Врата пустоты. Зеркальный страж

Отворилась дверь, и на пороге появился наш верный слуга Жерар.

— Молодой хозяин, — обратил он к Анри, — герцог Этьен Дареаль просит встречи с вами и мадам Полиной.

— Проси, — кивнул Анри и тут же нахмурился. Сделал знак, и нянька увела детей. Да уж, при серьезных разговорах малышам лучше не присутствовать.

Этьен вошел в гостиную не один. За ним, понурив голову, плелся Вилли. Нашелся!

— Доброе утро, — кивнул Этьен. — Простите, что беспокою, но решил, что о своем возвращении Вилли лучше сообщит вам лично.

И строго взглянул на сына. На том лица не было. Видимо, папа успел высказать все, что думает о его выходке. И слова были не лестными.

— Доброе утро. — Голос Вилли слегка сипел. — Я пришел извиниться, что доставил вам беспокойство.

— Беспокойство? — громыхнул Этьен. — Да тебя уже несколько недель ищет весь светлый магистрат!

— Не преувеличивайте, герцог, — вмешался Анри. — Я всего лишь попросил моих людей быть бдительнее и обратить внимание на белых волков и беспризорных мальчишек подобного типа внешности. Где ты был, волчок?

Вилли промолчал. Он, казалось, и вовсе не знает, куда деть глаза. Зато за сына прекрасно справился Этьен:

— В том-то и дело! Мой сын обосновался в башне пустоты и сдружился с вашим родственником. Настолько, что магистр пустоты едва не попытался на меня напасть.

— Неправда! — вскинул голову Вилли. — Ты первый его задел.

— Молчать! Тебя не спрашивали. Это я начал бой? Нет. Да я бы и не нашел тебя, если бы не почувствовал твой запах на плаще Филиппа.

Брат и Полли, ошеломленные речью герцога, обернулись ко мне, а я уставился на Вилли. Неужели? Неужели он все это время был там? Видел, как мы тренируемся с Андре? И даже не вышел?

— Филипп, ничего не хочешь нам сказать? — с показной мягкостью спросил Анри.

— А что такого? Андре занимается со мной зеркальной магией. Я сам его попросил, потому что в книгах нет и половины заклинаний, которые ему известны.

— С тобой мы поговорим после.

Многообещающий ответ… Чувствую, говорить мы будем долго. Главное, чтобы без присутствия отца. Ему ведь не докажешь, что мне уже двадцать два, и я сам принимаю решения.

— И что ты забыл в башне пустоты, волчок? — обернулся Анри к Вилли, на время оставив меня в покое.

Полли пока не вымолвила ни слова, но она так отчаянно комкала кружевной платок, что было понятно, как тяжело ей дается молчание.

— Там бы меня никто не стал искать, — опустил голову Вилли.

— Вот чем ты думал? — Видимо, Этьен пошел на новый круг взывания к совести сына. — Ты хоть представляешь, как мы волновались? Я до столицы добирался почти пешком, обыскивал каждый город, каждую захудалую деревеньку, чтобы только тебя найти. Разве можно быть таким глупым и безответственным?

— Хватит! — зазвенел голос Вилли. — Зачем ты меня унижаешь при всех?

— Чем это я тебя унизил? Правдой?

Голубые глаза Вильяма наполнились слезами. Одинокая капелька скользнула по щеке.

— Этьен, ты что? — не выдержала Полли, кинулась к любимому ученику, пусть и бывшему, и крепко обняла. Вилли тоже перестал сдерживаться. Его плечи задрожали. Он спрятал лицо на плече у Полли, а она гладила его по растрепанным волосам.

— Жалеете? — посуровел герцог. — А мне вот жалеть его совсем не хочется. Можно подумать, у меня других дел нет…

— Конечно! — резко развернулся Вилли. — У тебя всегда: дела, дела, дела. Здесь были — дела, там — дела. С тобой даже поговорить нельзя, потому что ты вечно занят!

— Неправда! Я всегда готов…

— Когда? Когда ты в последний раз спросил меня о чем-то большем, чем как прошел день. Да и ответ мой почти не слушал. Я — не пустое место, папа!

И кинулся куда-то вглубь дома. Судя по хлопку двери, на мою половину.

— Этьен, ты неправ! — Мигом посуровело лицо Полины. — Он же ребенок. У него сложный возраст, а ты давишь на него.

