Мой сосед

— Так и задумано.

— Значит, вы считаете меня горькой?

— Я считаю вас… — он запнулся, подбирая слово, — крепкой.

Миранда рассмеялась.

— Ну наконец-то. А то всё «кремень» да «скучный». Скажите честно, Ричард, вам нравится меня злить?

— Я не злю.

— Тогда зачем подыгрываете?

Он поднял доску, приставил к столбику и примерился.

— Не знаю, — ответил он, не глядя на неё. — Может, тоже ищу развлечение.

— О, — протянула Миранда. — Значит, я всё-таки вас развлекаю.

— Немного.

— Немного — это уже что-то.

Она стояла у калитки, облокотившись на неё, и наблюдала, как он прибивает доску. Солнце палило, но уходить не хотелось. В этом было что-то почти летнее, почти детское: стоять на дороге и болтать с соседом, который строит забор.

— Кристофер сказал, вы сегодня заняты вместе, — сказала она.

— Приедет позже. Поможет с той стороны.

— Без него вы справитесь быстрее.

Ричард хмыкнул.

— Не говорите ему.

— Обещаю. Мы, соседи, умеем хранить секреты.

Он наконец посмотрел на неё — долгим, оценивающим взглядом, от которого Миранде вдруг стало жарче, чем от солнца.

— А у вас есть секреты? — спросил он.

— У всех есть.

— И вы свои храните?

— Мои особенно хорошо хранятся. В темноте и с замком.

— И даже Кристофер не знает?

Миранда прищурилась.

— А вы, я смотрю, умеете задавать неудобные вопросы.

— Я просто спросил.

— Нет, — сказала она. — Кристофер не знает.

Ричард кивнул, будто этого ответа и ждал. Он снова взялся за молоток, и несколько секунд только звук ударов разбивал горячую тишину.

— Ладно, — сказала Миранда, отталкиваясь от калитки. — Не буду мешать. А то Кристофер приедет и увидит, что вы без него справились, и обидится.

— Он не заметит.

— Вы его плохо знаете. Он всё замечает, когда дело касается меня.

Ричард замер с занесённым молотком.

— Это предупреждение? — спросил он, не оборачиваясь.

— Это констатация, — ответила Миранда. — Хорошего дня, сосед.

Она пошла обратно к своему дому, чувствуя спиной его взгляд. Жара давила на плечи, сандалии скользили по разогретому асфальту. У самой двери она обернулась. Ричард стоял у забора и смотрел ей вслед.

— Чай был неплохой! — крикнула она через дорогу. — Для горького!

Он качнул головой, то ли усмехнувшись, то ли нет, и вернулся к работе. Миранда вошла в дом, прислонилась к двери и шумно выдохнула. Потом вытащила из кармана записку, расправила её на ладони и перечитала. «Соседям — не лимонад. Р.»

— Кремень, — сказала она вслух. — Господи, какой же ты кремень.

И зачем-то положила записку в ящик кухонного стола, где лежали счета, старые чеки и всякая чепуха, которую жалко выбросить. К обеду жара стала невыносимой. Миранда закрыла окна, задёрнула шторы и лежала на диване в гостиной, обмахиваясь журналом. Кондиционер сломался ещё в июне, и за эти недели она успела возненавидеть его так, как ненавидят только бесполезные вещи и бывших. Сквозь щель в шторах она видела, как к дому Ричарда подъехала машина Кристофера. Он вышел, хлопнул дверцей и сразу начал что-то говорить — громко, размахивая руками. Ричард стоял у забора, слушал и кивал. Со стороны они выглядели как два человека, которые спорят о чём-то важном, хотя наверняка речь шла о гвоздях. Миранда перевернулась на бок и закрыла глаза. Спать не хотелось, но и вставать не было сил. Она полежала так ещё немного, слушая, как за окном перекликаются цикады, а потом услышала, как открывается её калитка.

— Миранда! — позвал Кристофер с порога. — Ты дома?

— Дома, — отозвалась она, не двигаясь. — И не спи.

Он вошёл, прошёл на кухню, открыл холодильник. Потом появился в дверях гостиной с бутылкой воды.

— У Ричарда жарко, как в печке, — сказал он, отвинчивая крышку. — А у тебя прохладно.

— Это потому что у меня шторы задёрнуты и я не строю забор в полдень.

— Мы почти закончили. Осталось пару досок.

