он направился к дальней хижине, той, что стояла на отшибе, у самого края частокола. Он построил ее давно, когда еще надеялся встретить свою к'тари… но до сегодняшнего дня ни одна женщина не переступала ее порог.

Он вошел внутрь, уложил Аишу на груду мягких шкур в углу. Комната была сумрачной, прохладной, пахла дымом и сушеными травами.

В серых глазах все еще плескался страх, растерянность, усталость.

— Оставайся, — сказал он грубо, зная, что она не поймет слов, но, надеясь, что уловит интонацию приказа. Он ткнул пальцем в пол хижины. — Здесь. Безопасно.

Затем он вышел. У входа уже стояли двое проверенных воинов с копьями. Он встретился с каждым взглядом.

— Никого не пускать, и ее не выпускайте. Если попытается остановите, но осторожно.

Дарахо еще раз взглянул на плотно закрытый вход хижины. Внутри там была его судьба, его к’тари, его величайшая радость и его мучительная загадка. Она боялась его.

И теперь, когда долг звал его обратно к кораблю и на поиски ее сородичей, единственное, чего боялся он сам, — это того, что в его отсутствие эта хрупкая, напуганная самка найдет способ сбежать и пострадает.

Глава 8. Аиша

Аиша смутно помнила их путь из джунглей до деревни. Усталость от бесконечных переживаний и гонки в лесу взяла свое. Она прижалась к крепкой теплой груди мужчины и позволила себе уснуть.

Очнулась она, когда услышала новые голоса, их окружали фиолетовые монстры? Нет, так их называть она больше не могла. Они явно были разумны и слишком похожи на людей.

Женщины были почти такие же крупные, как и мужчины, все с короткими волосами, полными грудями и покатыми бедрами. Рядом с ними она выглядела мелкой и чересчур худой. Кожа у всех была насыщенного фиолетового цвета, у кого-то темнее, к кого-то светлее, но ярко-голубые рисунки были только у мужчин.

Деревня оказалась довольно большой, одноэтажные крепкие домики из глины с крышами из тростника и листьев. Много Аиша рассмотреть не успела. Мужчина отнес ее в один из домов и оставил одну.

Она чувствовала запах дыма, старой кожи, сухих трав, прохладу замкнутого пространства и тишину, нарушаемую лишь далекими, чужими звуками: гортанными криками, непонятными возгласами, каким-то низким гудением.

Подождав минут десять Аиша подобралась к выходу и приоткрыла дверь. Двое высоких мужчин тут же обернулись на нее и шикнули, она тут же юркнула обратно.

Этот фиолетовый черт посадил ее под охрану!

Аиша побродила по комнате, стараясь осторожнее ступать на больную ногу. Это ж надо было так неудачно подвернуть, теперь будет еще сложнее сбежать. И самое странное, что она даже не поняла, когда это произошло. Видимо страх и стресс притупили боль.

Мебели в комнате не было. На полу вязаные циновки. Небольшой очаг в центре, плетеная корзина со сложенными штанами, какими-то повязками. В углу сложены шкуры. У стены несколько копий, даже на вид слишком тяжелых. Аиша была уверена, что даже если ей удастся дотянуться до них, то использовать она их не сможет.

У очага лежал длинный белый нож. Она покрутила его в руке, вернулась к шкурам в углу и, закутавшись в одну из них, приготовилась ждать.

Память подбрасывала воспоминания одно за другим. Вечеринка, корабль инопланетян, безвольно лежащая девушка со свернутой шеей и Он. Джунгли. Требовательные, но нежные прикосновения чужих рук. Стыдный, неконтролируемый ответ ее собственного тела. И этот леденящий ужас при виде его... размера. Его взгляд, полный непонятной для нее боли. Она обидела его отказом?

Он назвал свое имя — Дарахо, попытался произнести ее. Получилось неправильно. Аша, а не Аиша. Но как он это произносил… С хриплым придыханием, осторожным благоговением.

Куда он делся?

Аиша крутила в руках нож. Ее мысли снова и снова возвращались к Дарахо. К его грубым, но удивительно осторожным рукам на ее коже. К его губам и языку, которые заставили ее забыть обо всем. К его горячему дыханию и тому низкому, одобрительному урчанию, которое вибрировало у нее в костях.

Отвращение к самой себе смешивалось с физическим воспоминанием того наслаждения, оставляя во рту привкус медной горечи и сладкой пряности.

— Что со мной не так?!

Она должна ненавидеть его. Бояться. А вместо этого ее тело, предательское и глупое, уже скучало по его прикосновениям, а ум лихорадочно пытался понять выражение его глаз, когда он отступил.

Время тянулось мучительно медленно. Свет за щелями постепенно угасал, в хижине становилось темно и холодно. Высокая фиолетовая женщина с жестким взглядом положила у входа свернутую ткань и две деревянных миски, одну с тушенным мясом и травами, другую с водой. Задерживаться она не стала, сухо кивнула и сразу ушла.

Аиша развернула ткань. Платье было простым и немного большим для нее, но лучше тех рваных грязных тряпок, что были на ней сейчас. Она быстро переоделась и посмотрела на миски.

Сначала ей хотелось отказаться. Кто знает, как ее желудок отреагирует на незнакомую пищу? Вдруг отравится? Но голод победил.

Еда оказалась на удивление вкусной, хоть и непривычной. Она съела все и выпила воду, а потом сидела в темноте, прислушиваясь к звукам деревни, затихающей на ночь. Охранники что-то говорили и говорили….