— А что бы ты сказала своим детям, Полли, если бы они, ни слова не сказав, умчались на край света?

Полина вздохнула. Спорить с герцогом Дареалем в гневе было так же бесполезно, как и с моим отцом. Ощущение, будто говоришь со стеной.

— Успокойся, — сказала она. — Пусть Вилли пока побудет у нас, хорошо? Вам обоим надо придти в себя. Чаю выпьешь?

— К демонам чай. Мы уходим домой.

— А давайте мы сами проводим Вилли домой, герцог, — предложил Анри. — Скажем, часов в шесть. Обещаю, что присмотрю за ним.

Дареаль сомневался. Затем ответил:

— Я бы оставил, граф Вейран, если бы он не натворил таких бед. Не стоит потакать детям, каким бы сложным не был их возраст. Иначе в следующий раз я найду его не в башне пустоты, а где-нибудь еще дальше, если вообще найду. Пойду за ним.

— Я и так уже здесь, — отворилась дверь, и на пороге появился Вилли. Я даже не слышал, как он вернулся! Менял ипостась? Но сейчас Вильям выглядел пусть зареванным, но спокойным. — И знаешь что, папочка, Андре советовал мне поговорить с тобой по душам, объяснить. А теперь могу сказать — более глупого совета я не слышал. И вообще…

Анри в последний момент успел ухватить Вилли до того, как он сбежал в пустоту.

— Пусти! — взвыл волчонок.

— Не пущу! — Брат держал крепко. — Ты что задумал?

— Не хочу домой! Не пойду! Хватит!

— Успокойся! — рявкнул брат, и Вилли застыл, а Анри продолжил совсем безмятежно, будто не он только что кричал. — Говорю вам, герцог Дареаль, отдохните несколько часов от присутствия сына. А еще лучше мы вернем его завтра. Правда, Полли?

— Да, конечно, — поддержала его жена. — Мы так давно не виделись. Пожалуйста, Этьен!

— Хорошо, — сдался непреклонный герцог. — Но только пусть попробует еще что-то вытворить!

Сам Вилли молчал. Молчал он и тогда, когда отец попрощался и скрылся за дверью, а затем сел рядышком с Полли и замер.

— Ну и что за представление ты устроил, волчок? — Анри потрепал его по плечу. — Довел герцога до холодной ярости. Это редко кому удавалось.

— Не могу больше с ним разговаривать. — Вилли встряхнул головой, как настоящий волк. — Поучает, поучает. Сам хорош! Как еще Айшу с детьми сюда не притащил? Чтобы и перед ними рассказать, какой я плохой.

— Он беспокоится, милый. — Полли погладила его по плечу. — И не знает, как выразить свое беспокойство, чтобы ты услышал.

— Расстройством слуха не страдаю! — рыкнул Вилли. Да, волчонок вырос и превратился в крайне вредного волка. А может, Полли права, и это возраст такой? Свои шестнадцать-семнадцать я вспоминать не любил… Но не из-за возраста, поэтому и не мог в полной мере оценить, насколько все может быть серьезно.

— Почему просто не пришел к нам? — спросил Анри. — Зачем было лезть к пустоте?

— Так вы бы сразу папе рассказали, где я!

— Лучше, чтобы он тебя искал по всей столице? А если бы это отец пропал? Ушел из дома — и не вернулся?

Вилли нахмурился и замолчал. Да, Анри умел подобрать слова, когда хотел. Зато со мной вряд ли будет церемониться по поводу занятий с Андре. Может, это мне придется перебираться к герцогу Дареалю? Обмен.

— Помнишь, что произошло пять лет назад? — продолжал брат. — Когда ты был достаточно неосторожен, и из-за этого пострадал твой папа. Неужели забыл?

— Нет, — чуть слышно ответил Вилли.

— То-то же. Зачем тогда ссориться? Решил вернуться в столицу — надо было просто прийти к нам. Я бы взял герцога Дареаля на себя. Глядишь, и уговорил бы оставить. А теперь он любое предложение воспримет в штыки. Разве это правильно, Вилли?

— Прости. — Волчонок опять подозрительно хлюпнул носом. — Я не подумал. Но если он продолжит, я все равно уйду!

— Ты что, малыш? — обняла его Полли. — У тебя есть семья, есть мы. Не выдумывай. Идем со мной. Познакомлю тебя с моей детворой.

Вилли не возражал, даже немного оживился и поспешил за Полли, а мы остались с Анри. Взгляд брата мигом посуровел.