— Поздравляю. Ваш мужской союз скреплён потом и гвоздями.

Кристофер сел в кресло напротив и уставился на неё.

— Ты чего такая? — спросил он. — Я же говорил, что приеду позже.

— Я не из-за этого. Просто жарко.

— Может, тебе отдохнуть? Выглядишь уставшей.

Миранда села и поправила волосы.

— Я не уставшая. Я томная. Это разные вещи.

Кристофер хмыкнул и отпил воды.

— Ричард просил передать, что чай утром был его инициативой. Чтобы ты не думала, что он к тебе клеится.

Миранда замерла.

— Он так и сказал?

— Ну, почти. Я спросил, что это он у твоей калитки с утра делал. Он ответил, что занёс чай. Соседский жест.

— Соседский жест, — повторила Миранда. — Значит, у вас уже секретов друг от друга нет.

— А должны быть?

Она встала и подошла к окну, чуть отодвинула штору. Ричард всё ещё возился у забора, теперь уже с другой стороны, где оставалось последнее прясло.

— Нет, — сказала Миранда. — Не должны.

— Тогда что ты на меня так смотришь?

— Я не на тебя. Я на твоего друга. Он целыми днями без футболки. Это, знаешь ли, бросается в глаза.

Кристофер подошёл сзади и обнял её за талию.

— А ты не смотри, — сказал он ей в волосы.

— Сложно не смотреть, когда он напротив.

— Может, мне тоже раздеться и ходить перед твоими окнами?

Миранда фыркнула.

— Ты и так хорош. Только не надо. Соседи решат, что тут конкурс.

Кристофер прижал её крепче и поцеловал в шею — быстро, скупо, как будто поставил галочку. Миранда не ответила, но и не отстранилась. Стояла и смотрела, как Ричард поднимает доску, прилаживает её, бьёт по ней молотком. Удар за ударом.

— Поедем вечером на озеро, — сказал Кристофер. — Все вместе. Ты, я, Ричард. И Лейлу возьмём.

— Лейла будет счастлива.

— Ну и отлично. Развеетесь обе.

— Я не знаю, хочу ли я на озеро.

Кристофер развернул её к себе лицом.

— А я хочу, — сказал он. — И хочу, чтобы ты была рядом. Нормально же?

— Нормально, — согласилась Миранда.

Она смотрела ему в глаза и не чувствовала почти ничего. Так бывало всё чаще: Кристофер был рядом, говорил правильные слова, а внутри у неё стояла тишина, как в выключенном телевизоре.

— Ладно, — сказала она. — Поедем. Только пусть Ричард наденет футболку, а то Лейла выпадет из лодки.

Кристофер засмеялся и отпустил её.

— Договорились. Я предупрежу.

Он ушёл обратно к забору, а Миранда осталась у окна. Смотрела, как он идёт через дорогу, как хлопает Ричарда по плечу, как тот кивает, не отрываясь от работы. Вечером, значит, озеро. Она представила Лейлу в купальнике, томную и настойчивую, представила Кристофера с его «котёнок» и вечными попытками обнять её при всех. И Ричарда — спокойного, в футболке, которая всё равно ничего не скроет. Миранда отошла от окна и стала собираться. Если уж озеро, то нужно выглядеть так, чтобы все поняли: жара тут ни при чём. Это она сама — слишком яркая для этого сонного посёлка. Она выбрала красный купальник, накинула сверху белую рубашку, собрала волосы в высокий хвост. В зеркале отразилась девушка с блестящими от жары ключицами и опасной улыбкой.

— Ну что, сосед, — сказала она своему отражению, — посмотрим, как ты плаваешь.

Телефон звякнул. Лейла:

«Озеро? Я в деле. И да, я уже выбрала купальник. Ты удивишься.»

— Не удивлюсь, — пробормотала Миранда и написала в ответ: «Жду. Только не утопи Ричарда.»

Лейла прислала смайлик с чёртиками. Миранда усмехнулась и пошла искать полотенца. К озеру ехали двумя машинами. Кристофер вёл свою, рядом с ним сидела Миранда, на заднем — Лейла с полотенцем через плечо и пляжной сумкой в обнимку. Ричард поехал следом, один, и Миранда то и дело ловила в боковом зеркале его фары.

— А он правда поедет за нами? — спросила Лейла, оборачиваясь.

