Его дорога - ее ожидание

Маргарита Галкина

Его дорога - ее ожидание

*ПРОЛОГ*

Могла ли я себе когда-то представить, что одна только мысль: "уехать жить к морю", на столько изменит мою жизнь?

В жизни каждого человека наступает период, когда мы задаем себе вопрос: Нравится ли нам наша работа? Место, в котором живем? В верном ли мы направлении? Чтобы хотелось изменить?

Но откуда беруться эти мысли?

На самом деле, они берутся из внешнего мира. То, что мы видим, слышим, ощущаем кожей и душой, – все это становится сырьем для мыслей.

Я долго рассуждала на тему, что меня держит в Сибири? Где дома, заводы и шахты сплетены одной паутиной. Город дышит дымом, даже снег выпадает серым. Только в старом парке воздух кажется другим – травяным, почти чистым. Но если подняться на холм, за деревьями снова виднеются трубы, копры и черные насыпи, окружившие город, словно крепостная стена.

В этом городе шахтеры возвращаются с черными лицами; заводские рабочие живут по сменному графику; старики расссказывают, как город вырос вокруг первой шахты; праздники связаны с шахтой и заводом.

Однажды я предложила маме переехать на юг – почти невзначай, между двумя глотками остывшего чая и разговорами о самых обыкновенных вещах. Мы сидели на кухне. За окном медленно темнел вечер, на стекле дрожали отражения фонарей, а где-то далеко за домами, уже начиналась ночь. Мама рассказывала что-то про соседку, про цены в магазине, про то, что зима в этом году особенно холодна. Я услышала ее в полуха, перебирая пальцами край скатерти, и вдруг совершенно спокойно сказала:

-А ты не хотела бы когда нибудь переехать на юг?

Сказала так, будто речь шла о новом пальто или поездке на выходные. Будто это не было предложением оставить дом, знакомый до последней трещины на подоконнике, улицу, на которой каждый двор хранит кусочек прошлого, соседей, знающих всю нашу семью по имени, и все, те, маленькие привычки, из которых незаметно складывается целая жизнь.

Она посмотрела на меня внимательно, чуть прищурившись, словно пыталась понять, шучу я или нет.

На юг? переспросила мама.

Ну да. Там тепло. Море рядом. Солнца больше. Можно было бы гулять каждый день, не ждать, когда закончится эта бесконечная зима. Я говорила легко, почти мечтательно, будто просто рисовала картинку в воздухе. Я не сказала ей, что давно думаю об этом.

Не сказала, что мне хочется не просто другой город, а другую жизнь – более медленную, мягкую, не такую колючую. Жизнь, в которой не нужно каждое утро торопиться, надевать несколько слоев одежды, ждать автобус под ледяным ветром и считать месяцы до наступления тепла. Мне хотелось, чтобы были дни наполненные солцем. Чтобы открывая окно, мы могли слышать не только шум машин, но и шелест деревьев, крики птиц и далекий голос моря.

Мне хотелось уехать туда, где воздух пахнет солью и травами, где вечера долго не темнеют, а утро приходит не серым и тяжелым, а ясным, теплым, почти ласковым. Туда, где зима – всего лишь короткая пауза между цветением и новым цветением.

Но вслух я сказала только:

Там наверное хорошо.

Мама улыбнулась. Не сразу, чуть заметно, как улыбаются люди, которым предложили нечто слишком большое, чтобы поверить в это с первого раза.

Хорошо, наверное, – ответила она. – только это ведь не все так просто.

И в этих словах было все: и дом, который трудно оставить; и фотографии в шкафу; и книги перечитанные десятки раз; и годы, прожитые в одном городе. В ее "не так просто" спряталась целая жизнь – та, которую, нельзя собрать в несколько коробок и перевезти на машине.

Я кивнула, хотя внутри у меня что-то тихо сжалось.

Конечно, я знала, что все не просто. Знала, что переезд – это не только море, солнце и виноград. Это новые улицы, чужие магазины, незнакомые лица, непривычные голоса за стеной. Это необходимость начинать сначала там, где у тебя уже нет прошлого. А прошлое, как ни странно, иногда держит человека крепче любых стен. Но мне все равно хотелось однажды сказать ей: "Поехали" Не в качестве шутки, не между делом, не как случайную мысль, а всерьез. Поехали – не потому, что здесь все плохо, а потому, что мы заслуживаем хорошего.