— Я жду объяснений.

В этом был весь Анри. Я сразу почувствовал себя, как на суде. Захотелось признаться во всем, даже в том, чего не совершал. Покаяться, попросить прощения. Но я же не волчонок-подросток, а взрослый человек.

— Я пришел к Андре сразу после того, как он вернулся, — начал с того, о чем брат уже знал. — И вспомнил, что он, вообще-то, профессор зеркальной магии, а меня никто другой ей не научит. Поначалу Андре не горел желанием меня учить, но потом согласился, и я навещаю его для тренировок.

— Почему не сказал? — так же сурово спросил Анри.

— Ты был бы против.

— А ты так боялся моих запретов!

— Твоих — нет.

Но были еще отцовские, а с отцом я спорить не желал. И расстраивать его лишний раз — тоже. Анри рано или поздно меня поймет, а вот папа…

— И что можешь сказать? Что он теперь собой представляет?

— Андре успокоился, — пожал я плечами. — Его устраивает башня, тренировки и минимум общения с внешним миром. Мне его, конечно, в этом не понять, но если ему так уютно, то и вмешиваться не стоит.

— Главное, чтобы потом снова не пришлось отлавливать, — нахмурился брат. — А еще меня не устраивает, что я не могу заставить его посещать магистрат. Ведь не случайно у нас три магистра. Чтобы можно было провести голосование, принять правильное решение.

— И ты готов видеть Андре в магистрате? — удивился я.

— Раз его выбрала Пустота, почему нет? Все равно придется договариваться. И все-таки мне бы хотелось, чтобы ты поменьше посещал башню, Фил. Этому человеку нельзя доверять.

— Я знаю, Анри. И я осторожен.

Брат кивнул. По-видимому, мой ответ устроил его. А я ожидал от этого разговора худшего…

— Не проговорись отцу, он будет в ярости, — заметил Анри. — Не то у него здоровье, чтобы так нервничать.

— Я и сам понимаю.

— Тогда держи меня в курсе дел. И намекни своему… преподавателю насчет магистрата. Проблемы сами собой не решатся. А бегать за ним за подписью я не стану.

— Передам, — пообещал брату, чувствуя, как становится легче. Анри всегда умел меня понять. И хорошо, что он не против самого существования Андре, как было пять лет назад. Потому что братьев у меня было двое, и ни одного из них я не хотел терять.

Глава 11

Андре

Я проснулся на рассвете. От неудобного положения все тело затекло, а зеркало отразило помятую физиономию с отпечатком листа на щеке. Наверное, надо больше спать, потому что до этого проваливаться в сон за столом мне не приходилось.

Тихонько подошел к дивану, чтобы не побеспокоить больную. Надин еще не открывала глаз. Она дышала ровно и спокойно. Коснулся лба — жар ушел. Все-таки молодец Филипп. Жаль, что мне самому так и не далась магия исцеления. Она бы мне пригодилась. Но, увы, что не дано, то не дано.

Надин глубоко вздохнула, потянулась — и поморщилась. Наверное, все еще чувствует себя недостаточно хорошо.

— Доброе утро, — взглянула на меня и улыбнулась. — Простите, кажется, вчера я доставила вам беспокойство.

— Конечно, — угрюмо кивнул я. — Впрочем, это не ваша вина, а того, кто вас проклял. Можете сказать ему спасибо. А пока что выздоравливайте. Целитель рекомендовал вам пару дней больше отдыхать. Можете остаться здесь, я эту комнату все равно не использую. Наверх подниматься не советую, там защита настроена исключительно на меня, вас размажет по стенке.

Глаза Надин округлились. Но я не собирался играть в вежливость. А если уж честно, меня крайне тяготило ее присутствие. Посторонний человек, которого я совсем не знаю… На вид она казалась безобидной, но я давно научился не доверять внешности. Что такое внешность? Картинка. Фасад, за которым может скрываться все что угодно.

— Я не буду подниматься без разрешения, — пообещала она. — Простите, Андре, я не хотела, чтобы все так вышло. Но эти люди…

Кажется, девица готовилась заплакать. Я развернулся и пошел прочь. Проплачется — угомонится. А у меня было много дел. Утренняя тренировка, завтрак, небольшая прогулка за продуктами — они постепенно подходили к концу. И может, лавочник достал для меня новые зеркала? Через защиту эта девчонка не пройдет. Без моего разрешения даже на улицу не выйдет. Так что пусть лежит. Сделаю вид, что ее здесь нет.

