Одна летняя история

Моя лучшая подруга, лениво листая ленту соцсетей на моем ортопедическом диване, неожиданно говорит:

– Слушай, а помнишь, я рассказывала тебе про дедушкин дачный домик недалеко от города?

– А что с ним? – лежа на бесконечных подушках на полу, спрашиваю.

– Да его продавать собираются скоро. И я подумала…

– … почему бы не отдать дань памяти былому месту славы? – привычка заканчивать предложения друг за друга, кажется, была у нас еще до знакомства.

Мы рассмеялись: какая дача? Две городские дамы, которые даже на природе пьют вино из бокалов, и вдруг – дача?

– А если серьезно, – приподнимаясь на локте, моя подруга внимательно посмотрела на меня, – ты бы поехала? Тут от твоей остановки есть прямой автобус: 30 минут, 20 пешком – и мы на месте.

– Если на твоей The Datscha, – намеренно добавляю легкий акцент английского пригорода к нашим географическим координатам, – ты гарантируешь мне гамак, то я в деле!

Решаем поехать в четверг: это еще не конец недели, но уже ее ощутимая точка. По четвергам особенно хорошо совершать необдуманные действия, которые потом очень удачно вспоминать. В 13:28, ровно по расписанию пригородных автобусов, мы стоим на остановке, нагруженные сумками. На фоне пестрой сельской публики мы выглядим настоящими лицедеями: шляпы с атласными лентами, очки-авиаторы, сумки из плотной парусины и сандалии с пробковой подошвой. Люди неприкрыто поглядывают на нас, перешептываясь.

– Так, нам нужен автобус через Голынку, – задумчиво говорит моя подруга, – он привезет нас прямо к перекрестку и оттуда будет удобно идти.

Вдруг всю остановку оглашает командный голос импозантной дамы в синем платье в ромашку. Мягкая панама на голове тоже украшена мелкими ромашками.

– Автобус идет! Я была первая, в очередь за мной!

– А если мы не влезем, – тихонько пищу своей подруге, – следующий автобус только в полвосьмого!

С облегчением мы обнаруживаем, что оказались прямо в середине очереди: женщина под кодовым именем «Ромашка» пристально смотрит на нас, будто собирается что-то сказать, но в этот момент на холме появляется маленький зеленый автобусик, резво мчащий (насколько это возможно для сельского автобуса) в нашем направлении.

Начинается посадка. В процессе мы понимаем, что оплата только наличными и ни про какие QR-коды не может быть и речи. Судорожно отсчитываем тяжелые монетки, которые нашли в своих кошельках.

– Два билета до станции Вишня, пожалуйста, – вежливо говорю водителю.

– Та вы шо, по отдельности ехать будете, – загорелый водитель с усами старика Хоттабыча тычет в нас пальцем.

– Н-н-нет, – недоуменно говорю я, – мы вместе, до Вишни.

– Ну так пробью одним билетом, чей-т бумагу казенную переводить, – довольно пробасил он и выдал нам маленький квиточек. – Рубльсорк, – одним словом назвал цену.

Мы расплачиваемся и заходим в салон. «Ромашка» демонстративно ставит сумку на ближайшее сиденье. Больно оно нам надо, взглядами общаемся мы.

Автобус мягко трогается с места, и за окном начинают проплывать улицы, на которых мы вместе выросли. Мы едем через лес, в котором исходили все тропки, и оставляем слева заброшенную водяную мельницу, на которой делали те самые фотосессии «ВКонтакте 2007». Через открытое окно тянет запахом свежескошенной травы. Постепенно мы перестаем слышать городской гул.

Я внимательно наблюдаю за пассажирами нашего автобуса и с улыбкой понимаю: они не просто знакомы, они знают друг друга тысячу и сто лет. Они болтают о внуках, о вопиющих ценах на огурцы, о бесполезности табачной пыли для удобрения и…

– Не, ну ты видал, какое позорище эта сборная Англии в этом году? Должны были дойти до финала, а взяли только бронзу! – седовласый мужчина лет семидесяти пяти увлеченно рассказывает своему соседу о чемпионате мира по футболу.

– А французы! – подхватывает его собеседник, грузный мужчина в клетчатой рубашке и с носом-картошкой, – а немцы! Да Беккенбауэр их бы на кол всех посадил!