Я предложила ей юг почти невзначай, но за этим невзначай пряталась моя любовь.

Та самая любовь, которая редко говорит о себе прямо. Она не всегда умеет произнести "я хочу, чтоб ты была счастлива". Иногда она просто замечает, как мама кутается в теплый шарф, и думает о солнечном ветре.

Мама еще долго молчала. Потом спросила:

А ты поедешь?

Я посмотрела на нее и улыбнулась.

Конечно.

Мне хотелось вернуть ей хотя бы малую часть того тепла, которым она когда-то согревала меня.

В детстве мама была моим югом. Даже в самые холодные дни рядом с ней становилось теплее. Она умела превращать обычную кухню в безопасное место, длинную дорогу – в приключение, дождливое утро – в повод остаться дома и испечь пирог. Она была тем местом, куда всегда можно было вернуться, даже если весь мир казался чужим. Поэтому я предложила ей переехать. Не потому, что юг способен отменить прошлое или исцелить все печали. Не потому, что там не бывает одиночества, дождей и сложных дней. А потому, что иногда человеку нужно просто позволить себе поверить в возможность перемен. На тот момент, в мои 28 лет за моими плечами осталась целая жизнь: брак, который не выдержал испытаний, и двое детей, ради которых я продолжала идти вперед.

В этом городе больше ничего не держало меня. Все, что когда-то казалось важным, стало частью прошлого.

Переезд заставляет человека честно посмотреть на всю свою жизнь – не только на ту, которую он помнит, но и на ту, что прячется в дальних углах шкафов и антресолей. Все, что раньше можно было отложить на потом, вдруг требовало ответа. Зачем нам это? Почему мы все еще храним это? Кому принадлежит эта вещь – нам или нашему прошлому?

Одни предметы мы складывали без раздумий. Они были необходимы: документы, посуда, одежда, техника, постельное белье, книги, лекарства. Другие проходили долгий отбор. Мы держали их перед собой, взвешивая не руками, а памятью. Что-то отправлялось в коробки, что-то в пакеты, что– то оставалось тем, кто мог воспользоваться этим здесь. Были вещи которые мы не смогли взять, хотя очень хотели. Были и такие от которых пришлось отказаться, потому что любая дорога требует не только выбора того, что ты берешь с собой, но и мужества оставить то, что больше не помещается в новую жизнь.

На полу росли картонные башни. Коробки появлялись одна за одной и постепенно занимали все свободное пространство. В каждой комнате становилось теснее, но в то же время – легче. Словно дом, освобождаясь от вещей, медленно отпускал нас.

Мы подписывали каждую коробку: "кухня", "книги", "одежда", "важное",

"хрупкое". Иногда рядом с обычной надписью появлялись дополнительные пометки – "открыть первым", "не переворачивать", "бережно", "на юг". Эти слова были простыми, почти деловыми, но за ними скрывалось волнение.

В день отправки мы еще раз прошли по комнатам. Проверили шкафы, заглянули под кровати, открыли ящики, выключили свет. В пустом доме наши шаги звучали громче обычного. За окном все было по-прежнему: знакомый двор, холодный воздух, сибирское небо, которое мы видели бесчисленное количество раз. Но внутри уже что-то изменилось. Мы больше не были теми, кто просто живет здесь. Мы стали людьми, которые собираются уезжать.

Коробки, отправленные транспортной компанией, уже двигались на юг. Мы не знали точно, где они находятся в этот момент, по какой дороге едут, через какие города проходят. Но нам нравилось думать, что вместе с ними в путь отправились наши привычки, наша память и маленькие доказательства того, что когда-то у нас был дом в Сибири.

Поезд тронулся почти незаметно – сначала дрогнул вагон, потом где-то внизу протяжно вдохнули колеса, и за окном медленно поплыла платформа. Люди на перроне еще несколько секунд шли рядом с поездом, махали руками, переговаривались, стараясь перекричать гул отправления. Потом их лица начали отдаляться, становиться неразличимыми, превращаться в отдельные цветные пятна, и вскоре остались позади вместе с вокзалом, его часами, объявлениями и запахом горячего кофе.