С этими мыслями я набросил дополнительную защиту и вышел на улицу. Летом тренироваться на свежем воздухе было легко и приятно. Ветер охлаждал разгоряченное магией тело, прохладный утренний воздух пьянил, и жизнь казалась не такой уж скверной. Поэтому я призвал магию — на этот раз пустоты, чтобы отработать эти демоновы переходы хотя бы на близкое расстояние.

На ближайший час я забыл обо всем на свете. Открывал переход в одной точке и то успешно, то не очень пытался оказаться в другой. А остановился от ощущения чужого взгляда, будто кто-то скрытно за мной наблюдал. Поднял голову — и заметил Надин, мелькнувшую в окне. Значит, не так плохо себя чувствует, раз поднялась с дивана. Еще немного поупражнялся, затем поднялся по лестнице, на миг задержавшись у двери отведенной девушке комнаты. Подумал — и открыл ее. Надин внутри не было, но из уборной слышался плеск воды. Значит, умывается. Мелькнула мысль пригласить гостью к столу, но мне больше нравилось завтракать в одиночестве. Лучше, когда буду спускаться обратно, захвачу что-нибудь для нее. Правда, завтрак был нехитрым. Сначала поджечь кристаллы, затем накрыть их тонкой пластиной из особого материала — и можно сварить яйцо. Два, учитывая постороннюю в башне. Под заклинанием охлаждения хранилась ветчина. Достал последний ломоть хлеба, разломил надвое, быстро позавтракал сам, а порцию Надин взял с собой.

Распахнул дверь. Девушка охнула и схватила с диванчика покрывало, прикрываясь. Неловко вышло…

— Да не смотрю я, — буркнул ей, оставил тарелку на столе и вышел из комнаты. Хотя, конечно, не удержался взглянуть. Девица как девица, лишних ног и рук не замечено. Кажется, она что-то крикнула вслед, но я уже не слышал, а шел по направлению к ближайшим улицам. Удача мне благоволила — и запасы пополнил быстро, и обзавелся пятью новыми зеркалами. Уменьшил их, чтобы можно было беспрепятственно донести до башни, и пошел обратно.

На этот раз заглядывать к временной постоялице не стал. Будь ей плохо, защита бы дала знать. Но заклинания молчали, и я занялся своими делами — выложил мясо и птицу под заклинание холода, туда же отправил молоко. Затем поднялся в верхний зал и положил перед собой первое зеркало…

Защита всколыхнулась так неожиданно, что я едва не расколотил свое приобретение. Кому там жить надоело? Кандидатка была только одна, и я слетел по лестнице. Надин сидела на ступеньке, закрыв лицо руками.

— Я же предупреждал! — гаркнул на нее.

— Я… хотела позвать вас… — прошептала она. — И не вышло. У меня что-то кружится голова. Может…

— Еще раз повторяю, я — не целитель. А чтобы не кружилась голова, надо после проклятия лечь и лежать.

— Боюсь, я не смогу подняться.

И она беспомощно взглянула на меня. Рывком поставил ее на ноги и распахнул дверь комнаты.

— Ложитесь и лежите, — приказал строго. — Иначе в следующий раз свалитесь с лестницы и свернете себе шею.

— Мне так страшно. Побудьте со мной.

— Я занят, — ответил резко. — В башне вам бояться нечего. Постарайтесь уснуть.

И пошел прочь. Мне не нравилась эта девушка! Она казалась странной. И вела себя странно. И… меня злил сам факт ее присутствия в башне!

Вот я и делал вид, что ее нет. Занимался своими делами, общался с пустотой, но что-то на грани сознания тревожило и мучило. Некий маячок, который мешал работать. «Чужая, чужая» — мигал маячок, и вместо того, чтобы сосредоточиться, я нервничал и срывался. Мне никогда не было комфортно с людьми. Ладно, допустим, не совсем никогда, но лет с десяти — точно. До десяти я как-то пытался общаться, искал друзей, но бабушка быстро отваживала тех, кто рисковал со мной играть. В ее понимании идеальный внук — это тихое и забитое существо, которого не слышно и не видно. И постепенно она пыталась перекроить меня под свои представления о «прекрасном», но не вышло. Я оказался сильнее. Вот только общаться хоть с кем-то расхотелось. Затем жизнь только укрепила меня в решении, что привязанности — это слабость. Пока ты отвечаешь лишь за себя, ты силен. Как только список расширится, можно подставлять грудь для удара.