Моя подруга перехватывает мой взгляд и умоляюще просит:

– Только молчи! Не хватало нам еще устроить футбольные дебаты в автобусе! Они же нас тогда вообще на остановке не выпустят!

Я картинно закатываю глаза, а наша остановка случается на самом интересном месте их футбольного разговора.

Станция Вишня в полной мере оправдывает наши ожидания. Остановка утопает в гигантских вишневых деревьях, отбрасывающих прохладную тень. Мы поднимаем головы и видим мириады крупных темно-красных ягод. Не говоря друг другу ни слова, мы начинаем есть их прямо с веток, соревнуясь: у кого во рту поместится больше. Мы хохочем, ветер развевает наши волосы, и кажется, что время не властно над этим моментом.

Первая ночь, или встреча с дачной Годзиллой

Добравшись до нашего домика, мы идем осматривать свои «владения». Справа – огромный сарай, в котором хранится всякая всячина на все случаи жизни. За ним – самое важное место в жизни любого городского приезжего – туалет. Здесь мы многократно благодарим дедушку моей подруги, потому что на это место он не поскупился: туалет выглядит по последнему слову дачной техники. Слева виднеется погреб, и совсем рядом – беседка небесно-голубого цвета с витражными окнами, как на картинке.

Единогласно решаем устроить наш первый полдник именно в ней. Мягкий адыгейский сыр, спелые помидоры, вустерский соус и щепотка розовой гималайской соли быстро превращаются в легкий салат, а отборные кусочки запеченной панчетты с травами и чесноком отлично сочетаются с австралийским рислингом.

– Кажется, мы только что провалили наш первый дачный экзамен, – с ухмылкой говорит моя подруга, доставая два винных бокала.

– Почему? – искренне спрашиваю у нее.

– Потому что, если бы деда увидел, что мы с тобой здесь едим – он бы нас в шею выгнал! – уже смеясь во весь голос, отвечает она. – Знаешь, сколько мы сажали здесь картохи? Все поле! И знаешь, что мы здесь обычно ели?

– Картоху? – заражаясь ее смехом, предполагаю.

– Вот именно! Картоха, сало, зеленый лук и чекушка! – мечтательно закрывает глаза. – Надо будет обязательно сделать!

Звон бокалов прерывает наш разговор. Мы наслаждаемся тишиной, стрекотом кузнечиков и игрой солнца на витражах беседки, болтаем обо всем и ни о чем и уже планируем вечер.

После нашего дачного гастро-полдника мы идем в дом. Пока моя подруга разбирается с электрическим щитком, я исследую комнаты – кажется, что они еще дышат присутствием своего хозяина. Мое внимание привлекает невероятной красоты шкаф: оранжево-коричневого цвета с резными дверцами. Воображение сразу превращает его в тот самый шкаф из Нарнии, и всего лишь на мгновение я медлю. Дверцы шкафа со скрипом открываются – он оказывается почти пустым, но на верхней полке лежит красивая соломенная шляпа с ярко-алой лентой.

– Так, электричество у нас теперь есть, пойду разберусь с газовым баллоном, – в дверном проеме появляется моя подруга. – О, какая шляпа! Я что-то ее не помню.

Она берет ее в руки и водружает мне на голову.

– Красота! Забираешь себе, – говорит будничным тоном, – чтобы и у тебя осталось от этого дома что-то на память.

Я пытаюсь поспорить из вежливости, но меня никто не слушает, и шляпа остается у меня на голове.

Вторая комната встречает меня эркерными окнами, из которых открывается просто потрясающий вид на внутренний дворик. Кажется, что комната утопает в зелени, растущей за окном. По центру стоит темный стол из массива – очень качественная работа. На столе лежит маленькая оранжевенькая книжечка-блокнот.

– С газом тоже все отлично! – моя довольная подруга по-хозяйски заходит в комнату.

Она окидывает комнату теплым взглядом, полным ностальгии, и тоже замечает оранжевый блокнот.

– А я думала, что все уже выбросили! Ты никогда не догадаешься, что мой дед там писал!

И в следующие полтора часа мы сидим на этом столе и сгибаемся пополам от смеха: оказалось, что в этой, на первый взгляд, безобидной, записной книжке ее дедуля коллекционировал анекдоты и шутки с нецензурной лексикой.