— Правда, — отозвался Кристофер. — Он всегда держит слово.

— Мужчина слова, — промурлыкала Лейла. — Мне это нравится всё больше.

— Ты бы сначала перестала пускать слюни на зеркало, — сказала Миранда, не оборачиваясь.

— Не дождусь. Ты же видела его на заборе. Это же скульптура, а не человек.

Кристофер хмыкнул.

— Я тебя умоляю, Лейла. Это просто мой друг.

— Друзья бывают разные. Этот — в музей.

Миранда закатила глаза и отвернулась к окну. Мимо тянулись поля, уже сумеречные, с редкими тёмными кедрами и полосами остывающего асфальта. Пахло из приоткрытого окна нагретой хвоей и пылью. Озеро открылось за поворотом — плоское, розовое от заката, с деревянными мостками, уходящими в воду. Машин на берегу почти не было. Они остановились у самой кромки, и Лейла выскочила первой, будто её вытолкнули.

— Боже, какая вода! — закричала она и сбросила сарафан одним движением.

Купальник у неё был белый, с тонкими завязками, и он почти сливался с кожей, так что издалека Лейла казалась совсем голой. Миранда не удержалась и хмыкнула.

— Ну что, удивилась? — обернулась Лейла, подмигнув.

— Впечатлена, — честно сказала Миранда.

Подъехал Ричард. Он вышел из машины, стащил через голову футболку и бросил её на капот. Лейла замерла, уставившись на него, и даже перестала дышать, кажется.

— Идём купаться, — позвал Кристофер и пошёл к мосткам, расстёгивая рубашку на ходу.

Миранда сняла белую рубашку, оставшись в красном купальнике, и пошла к воде. Песок под ногами был тёплый сверху и прохладный глубже. Она вошла в озеро по колено и охнула: вода обжигала прохладой после целого дня жары.

— Холодная! — крикнула она.

— Значит, живая, — отозвался Ричард, проходя мимо неё.

Он вошёл в воду без остановки, по грудь, потом нырнул и вынырнул в нескольких метрах от мостков. Лейла взвизгнула и бросилась за ним, поднимая тучи брызг.

— Ричард! Научите меня плавать! — кричала она, хотя плавала прекрасно.

— Вы и так плывёте, — заметил он, не оборачиваясь.

— Это не считается! Я хочу, чтобы вы меня держали!

Миранда усмехнулась и поплыла в сторону, подальше от этой сцены. Вода и правда была холодной, но тело быстро привыкло, и стало даже приятно. Она легла на спину и уставилась в небо, где уже проклёвывались первые звёзды. Кристофер подплыл к ней и обнял за талию.

— Ну как ты? — спросил он, целуя её в висок мокрыми губами.

— Хорошо, — ответила она. — Только не щекочи.

— Я не щекочу.

— Руки холодные.

Он отпустил её и отплыл чуть в сторону, но остался рядом. Миранда снова легла на воду и закрыла глаза. Где-то справа Лейла заливалась смехом, плескалась, звала Ричарда. Он отвечал редко, коротко, и от этого Лейла смеялась ещё громче.

— Она его сегодня утопит, — сказала Миранда, не открывая глаз.

— Не утопит. Ричард крепкий.

— Ты говоришь это с гордостью.

— Он мой друг. Имею право.

Миранда открыла глаза и посмотрела на Кристофера. Он улыбался ей, мокрый, довольный, и в сумерках был почти красивым. Почти.

— Пойдём на берег, — сказала она. — Замёрзла.

Глава 3

Она поплыла к мосткам, чувствуя, как вода стекает по телу, когда она выходит. Кристофер вылез следом, взял полотенце и накинул ей на плечи. Миранда села на край мостков, свесив ноги в воду, и стала смотреть, как вдалеке Лейла цепляется за плечо Ричарда, а он терпит — вежливо, непробиваемо, но всё же терпит.

— Знаешь, — сказал Кристофер, садясь рядом, — мне кажется, Лейла всерьёз в него влюбилась.

— Лейла влюбляется во всё, что движется и не отвечает взаимностью.

— Может, и так. А он?

— Что он?

— Он как-то на неё реагирует?

Миранда задумалась. Вопрос был простой, но ответ почему-то не хотел складываться.

— Он вежлив, — сказала она наконец. — Это всё, что я вижу.

— Ну и славно. Может, ему вообще никто не нужен.