Поэтому меня и тревожило присутствие Надин. Нет, конечно, я не собирался к ней привязываться, но чувствовать так рядом другого человека… Неприятно. Чем ближе к вечеру, тем неприятнее становилось. Я не выдержал и пошел к ней, вот только не дошел…

Девушка возилась на моей кухне и что-то напевала под нос. Моей! Кухне! Месте, куда я никогда и никого не допускал. Особенно после того, как сам же принял яд. После этого около года вообще есть не хотелось, а на любую пищу желудок реагировал как на отраву. Боль ушла, а привычка осталась. Вот только с тех пор я сам готовил, что хотел и как хотел. Да, не сказать, чтобы прекрасно, но перекусить сгодится. И еще доверял повару «Черной звезды» — у нее за все годы моей учебы и работы еще ни один студент не отравился, и она прекрасно знала мой рацион. Естественно, в столовой я не появлялся, и для меня делали исключение, позволяя питаться в своей комнате.

Стоит ли упоминать, что я слетел на кухню, перемахивая сразу через две ступеньки, и распахнул дверь.

— Я просил тебя не выходить из комнаты! — рявкнул раньше, чем Надин, кажется, вообще успела меня заметить.

— Ой! — Она выронила из рук ложку, которой помешивала что-то в кастрюльке. — Вы напугали меня, Андре. Простите, я хотела спросить разрешения, но вы запретили подниматься наверх, а я так проголодалась. Присоединитесь? Обед готов.

И лучезарно улыбнулась, а я втянул носом воздух. Да, запах был приятный, но сейчас я боролся с желанием вылить содержимое кастрюльки кое-кому на голову. Во-первых, я сегодня останусь голодным. Во-вторых, завтра опять идти за продуктами, потому что, судя по ингредиентам, добрая девушка приготовила все, что нашла. То есть вообще все.

— Простите, я не ем то, что не сам готовил, — ответил ей, стараясь держать себя в руках. Ничего, можно прямо сейчас еще раз прогуляться до лавчонки. А Надин, раз уж так голодна, будет питаться своим кулинарным шедевром.

— Вы еще и готовите? — изумилась она. — Но вы же магистр!

— Я — человек! — рыкнул на нее. — А люди должны есть, иначе умрут. Разве нет?

— Но я подумала, может… Андре, вы не отказывайтесь так сразу, — захлопотала она вокруг меня. — Суп ведь никому не повредит. Он вкусный, с курочкой.

«С дурочкой!» — едва не ответил я, но она и правда хотела как лучше.

— Не буду, — процедил сквозь зубы.

— Тогда попробуйте котлетку? — указала на большую сковороду.

— Да вы издеваетесь? — выпалил в лицо.

— Подождите. — Надин картинно всплеснула руками. — Неужели опасаетесь, что могу вас отравить? Еще бы, такой высокий пост… Хотите, я сама попробую вашу еду? Убедитесь, что в ней нет ничего подозрительного.

Представил, как Надин ест что-то из моей тарелки — и понял, что сегодня за продуктами не пойду, потому что голод мигом прошел и, думаю, до самого утра.

— Попью воды, — потеснил Надин и наполнил чашку. — Надеюсь, чайник вы не трогали?

— Нет, — с честными глазами ответила она, а я почему-то ей не поверил. Но воду выпил, проверив на яды и заклинания. А затем так же быстро пошел к двери.

— Андре, пожалуйста! — взмолилась Надин. — Я же так старалась.

— Вам не далее как сегодня утром было страшно дурно. Если теперь вам хорошо, убирайтесь вон! — напутствовал ее и вылетел из кухни.

Сорвался… Позорно и постыдно. Конечно, извиняться не стану, но не объяснять ведь девушке всю подоплеку такого отношения к еде. Да чтоб ей провалиться! Изо всех сил ударил ладонью по стене. Скорее бы пришел Фил. Присутствие брата обычно меня успокаивало. Может, он оценит по достоинству кулинарию Надин. Только после того, как я сам ее проверю.

Брат был легок на помине. Едва начало темнеть, на лестнице послышались его легкие шаги. Защита давно была рассчитана на то, чтобы его пропускать. Эх, с этой девчонкой забыл настроить на него зеркало! В дверь постучали.