И советы от простуды. Рецепты настоек. Расписание сельского автобуса, хотя у него была машина. Мудрые фразы и афоризмы. Номера телефонов друзей. И адреса самых злачных мест для рыбалки.

Мы с упоением читаем его записи и попутно даем свои комментарии. Один из рецептов, «Настойка из айвы», я решаю сфотографировать: такой кладезь кулинарной мудрости не должен пропасть!

Книжечку, как и шляпу, тоже решено забрать на память.

За окном начинают опускаться сумерки: напольные торшеры и светильники наполняют весь дом уютным теплым светом. Мы приводим дом в порядок, убирая пыль минувших лет – и в комнатах начинает пахнуть свежестью и домашним уютом. Кровати застилаются чистым бельем, а кухня начинает принимать тот самый домашний вид.

Голова приятно гудит от прожитого дня. Бонусом идет чистый воздух, от которого спать тоже хочется быстрее.

Именно в такой приятной полудреме-полунеге я шагаю по протоптанной дорожке по направлению к главному санитарному сооружению. В какой-то момент я чувствую, как что-то прохладное и слегка влажное касается моей ступни. Листик задела, думаю я, и как-то рассеянно направляю фонарик на дорожку.

Хватает миллисекунды, чтобы вечернее умиротворение нашего поселка было нарушено моим душераздирающим криком:

– Это жаба-а-а-а! – я с ужасом отпрыгиваю в сторону, поскальзываюсь и падаю в высокие заросли хрена.

На каком-то бешеном адреналине я добегаю назад в дом и с ужасом захлопываю входную дверь. Моя подруга с полотенцем на голове вылетает ко мне навстречу:

– Это ты кричала? Что-то случилось? Кто-то через забор лезет?

– Ты даже себе представить не можешь! – меня слегка передергивает, – настоящая Годзилла! Вот такая огромная! – руками примерно показываю размер взрослого пекинеса. – Скользкая, холодная, буэ!

– Подожди, какая Годзилла? – моя подруга искренне не может меня понять. – Где она?

Буквально толкая ее вперед, я вывожу ее на дорожку и свечу фонарем в сторону «монстра». Подруга устало потирает переносицу и говорит мне:

– Слушай, тебе тридцать. А ты испугалась обычной земляной жабы?

– Но она огромная! Ты посмотри на нее!

– Да-а, но не такая, как ты показывала – отчаянно жестикулирует, повторяя тот размер, – какая Годзилла? Она тебя боится больше, чем ты ее!

– Для перепуганной насмерть она очень уверенно идет по этой дорожке! – Все еще пытаюсь поверить, что моя лучшая подруга выбрала сторону жабы.

Наш спор прерывает вежливый голос:

– Доброй ночи, девушки, – приятный старичок подходит к нашей калитке, – случилось чего? У вас на участке ктой-то так вскрикнул, мы уж с женой решили проверить.

– Здра-а-авствуйте, – елейно говорит моя подруга, и я уже знаю, что будет дальше, – спасибо вам большое за заботу. Видите ли, просто моя компаньонка испугалась жабы – вот и пришлось тревогу забить.

Старичок, будто не веря, переспрашивает:

– Жабы? Испугалась? Та они ж не кусаются! Совсем безобидные твари, – а затем совсем буднично добавляет, – как и ужи, землеройки. У нас их тут много! Ну, бывайте! Завтра с утра молока вам свежего занесу!

Моя подруга, абсолютно довольная собой, тянет меня в пункт назначения:

– Молочко-о-о, это здорово! Завтра кофе будет обалденный!

Но я ее не слышу.

– Ужи? Здесь водятся змеи? – с ужасом пищу я.

– Ты что, ну какие ужи, добрый дедушка пошутил, – и тут она резко направляет фонарик на свою злорадную ухмылку – здесь у нас только василиски!

Первую ночь я спала плохо.

Игры дачных престолов, или наше первое собрание кооператива

В какой-то момент мы поняли, что не знаем, какой сегодня день недели. Мы перестали следить за временем. Смартфоны были нещадно забыты. Наш распорядок дня стал простым и понятным, а единственной социализацией стали жители кооператива, которые сочли своей личной ответственностью хотя бы раз в день проверять, как у нас дела. Хотя порой наши гости напоминали засланных шпионов, которые вместе с парным молоком или десятком яиц невзначай рассказывали про своих неженатых родственников.