Город долго не отпускал поезд. Сначала за окном тянулись улицы, тесно зажатые между домами, окнами и проводами. В них мелькали кухни, балконы, сушившееся белье, одинокие люди у стекла. Где-то горел свет, где то на подоконнике стояли цветы, кто то у окна смотрел на проходящие мимо вагоны. Город показывал себя короткими вспышками, будто листал перед пассажирами огромную книгу, не позволяя задержаться не на одной странице.

Колеса продолжали стучать. Дорога не обещала, что впереди будет легче, не объясняла, зачем нужно ехать дальше. Она просто продолжалась – за поворотами, мостами, лесами и городами, которые один за другим исчезали в темноте. И в этом движении было что-то почти утешительное: пока поезд шел, все оставалось возможным. За следующим холмом мог появиться новый город, за следующим городом – другая жизнь, а за рассветом – место, в котором еще никто не знал твоего имени.

*ЗА ПОРОГОМ ПРЕЖНЕЙ ЖИЗНИ*

Когда мы вышли с поезда, город встретил нас не словами, а воздухом.

Он был совсем другим – теплым, мягким, почти невесомым. После нескольких дней дороги, после стука колес, мерного покачивания вагона и бесконечной смены пейзажей мы вдруг оказались в месте, где даже дыхание ощущалось иначе. Воздух здесь не обжигал легкие морозом, не пах снегом и промерзшей землей. Он был наполнен солнцем, пылью, листвой и чем-то незнакомым, южным, будто сам город хранил в себе обещание новой жизни.

Мы стояли на перроне с чемоданами, сумками и тем особенным молчанием, которое бывает только в минуты больших перемен. Позади оставался не только город – оставалась целая жизнь. Сибирь, ее долгие зимы, хрустальный мороз по утрам, белые дороги, темные вечера и привычное чувство дома.

Мы сделали первые шаги. Мы вступаем в новую главу – такую, у которой еще нет названия, привычек и воспоминаний. Все здесь предстояло узнать заново: дороги, дворы, окна домов, любимые места, голоса соседей, запахи утреннего города. Нам предстояло пустить корни там, где еще вчера мы были чужими.

*ГДЕ НАС ЕЩЕ НИКТО НЕ ЗНАЕТ*

Первые прогулки мы совершали без цели. Шли по тенистым переулкам, сворачивали туда, где за невысокими оградами виднелись сады, слушали непривычную речь прохожих и постепенно запоминали названия улиц. Город раскрывался медленно: то ярким балконом, увитым зеленью, то маленькой кофейней на углу, то стариком, каждый вечер сидевшим на скамейке и провожавшим взглядом всех, кто проходил мимо.

Первые знакомые появились почти незаметно. Кто-то подсказал, где находится хорошая булочная, кто-то рассказал о школе и детском садике, а кто-то просто улыбнулся во дворе – и от этой улыбки новый город стал чуть ближе. Среди разговоров. случайных встреч и коротких "здравствуйте" постепенно возникало ощущение, что мы не совсем чужие.

Оформление детей в садик и школу стало первым настоящим шагом в новую жизнь. Мы собирали справки, заполняли бумаги, стояли в очередях и волновались, будто от этих подписей зависела судьба всего нашего будущего. Дети тем временем рассматривали незнакомые кабинеты, примеряли новые рюкзаки и спрашивали, когда же начнутся занятия. Их доверие к переменам помогало и нам не бояться.

А потом была наша квартира. Пока еще непривычной – с пустыми комнатами, эхом шагов и коробками, сложенными вдоль стен. Но с каждым днем она становилась теплее. На окнах появлялись занавески, на кухне – запах свежей выпечки, в детской – разбросанные игрушки и школьные тетради.

Мы обживали ее не только вещами но и воспоминаниями: первым семейным ужином, первым дождем за окном,первым вечером, когда вдруг поняли – мы дома.

Так, день за днем, южный город переставал быть точкой на карте. Он становился частью нашей истории – с его солнечными улицами, новыми людьми, детскими голосами и домом, в котором начиналась новая глава нашей жизни.

*РАЗРЕШИТЕ МНЕ БЫТЬ ИСКРЕННЕЙ*

Сегодня я знакомлю вас с историей, которая возможно не оставит вас прежними. Историей, способной проникнуть глубже обычных слов, коснуться самых тонких струн души и однажды – среди шума повседневности – напомнить о том, что каждый человек способен пройти через невозможное. Это история, которая, может довести до мурашек не потому, что в ней есть только боль, тайна или драматические события, а потому что в ней есть нечто настоящее. В ней есть страх, надежда, потери, выборы. ошибки и вера – та самая вера, которая иногда остается единственным светом в кромешной темноте.