— Входи, — ответил я.

— Привет. — Чем-то довольный Филипп появился на пороге. — Как наша пациентка?

— Портит мне жизнь, — махнул я рукой. — Скорее бы уже выздоровела и оставила меня в покое.

— И что же такого жуткого сделала несчастная девушка? — поинтересовался брат.

Расскажу — засмеет. Но на самом деле для меня это — весомая причина.

— Она испортила все продукты, которые я сегодня купил, — попытался подобрать слова.

— Что, понадкусывала? — рассмеялся Филипп.

— Тебе смешно, а мне не очень! Она их приготовила.

— Невкусно?

— Я не знаю, не ел.

— И почему? — искренне удивился брат. — Боишься, что она туда что-то подсыплет? Или приворожит еще, чего доброго!

— Не смешно. — Настроение снова начало портиться. — Видишь ли, я не ем пищу, приготовленную посторонними людьми. А Надин для меня — посторонняя.

— Что, ни разу в жизни не ел? — удивился Фил.

— Почему же ни разу? Конечно, случалось, но тогда ситуации были безвыходные. А сейчас я ей не доверяю! И хватит об этом. Пойди осмотри ее. Хотел бы я надеяться, что она обиделась и ушла, но, увы, мое желание не осуществилось.

— Смешной ты, — сказал Фил.

— Кто? Я? — И замер на месте.

— Ага. Я, конечно, понимаю, что ты так сторонишься людей не от хорошей жизни, Андре. Любой на твоем месте поступил бы так же. Но в данном случае это переходит границы. В конце концов, девушке нужна твоя помощь. Хотя бы выслушай ее, раз уж из всех магистров она выбрала тебя. Это ведь твоя работа — равновесие и справедливость.

— А ты горазд зубы заговаривать, — вздохнул я. — Хорошо, я попытаюсь узнать, что с ней не так. Но говорю тебе, она пришла не случайно.

— И что же она приготовила? — поинтересовался Фил.

— Суп и котлеты, — поморщился я.

— Надо же, редкий талант. Она не похожа на девушку из обычной семьи, а готовит. Ценил бы.

— Да ну тебя! — шикнул на брата, но, как и всегда во время общения с ним, стало легче. Фил пересказал мне приключения белого волчонка после того, как Вилли покинул башню.

— Так и знал, что папа волк перегнет палку, — заметил я.

— Этьен слеп в своей любви к сыну, — вздохнул Фил. — И не видит главного — Вильям вырос. Ему нужно общение, новые впечатления, знания, а Этьен жаждет его запереть и тем самым оградить от мира. Не выйдет.

— Согласен, — кивнул я.

— А еще Дареаль рассказал Анри про мои визиты сюда, — добавил Филипп, словно сомневаясь, а стоит ли. — И, кстати, Анри просил тебе передать, что тебя ждут в магистрате.

— Я же сказал, что не приду! — Захотелось спустить глупых магистров с лестницы, чтобы в следующий раз слушали, что им говорят.

— В том-то и дело, Андре. Свет и тьма никогда не смогут договориться, — заметил Фил. — И Пустота должна помочь найти правильное решение, золотую середину. Ты ведь магистр, у тебя есть эта сила — чувствовать истину, вершить справедливость. Анри тебе не враг. Он даже не возмущался, что мы с тобой видимся, и отцу не сказал. Роб — тем более.

— Я — не циркач, Филипп! — напомнил брату. — И не собираюсь становиться посмешищем для всего магистрата. Что бы ни говорил Анри Вейран, он меня по-прежнему ненавидит, и я отношусь к нему не лучше. Так что пусть магистрат живет без меня.

— Андре, ты хотя бы подумай! — уговаривал Филипп.

— Я подумаю, — пообещал ему. — Но мой ответ останется неизменным — нет. А теперь давай проверим, как там Надин. Что-то она притихла, и меня начинают терзать подозрения.

— А может, не надо было ее обижать?

И мы с Филом спустились в комнаты Надин. Она лежала на диване с мокрым полотенцем на лбу. Это чтобы мне было стыдно, что ли?

— Добрый вечер, — доброжелательно сказал Фил.

— Ой! — Надин распахнула глаза. Наверняка, накануне она не видела брата, потому что была без сознания. Или видела?

— Мое имя — Филипп Вейран, — представился тот. — Позволите проверить состояние вашего здоровья?