— Может.

Они замолчали. С озера доносились смех Лейлы и редкие низкие реплики Ричарда. Вода лизала мостки, где-то на том берегу закричала птица. Пахло тиной, сырым деревом и чем-то сладким — не то травами, не то разогретыми за день кувшинками. Миранда вдруг поймала себя на том, что следит за Ричардом, а не за Лейлой. Как он держится на воде — легко, без лишних движений, как поворачивает голову, когда Лейла что-то шепчет ему на ухо, как отстраняется, но не грубо.

— Пойду окунусь ещё раз, — сказала она и поднялась.

— Ты же замёрзла.

— Уже согрелась.

Она снова вошла в воду и поплыла, но не к ним, а в сторону, к тёмной воде, где отражение звёзд дробилось в рябь. Ей хотелось одиночества, но не совсем. Такого одиночества, при котором кто-то всё-таки видит, как ты красиво плывёшь. Сзади раздался всплеск, и рядом с ней вынырнул Ричард.

— Уплываете, — сказал он.

— Не уплываю. Расширяю границы.

— Лейла сказала, вы боитесь глубины.

Миранда фыркнула.

— Лейла много чего говорит. Я не боюсь глубины. Я уважаю её.

— Это одно и то же, — сказал Ричард, и в голосе его послышалась усмешка.

Они плыли рядом, не касаясь друг друга, и вода вокруг них была чёрной и тёплой у поверхности. Миранда чувствовала, как холод щекочет бёдра, как стягивает кожу на плечах.

— А чего вы боитесь? — спросила она.

— Не знаю. Не думал.

— Так не бывает. Все чего-то боятся.

Ричард перестал плыть и легонько перебирал ногами, удерживаясь на месте.

— Боюсь, — сказал он, подумав, — предать кого-нибудь. Или что предадут меня.

Миранда не нашлась, что ответить. Это было неожиданно честно, слишком честно для их лёгкой пикировки. Она перевернулась на спину и снова уставилась в небо.

— Это хороший страх, — сказала она тихо.

— Вы так думаете?

— Да. Значит, вам есть что терять.

С берега донёсся голос Кристофера:

— Эй, вы там! Возвращайтесь! Лейла предлагает костёр!

— Идём! — крикнула Миранда и поплыла обратно, чувствуя, как вода расступается перед ней.

Ричард плыл чуть позади, и она слышала его ровное дыхание. На берегу их встретила Лейла, уже укутанная в полотенце, с мокрыми волосами, облепившими шею.

— Вы так мило плавали вдвоём! — сказала она с улыбкой, но глаза у неё были цепкие, внимательные.

— Просто плыли рядом, — ответила Миранда. — Нас разделяло метров десять.

— Ну да, конечно.

Кристофер уже возился с дровами, складывая их пирамидкой у старого кострища. Ричард подошёл и стал помогать, молча и точно, как всегда. Миранда села на расстеленный плед и обняла колени, глядя, как разгорается первый язычок огня. Лейла устроилась рядом и негромко, чтобы слышала только Миранда, спросила:

— Ну и о чём вы там шептались?

— О страхах, — ответила Миранда.

— О страхах? — Лейла недоверчиво подняла бровь. — С таким мужчиной можно говорить о чём угодно, кроме страхов. Например, о том, как он хочет тебя прямо здесь.

— Лейла.

— Что? Я просто говорю вслух то, о чём ты молчишь.

Миранда повернула голову и посмотрела на подругу долго и спокойно.

— Я молчу, потому что мне нечего сказать.

— Ну-ну, — усмехнулась Лейла и потянулась за бутылкой вина, которую Кристофер принёс из машины.

Костёр разгорелся, высветив лица. Стало уютно и почти по-летнему счастливо. Кристофер открыл вино, разлил по пластиковым стаканчикам, и все выпили за озеро, за жару, за то, что лето никак не кончается. Миранда сидела у огня, смотрела на пляшущие искры и чувствовала, как холод озёрной воды медленно отпускает её тело. Напротив сидел Ричард, и огонь чертил тени на его лице. Один раз он поднял глаза и встретился с ней взглядом. Миранда не отвела. И он не отвёл. Так они и сидели — несколько долгих секунд, пока Лейла не засмеялась чему-то громко, и чары, если это были чары, разбились.