Каждая глава этой книги несет в себе частицу пути, который пришлось пройти, чтобы она появилась. В этих страницах есть бессонные ночи, сомнения перед пустым листом, страх не быть услышанной и боязнь того, что задуманное окажется слишком необычным, слишком личным или слишком смелым. Но вместе с этим здесь есть и другое – радость, от каждого найденного слова, волнение от каждой неожиданной мысли.

Я не знаю, каким будет ваше первое впечатление от этой истории. Возможно, сначала она покажется вам загадочной. Возможно, некоторые ее страницы заставят вас остановиться и перечитать отдельные строки. Быть может, вы узнаете в героях собственные страхи, несказанные желания или ту часть себя, которую когда-то пришлось спрятать от окружающих. А может, эта книга просто станет для вас путешествием – необычным, тревожным, красивым и немного болезненным.

Но я надеюсь на одно: что эта история останется с вами хотя бы ненадолго.

Что после последней страницы вы еще будете возвращаться к ней мысленно. Что отдельные слова будут всплывать в памяти в самые неожиданные моменты. Что некоторые сцены заставят вас почувствовать холод на коже, а некоторые – тепло, которое невозможно объяснить . Ведь настоящая история заканчивается не тогда, когда закрывается книга. Она продолжается внутри читателя – в его мыслях, воспоминаниях и чувствах.

Эта книга стала для меня шагом в неизвестность. Шагом навстречу тому, чего я прежде не пробовала, не создавала и не позволяла себе представить. Она появилась из желания нарушить привычное, отыскать собственный голос и рассказать о том, что, возможно, давно ждало своего часа.

Я не стремилась создавать просто историю. Мне хотелось создать нечто такое, что сможет удивить, взволновать и оставить после себя след.

Прежде чем вы отправитесь в это путешествие, я хочу попросить вас об одном: не торопитесь. Позвольте этой истории раскрыться перед вами постепенно. Не пытайтесь сразу найти в ней объяснения всему происходящему. Иногда самые важные смыслы приходят не в момент прочтения, а спустя время – когда слова уже отзвучали, а эмоции, все еще живут внутри.

Если эта история вызовет у вас мурашки, заставит сердце забиться чаще, подарит слезу или хотя бы на несколько минут заставит забыть обо всем вокруг, значит, она появилась не напрасно.

А теперь я открываю перед вами ее двери.

*УЛИЦЫ, ВЕДУЩИЕ К СУДЬБЕ*

Девятого июля лето стояло в самом разгаре – жаркое, солнечное и почти беззаботное. Воздух дрожал над раскаленными крышами домов, асфальт сиял от яркого света, а редкие порывы ветра приносили с собой запах нагретой травы и пыли. Казалось, сам день торопился куда-то вместе с нами, подталкивая в спину и обещая впереди что-то радостное и необыкновенное.

Мы с моей подругой Мариам стояли у дороги и ждали такси. В руках у нас были подарки для Юли – аккуратно упакованные, перевязанные лентами и наполненные не только вещами, но и нашими добрыми пожеланиями. Рядом лежали хлопушки и пакетики с конфетти, которые мы приготовили заранее. Нам хотелось, чтоб наше появление стало настоящим маленьким праздником – шумным, ярким и запоминающимся.

Мариам то и дело смотрела на телефон, проверяя, далеко ли такси, а я пыталась представить, как Юля встретит нас. Мы обсуждали, кто первым вручит подарок, как лучше незаметно подкрасться к беседкам и в какой момент запустить хлопушки. От этих разговоров становилось еще веселее, и ожидание уже само по себе превращалось в часть праздника.

Наконец вдали показалась машина. Она подъехала к нам, остановилась у обочины, и мы быстро погрузили подарки. В салоне было немного прохладнее, чем на улице, и мы с облегчением устроились на сиденьях. За окном начали сменяться знакомые улицы, дома и перекрестки. Город постепенно оставался позади, а дорога становилась все свободнее. Солнце заливало все вокруг золотым светом, скользило по стеклам машин и вспыхивало на листьях деревьев.