В один из таких визитов Дед Василь (тот самый, что заходил узнать про жабу) задает нам вопрос, который мы никак не ожидаем:

– А вы знаете, что сегодня у нас ежегодное собрание кооператива? Раз пока отвечаете за этот участок – обязаны быть! Дачное удостоверение имеете на руках?

Выясняется: отказ означает неуважение лично всем соседям. «Как ж так! Живете тут и не будете участвовать в жизни кооператива!». Поэтому следующие 20 минут мы судорожно ищем в дедушкиных документах то самое «удостоверение», которое на деле оказывается обыкновенным паспортом на участок – маленькая белая книжечка, исписанная аккуратным почерком.

В полдень мы приходим в назначенное место: перекресток у пруда, где уже собрался почти весь дачный поселок Вишня. Зрелище многообещающее: некоторые жители принесли с собой складные стульчики, под раскидистым орехом приятные старички обмениваются друг с другом овощами и последними новостями, а группа женщин бальзаковского возраста увлеченно подписывает какой-то документ. Мы регистрируемся у добродушной женщины-казначея, которая аккуратно ставит галочку о нашем присутствии напротив номера нашего участка.

– О, городские пожаловали, – рядом со мной раздается подозрительно знакомый голос, – решили поучаствовать в жизни коллектива, так сказать?

Женщина «Ромашка» горделиво проходит мимо нас и присоединяется к женщинам, которые увлеченно обсуждают подписанный документ. Но она еще не знает, что моя подруга никогда не упускает возможности поставить людей на место.

– Женщина, а вы уверены, что вам сюда? Станция цветоводов, кажется, дальше по маршруту.

По толпе пролетает легкий гул смеха, а «Ромашка» возмущенно хватает ртом воздух и уже собирается нам ответить, как собрание начинается.

Председатель кооператива – худощавый мужчина с цепким взглядом и слегка простуженным голосом – начинает собрание, зачитывая повестку. Мы со скучающим видом настраиваемся провести следующий час, слушая различные дачные вопросы, которые гарантированно нас никак не касаются.

– Час? – смеется Дед Василь, – настраивайтесь как минимум на часа три, а то и все четыре.

Мы меняемся в лице: у нас по плану был лес, обед шашлыками и гамак. Что можно делать целых четыре часа на дачном собрании?

Оказывается, даже этого времени им не хватит. Собрание быстро теряет вид обычного обсуждения и превращается в самую настоящую битву двух враждующих домов. На этапе отчета о проделанной работе за первое полугодие представительница одного из таких «домов» уверенно делает шаг в центр:

– Андрей Валерьевич, – обращается к председателю женщина в льняном костюме цвета макиато, – у меня вопрос от коллектива, какова конкретная экономическая выгода от установленных камер рядом с пунктом вывоза мусора? Вот прямо в денежном эквиваленте?

Этот вопрос срабатывает как детонатор. Собрание начинает гудеть, как разъяренный улей: люди поднимаются со своих мест, начинают кричать и жестикулировать. Председатель трясет отчетом. Казначей открывает ноутбук, чтобы показать недовольным смету. Люди слева через весь перекресток стараются перекричать «правых» на противоположной стороне. Кто-то вспоминает 2023 год. Один милый старичок с длинными бакенбардами объясняет, почему водонапорную башню нужно отдать в ведение города, а наша любимая знакомая «Ромашка» с грозным видом выдвигается на женщину «Макиато».

– Ты только глянь, – взбодрившись шепчет мне моя подруга, – кажется, мы стали свидетелями настоящего противостояния Ланнистеров и Старков. Интересно, когда появятся Белые Ходоки?

На наших глазах идет настоящая борьба: жители кооператива спорят о камерах, возмущаются ценами на электричество и воду, требуют решить вопрос с дорогами и…

– А 38-й участок-то уж сколько лет подпольно бизнес крутит! – Дед Василь сотрясает воздух кулаком, – он ж там мэблю по ночам клепает! Мэблю, представляете!

Председатель и казначей призывают жителей к порядку, но их попытки тщетны. Мы с восторгом наблюдаем, как «Ромашка» неожиданно начинает снимать «Макиато» на камеру своего смартфона, а та пытается с помощью папки с документами отбиться от нее, как от надоедливой мухи.