— Домой, — сказал Кристофер, допивая вино. — Завтра у всех дела.

— У меня свидание с твоим другом, — объявила Лейла и подмигнула Ричарду. — Не знаешь, где он будет завтра в полдень?

— У себя, — ответил Ричард. — За забором.

— Отлично. Я приеду с лимонадом. Ты же любишь лимонад?

— Не люблю.

— Ну и что. Полюбишь.

Все засмеялись, даже Ричард — коротко, уголком рта. Миранда смотрела, как Лейла берёт его под руку, ведя к машинам, и чувствовала странное, незнакомое покалывание где-то под рёбрами.

— Ты идёшь? — окликнул её Кристофер.

— Иду, — ответила она и поднялась, стряхивая с пледа песок.

Озеро осталось за спиной — тёмное, спокойное, пахнущее летом. Миранда села в машину и в последний раз оглянулась на воду, на догорающий костёр, на Ричарда, садящегося в свою машину. Фары разрезали темноту. Они поехали домой.Дорога домой вышла тихой. Лейла задремала на заднем сиденье, привалившись головой к окну, и в салоне было слышно только шум шин да редкие щелчки указателя поворота. Миранда смотрела вперёд, на свет фар, выхватывающий из темноты то столбик с номером посёлка, то куст, то выбежавшего на обочину ежа.

— Не уснула? — тихо спросил Кристофер.

— Нет, — ответила она.

— Устала?

— Немного. Вода холодная была.

— Зато освежилась.

Он положил руку ей на колено и слегка сжал. Миранда не убрала её, но и не накрыла своей. Просто сидела и смотрела, как впереди, в зеркале заднего вида, ровным пятном движутся фары машины Ричарда. У своего дома Кристофер остановился первым. Лейла проснулась, заморгала, спросонья не сразу поняла, где она.

— Приехали? — пробормотала она.

— Приехали, — сказал Кристофер. — Ты у меня переночуешь или поедешь домой?

— Домой. Завтра дела.

— У тебя каждый день дела.

— Красота требует расписания.

Лейла выбралась из машины, потянулась, зевнула и махнула рукой подъехавшему Ричарду. Тот припарковался у своего забора и вышел, не гася фар.

— Спокойной ночи, сосед, — пропела Лейла. — Завтра ждите меня с лимонадом.

— Жду, — ответил Ричард, и непонятно было, шутит он или нет.

— Ой, — Лейла прижала руку к груди, — он ждёт. Ты слышала, Миранда? Он меня ждёт.

— Слышала, — отозвалась Миранда. — Не опоздай.

Кристофер обнял Миранду за плечи, притянул к себе и поцеловал в висок — сухо, деловито.

— Завтра созвонимся, — сказал он.

— Созвонимся.

Он сел в машину, Лейла — следом, и они уехали, оставив после себя облачко пыли и запах выхлопа. Миранда осталась стоять на дорожке. Напротив Ричард закрывал ворота, гремя засовом.

— Ну что, сосед, — сказала она через дорогу, — как вам озеро?

— Вода холодная, — ответил он, не оборачиваясь.

— Зато Лейла тёплая.

Ричард замер, потом медленно повернулся.

— Вы сейчас к чему?

— К тому, что завтра в полдень у вас свидание. Не забудьте принять душ после забора. А то лимонад на фоне пота — сомнительное сочетание.

— Учту, — сказал он.

Миранда улыбнулась, сама не зная зачем, и пошла к своей двери. Слышала, как за спиной хлопнула его калитка, как шаги затихли в темноте. Дома она долго стояла под душем, смывая озёрную воду, песок и запах костра. Волосы пахли дымом, и она мыла их дважды, а потом замоталась в полотенце и вышла в спальню, не зажигая света. Окно напротив горело. В доме Ричарда двигалась тень — раз, другой, потом свет в одной комнате погас, и зажёгся в соседней. Миранда стояла у окна и смотрела, как чужой дом живёт своей ночной жизнью. Она вдруг вспомнила его слова на озере: «Боюсь предать кого-нибудь. Или что предадут меня». Вспомнила, как он сказал это — не рисуясь, не для эффекта, а так, будто правда ответил на её вопрос.

— Странный ты, Ричард, — прошептала она.

И легла спать с этим именем на губах.