По дороге мы много разговаривали и смеялись. Волнение перед встречей смешивалось радостью, и от этого поездка казалась особенно приятной. Мы ехали на базу отдыха, где Юля праздновала свой день рождения, и каждая минута приближала нас к долгожданной встрече. Иногда мы замолкали, глядя в окно, и тогда слышно было только негромкое урчание двигателя да шелест ветвей за стеклом.

Когда мы приехали, нас встретил чистый загородный воздух, наполненный запахом сосен, травы и разогретой земли. Здесь все казалось просторнее и светлее: небо – выше, деревья – зеленее, а солнечные лучи – мягче, несмотря на жару. База отдыха жила своей неторопливой летней жизнью. Где-то звучала музыка, слышались голоса отдыхающих, раздавался смех. Вдалеке виднелись беседки, спрятавшиеся среди деревьев, словно маленькие уютные островки, соединенные между собой тропинками.

Мы вышли из такси, поправили подарки и направились вперед. Сначала тропинка казалась длинной, и беседки виднелись лишь вдали, почти теряясь среди зелени. Мы шли рядом, осторожно обходя выступающие корни и небольшие камни, смеялись и переглядывались, словно делились одной общей тайной. Солнечные пятня двигались по земле вместе с нами, просачиваясь сквозь густые кроны деревьев.

Чем дальше мы шли, тем ближе становились беседки. Сначала они появлялись лишь краешком крыши из-за деревьев, затем уже можно было различить деревянные столбы, украшения и разноцветные детали праздничного стола. С каждым шагом мы все яснее слышали голоса друзей и музыку. Издалека доносился звон посуды, чей-то звонкий смех и обрывки разговоров. Праздник постепенно открывался пред нами, будто яркая картина, к которой мы медленно приближались по зеленой тропинке.

Мариам крепче прижала к себе подарок и тихо сказала, что пора готовить хлопушки. Мы остановились на мгновение, проверили, все ли у нас на месте, и снова зашагали вперед. Внутри у меня появилось приятное волнение – такое бывает, когда впереди ждет радостная встреча, а сердце уже знает, что этот день обязательно запомнится.

И вот мы наконец увидели Юлю. Она стояла возле беседки среди друзей, улыбалась и что-то оживленно рассказывала. На ней была легкая летняя одежда, а волосы чуть шевелил теплый ветер. Когда она заметила нас, ее лицо сразу осветилось радостью. Она махнула рукой и поспешила на встречу.

Наконец-то вы приехали! – воскликнула Юля, обнимая нас по очереди.

Мы рассмеялись, поздравили ее с днем рождения и вручили подарки. Юля принимала их с искренним удивлением и счастьем, благодарила нас, крепко обнимала и все время повторяла, как рада, что мы приехали. В этот момент вокруг будто стало еще светлее. Солнце сияло над нами, ветер шевелил листья, а врздух наполнился теплом и радостью.

Мы решили, что настало время для сюрприза. Мариам достала хлопушку, я приготовила свою, и мы преглянулись. На счет три раздались громкие хлопки, а в воздух взметнулось разноцветное конфетти. Маленькие яркие бумажки закружились над нами, словно праздничный дождь, и медленно опустились на землю, стол, волосы и плечи. Все вокруг засмеялись и зааплодировали. Юля сначала удивленно вскрикнула, а потом рассмеялась так искренне и звонко, что невозможно было не улыбнуться вместе с ней.

Конфетти блестело на солнце, переливалось всеми цветами и превращало обычный летний день в настоящую сказку. Казалось, даже деревья вокруг радовались вместе с нами: листья тихо шептались на ветру, а солнечные лучи пробивались сквозь ветви и рассыпались золотыми бликами по дорожке.

Мы вошли в беседку, где уже был накрыт стол. На нем стояли блюда, фрукты, сладости и большой красивый торт, украшенный свечами. Все вокруг выглядело уютно и по-домашнему, несмотря на то что мы находились далеко от города. Деревянные стены беседки хранили прохладу, а рядом шелестели высокие травы и пахло свежестью. Праздничная атмосфера чувствовалась в каждой детали: в разноцветных салфетках, воздушных шарах, подарках собранных на краю стола, и в улыбках людей, которые здесь собрались ради Юли.