– Я уже на тебя кляузу собрала! – восторженно кричит «Ромашка», – за то, что ты в прошлом месяце на меня жалобу написала, мол, я матом ругаюсь! – и тут она резко поворачивается к нам, – та я на своем участке хоть матом, хоть чем угодно могу ругаться, ну?!

Мы подскакиваем от неожиданности и хором отвечаем ей «Да-а-а!». Этот ответ ее более чем устраивает, и она довольно хмыкает в нашу сторону:

– Вот! И молодежь со мной тоже солидарна! Надобно нам таких жителей здесь больше!

Женщина «Макиато» все еще пытается доказать свою точку зрения, как тут с ее стороны, активно прихрамывая, выходит женщина в кепке «Феррари» и куртке цвета хаки.

– Таргариены подоспели! – восторженно шепчет моя подруга.

– Да, эт верно, – включается в разговор Дед Василь, – эта таргашка кого хочешь здесь уболтает!

– Она не это… – пытаясь решить это недопонимание, начинаю я, но моя подруга вовремя дергает меня за руку.

– У нас сейчас отличный момент для того, чтобы сбежать – иначе мы действительно застрянем здесь еще на два часа.

Медленно отступая, мы незаметно уходим в сторону нашего домика. По пути, все еще под впечатлением от увиденного, мы обсуждаем эту историческую драму, свидетелями которой только что стали.

– Нет, я тебе отвечаю: это мы с тобой через сорок лет! – моя подруга хохочет во весь голос.

– Ага, мечтать не вредно, – парирую я. – Мне на работе таких «собраний» хватает по самое не горюй! Поэтому в старости я буду молчаливой старушкой, которая ворчит на всех и сидит у себя в доме. На отшибе.

– Кому ты заливаешь, – азартно подмигивает мне. – Да ты и дня не выдержишь такой жизни! Может, ты и не станешь, как та в ромашках, но вот как тот подпольный бизнесмен с 38-го участка – очень даже.

– А зачем мне мебель по ночам крутить-то? – возмущаюсь я.

– Ну какую мебель, – глубокомысленно заявляет моя подруга. – Я уверена, что в 70 у тебя будет абсолютно процветающее дело, за которое тебя будет боготворить вся округа!

– И какое же это дело? – признаюсь, заинтересовать она умеет меня всегда.

– Настойки! – уверенно она отвечает. – Ты же не зря сейчас на одуванчиковом вине тренируешься! Кстати, у нас еще осталась там бутылочка?

Мы хохочем и уже проходим последний поворот к нашему дому: окна небесно-голубой беседки приветливо бликуют на солнце.

Но бизнес-план по производству ягодно-фруктовых настоек мы накидали.

Так, на всякий случай.

Один билет от станции «Вишня»

Две недели летят, как ласточки в небе. Каждый день, который мы проводим на нашей The Datscha, остается в памяти яркой вспышкой. Мы упрямо закрываем глаза на тот факт, что наш отпуск движется к своему логическому завершению. Мы все так же косим траву на участке с самого утра, исследуем лесные тропки и придумываем новые рецепты маринадов для мяса на углях.

Дед Василь и его чудесная Баб Маша учат нас доить корову, делать самую лучшую в мире глазунью и бороться с сорняками. Тот самый бизнесмен с 38-го участка – Роман Дмитриевич – дарит нам настоящее кресло-качалку, чтобы вечером можно было на крыльце отдохнуть.

Кажется, нас официально записывают в «свои».

Мы даже успеваем побывать в гостях у женщины «Ромашка»: Марья Романовна, к нашему удивлению, оказывается стопроцентно нашей! Она рассказывает историю своей молодости в стиле «Записок Пиквикского клуба» Диккенса и не стесняется вовремя ввернуть крепкое словечко: настолько естественно, насколько это возможно.

В какой-то момент я понимаю, что в моих контактах прибавляется около 40 телефонных номеров и столько же «дачных» мудростей в заметках:

1. Листья хрена помогают от ноющих коленей.

2. Попробовать сделать настойку из ревеня.

3. Спина болит – полежать полчаса на жестких досках.

4. Всегда снимать помидоры до наступления тумана!!!

5. Если слишком много кабачков – раздать всем соседям, пока они не отдали свои.