Утром её разбудил стук. Нет, не в дверь — где-то снаружи, методичный, железный. Миранда приподнялась на локтях и прислушалась. Стук повторился. Она подошла к окну и отдёрнула штору. У соседнего дома Ричард, уже в рабочей майке, приколачивал к воротам почтовый ящик. Молоток взлетал и опускался, и каждый удар отдавался в утренней тишине, как колокол.

— С утра пораньше, — проворчала Миранда и распахнула окно. — Сосед! У вас совесть есть?

Ричард поднял голову, щурясь от солнца.

— Доброе утро.

— Это вы так думаете. А для меня это «какого чёрта».

— Почтовый ящик вешаю. Вчерашний сгнил.

— Сочувствую. Но можно было и в обед.

— В обед у меня свидание, — сказал он ровно. — С лимонадом.

Миранда опешила, потом расхохоталась, прямо в открытое окно, громко, на весь посёлок.

— Ладно, — отсмеявшись, сказала она. — Один -ноль в вашу пользу, сосед.

— Записывайте, — отозвался Ричард и снова взялся за молоток.

Миранда закрыла окно и пошла варить кофе, улыбаясь против воли. День обещал быть жарким и невыносимым. Как и всё это лето. К полудню Миранда успела переделать всё, что можно было переделать, лишь бы не сидеть без дела. Она перемыла и так чистые окна, перебрала ящик на кухне, зачем-то переставила вазу с розами с подоконника на стол и обратно. Жара давила, липла к коже, и от безделья становилось только хуже. Без пяти двенадцать она всё-таки встала у окна. Ждать Лейлу она не собиралась, но вышло так, что стояла и смотрела на дорогу. Машина Лейлы появилась ровно в полдень — та самая, которую Миранда узнавала по слишком громкой музыке ещё до того, как показывался капот. Лейла припарковалась у дома Ричарда, вышла, поправила волосы и достала с заднего сиденья кувшин с лимонадом. Одета она была так, будто ехала не на соседний участок, а на съёмки. Белое платье с открытой спиной, босоножки на каблуках, на шее — тонкая цепочка, поблёскивающая на солнце. Миранда усмехнулась и отодвинулась от окна, чтобы не выдать себя.

— Ну давай, Лейла, — пробормотала она. — Возьми его голыми руками.

Ричард вышел навстречу. Миранда видела, как он вытер руки о рабочую майку, как вежливо кивнул, как принял кувшин с тем же выражением лица, с каким принимают счета за свет. Лейла что-то говорила, смеялась, трогала его за плечо. Он отвечал коротко и не улыбался. Потом они скрылись за забором, и Миранда осталась стоять у окна, глядя на пустую дорогу и два автомобиля у дома напротив. Она не хотела этого. Но через пять минут уже сидела на своей веранде с книгой, которую не читала, и делала вид, что ей совершенно нет дела до того, что происходит через дорогу. Солнце перевалило за полдень. Миранда перевернула страницу, не запомнив ни строчки. Потом услышала смех Лейлы — звонкий, далеко разносящийся в раскалённом воздухе. Потом низкий голос Ричарда. Слов было не разобрать, но тон — ровный, спокойный — Миранда узнала сразу.

Она закрыла книгу и встала.

— Так, — сказала она вслух. — Это уже невыносимо.

Она налила себе ледяной воды, выпила залпом и решила, что просто пройдётся. Ну, мимо. По дороге. Подышать. Калитка Ричарда была приоткрыта. Миранда остановилась, не доходя, и увидела их: Лейла сидела на краю его крыльца, скрестив длинные ноги, а Ричард стоял у перил, скрестив руки на груди. Кувшин с лимонадом стоял между ними на ступеньке, уже наполовину пустой.

— А я говорю, что ты просто боишься, — донеслось до Миранды. Лейла понизила голос, но воздух был такой тихий, что слышно было каждое слово. — Боишься, что я тебе понравлюсь.

— Я не боюсь, — ответил Ричард.

— Тогда почему держишься на расстоянии?

— Потому что оно меня устраивает.

Лейла рассмеялась.

— Это ненадолго. Расстояние — это просто место, которое я ещё не прошла.

Миранда фыркнула, не сдержавшись. Ричард обернулся на звук.

— О, — сказал он без удивления. — Соседка.

— Проходила мимо, — сказала Миранда, хотя «проходила мимо» звучало так же правдоподобно, как «случайно зашла».

Лейла прищурилась.

— Подслушиваешь?