Мы с Мариам сели рядом и некоторое время просто наблюдали за происходящим.

Напротив меня сидел молодой человек, которого я прежде никогда не видела. В шуме праздничного вечера он почему-то казался отдельным от всех – тихим, загадочным, почти нереальным. Я смотрела на него украдкой и уже успела придумать несколько историй о том, кто он такой, когда звон вилочки о край фужера вернул меня к застолью.

Юля поднялась со своего места и, дождавшись тишины, сказала:

Давайте послушаем тост моего брата.

"Антон"! точно. - Это и есть тот самый брат, о котором я неоднократно слышала от Юли – подумала я в тот момент. Они даже похожи.

В тот же момент он стал центром внимания. Пока он произносил поздравительную речь, я с умилением, осторожно пробежалась по нему глазами, хотя с виду могло показаться, что я взглядом вот-вот просверлю в нем дыру.

Он из тех людей, чья красота небросается в глаза мнгновенно, а постепенно овладевает вниманием, заставляя задерживать взгляд дольше, чем принято. В его лице что-то удивительно цельное и гармоничное – словно природа, создавая его, особенно тщательно подбирала каждую черту, не позволяя ни одной оказаться случайной.

Темные волосы делают его образ еще глубже, еще загадочнее, словно за внешней сдержанностью скрывается целый мир, открывающийся далеко не каждому.

Особенно красивы его скулы – четкие, благородные, словно выточенные рукой искусного мастера. Они придают его лицу мужественность, но не лишают мягкости. В их линиях сочетаются сила и изящество: строгость, которая не пугает, а притягивает, и тонкая хрупкость, заметная лишь тем, кто умеет смотреть внимательно.

Но больше всего, я обратила свое внимание на его глаза. Зеленые, глубокие, живые – они напоминают то ли прозрачную воду лесного озера, то ли молодую листву, на которую падает солнечный свет. В них меняются оттенки: иногда они кажутся темными, почти изумрудными, иногда – светлыми и ясными, как трава после дождя. Взгляд его может быть спокойным и задумчивым, а может стать теплым, насмешливым или удивительно серьезным. В тот момент, мне казалось, что в этих глазах жила какая-то недосказанность, тайна, которую хотелось разгадать, даже понимая, что на это может не хватить целой жизни.

Темные ресницы густой тенью подчеркивают зелень его глаз, делая взгляд еще более выразительным. Не большая родинка на лице– крошечная , но удивительно значимая деталь. Она не нарушает совершенства его черт, а, наоборот, делает его неповторимым. Словно маленькая точка, поставленная самой судьбой, чтобы подчеркнуть: перед тобой не безупречный образ из грез, а настоящий человек – живой, уникальный, единственный. Именно такие детали чаще всего и остаются в памяти, превращаясь со временем в самые дорогие воспоминания.

Он красив не только внешностью. В нем чуствуется особая притягательность – тихая, ненавязчивая, но оттого еще больше сильная.

Возможно, кто-то из присутствующих гостей заметил, как часто наши глаза встречались. Может быть, кто-то уловил эту странную тишину, возникавшую между нами посреди общего веселья. Впрочем, мы старались не выдавать себя. Каждый раз, когда наши взгляды пресекались, мы словно делали вид, что это произошло случайно.

Праздник постепенно подходил к концу. Музыка стала тише, голоса – спокойнее. Именно тогда, когда все вокруг стало тише, мы наконец оказались рядом. Не в центре внимания, не среди громких разговоров, а где-то у выхода, в коротком промежутке между праздником и расставанием. Наш разговор был совсем недолгим – всего несколько фраз, простых и почти неприметных для кого-то со стороны. Мы сказали друг другу что-то обычное: попрощались, пожелали добраться домой, возможно, обменялись еще несколькими словами о вечере. Ничего такого, что могло бы показаться важным. Но иногда значение имеют не сами слова, а то, как они произнесены.

Потом мы разъехались по домам. Каждый отправился своей дорогой, унося с собй лишь несколько случайных фраз и воспоминание о взглядах, которые весь вечер пересекались среди множества других лиц. Казалось бы, ничего не произошло. Не было признаний, долгих бесед, обещаний или прикосновений, которые могли бы придать этому вечеру особое значение. Все осталось почти незаметным, будто тонкая линия, проведенная карандашом на полях книги.