…

39. Триммером косить тяжело – купить газонокосилку на следующий год.

– На следующий год – косилку? – деловито спрашивает моя подруга, закрывая ворота на замок. – То есть ты не отрицаешь возможность, что мы просто возьмем и приедем на The Datscha на все лето? А как же твоя Годзилла и наличие ужей?

– Зато ты посмотри, как они круто выходят на фотках! Где ты в городе такое сфотографируешь?

Проходит несколько минут, прежде чем моя подруга озвучивает то, о чем каждая из нас не хочет думать.

– Скорее всего, нашу Вишню уже продадут к следующему лету, – тихо говорит она. – Мама сказала, что уже есть потенциальные покупатели. Вроде хотят тут ульи поставить, привести весь участок в порядок. Еще пока не точно, но все же…

Я окидываю взглядом наш домик, небесно-голубую беседку, стройный ряд сарайчиков и бескрайний огород, на котором мы успели разбить только одну грядку. Мы стоим уже за закрытыми воротами несколько минут: никто не хочет делать первый шаг по направлению к автобусной остановке. В глазах почему-то начинает щипать, и я усиленно начинаю рассматривать облака, чтобы не заплакать.

– Твой деда был замечательным человеком, – дрогнувшим голосом говорю своей подруге, – он бы точно хотел, чтобы это место жило не только две недели в году. Вишне нужен настоящий хозяин, который будет любить это место и заботиться о нем. Так же, как и твой деда в свое время.

Она тепло улыбается мне:

– Мы ведь всегда можем сюда вернуться и хотя бы просто пройти мимо? Чтобы просто убедиться, что она в надежных руках, да?

– Однозначно сможем.

Мы в последний раз смотрим на нашу The Datscha и, не оглядываясь, уверенно идем к автобусной остановке.

Минута в минуту по расписанию прибывает наш знакомый автобус с водителем-Хоттабычем: кажется, что его усы за две недели стали еще длиннее. На остановке с нами никого нет, и мы сразу проходим в салон. Маленький квиточек хрустит у меня в руке, и пока моя подруга спрашивает у меня, всем ли нашим дачным знакомым мы точно оставили прощальные подарки на их крылечках, я замечаю интересное совпадение: водитель ошибся, и наш маршрут четко пропечатан «Отправление: ст. Вишня – Прибытие: ст. Вишня».

Будто и не уезжали.

АВГУСТ ЛЕТА

Маргарита Иванова

III место в конкурсе «Одна летняя история»

Сообщение пришло ровно в одиннадцать. В нем не было обидных слов или попыток выяснить отношения, только короткое: «Я думаю, нам не стоит больше продолжать». Она напряженно вздохнула и начала подбирать слова для мысленного диалога, борясь с желанием позвонить, попытаться объяснить и свести все это в привычную шутку. Всегда так делала. Привыкла. Уже даже набрала первые буквы, но отправить так и не смогла – отложила на утро. Но утром наступила тишина.

Не та привычная тишина перед будильником, когда город еще только лениво потягивается перед началом нового дня. А абсолютный звенящий вакуум. За окном не мяукали коты и надоедливые чайки, а за стенкой соседи не пытались выяснить, чья очередь гулять с собакой. Маленьким коричневым пуделем по кличке Тоффи. Ни споров, ни лая. Полная, почти осязаемая тишина, которую при желании можно было потрогать руками.

Не рискнула. Просто подошла к окну, одернула штору и убедилась, что улица осталась на месте. Дома, деревья. Машины, припаркованные вдоль тротуаров. Позолоченные наступающей осенью листья. Даже полная мусорка и укатившаяся под лавочку красная крышечка от колы зеро. Не хватало только людей и привычного звукового сопровождения. Мир как будто поставили на паузу, а включить обратно забыли.

– Приятно послушать тишину, правда?

Тихий голос заставил вздрогнуть и резко обернуться. В комнате, облокотившись о дверной проем, стоял незнакомец. Высокий, худощавый, в льняном костюме соломенного цвета. А парфюм! Шумно втянула воздух носом и заулыбалась: от него пахло чем-то неуловимо знакомым, детским. Запах нагретой солнцем травы и сок диких яблок – бабушка называла их ранетками. Кусаешь, а сок течет по подбородку. От воспоминаний внутри разлилось странное, теплое спокойствие.