Вернуть жену. Ты должна вспомнить

Лезу за телефоном, набираю брата. Длинные гудки наконец сменяются недовольным и ворчливым голосом.

— Дан, какого хрена ты звонишь? Я же просил…

Дышу тяжело, пытаясь подобрать слова.

— Я нашёл её.

— Что? — После затянувшейся звенящей паузы.

— Я нашёл Анюту.

Ян шумно сглатывает.

— Да ладно! Где?

— Не спрашивай. Она… Она теперь с Востровым.

— Ты же проверял его?

— Проверял. Несколько раз проверял. Видимо, не достаточно хорошо. Он не показывает её. Прячет от людей, как неведомую зверушку.

Ян молчит.

Я усмехаюсь, но в этом нет ни капли веселья.

Сам поражаюсь собственной тупости. Ведь я всегда знал, что Востров неровно дышит к Анюте. Знал и видел это собственными глазами, но...

— Она вышла за него замуж. Сменила имя.

— Серьёзно? А имя-то нахрена менять?

Устало провожу ладонью по лицу.

— Не знаю. Решила, видимо, отсечь прошлое под самый корень. Делает вид, что меня не знает. Что Матвея не знает. Будто всё это время нас вообще не существовало в её жизни.

Ян крепко матерится.

— Ну, есть ведь и хорошее в этом, да?

— Что? — Рычу.

— Можно свернуть расследование. Жить дальше. Жить со спокойной совестью, зная, что ты сделал всё возможное.

— О чём ты? — Не въезжаю. — Ты разве не понимаешь, что здесь что-то не так?

— О, нет, Дан! Завязывай со своими теориями заговора! Я столько их наслушался за четыре года!

— А тебе не кажется это странным? Уехать, потеряться, сменить имя… Может, с ней что-то случилось? Может, память…

— Ты сам в это веришь? — Перебивает Ян. — Может, она просто сделала свой выбор?

— Нет! — С трудом удерживаю децибелы голоса в пределах нормы. — Я никогда в это не поверю!

Ян снова молчит. Только тихо мычит что-то себе под нос.

— И что теперь?

Сжимаю кулак, снова ощущая, как во мне закипает ярость. Завожу машину.

— Я собираюсь вернуть свою жену.

— Дан, ты не можешь…

— Я не спрашиваю у тебя разрешения.

— Ну ещё бы! — Фыркает Ян.

Резко выкручиваю руль, бросая последний взгляд в сторону, куда уехала Анюта.

— Ты разве не видел, как жил Матвей все эти годы?

Ян молчит. Он прекрасно знает. Он видел, как мой сын каждый день ждал свою мать. Как смотрел на дверь, как засыпал с её фотографией, как вставал по ночам, надеясь, что она вернётся. Как я сотни раз засыпал на диване, не имея сил дойти до кровати. Как пил, чтобы заглушить боль.

Спасибо небесам, что потом перестал, потому что сыну всё же нужен живой отец.

— Ян, я не позволю ей просто так нас забыть.

— Это прекрасно, конечно, но может быть стоит подключить к делу полицию?

— И что? Она знать меня не хочет. Думаешь, разговор с полицией что-то ей докажет? Нет, Ян, я только зря суету наведу, а Востров, тем временем, перепрячет мою жену. Мою! Жену!

— Ты уверен, что готов к этому? Последствия могут оказаться очень печальными.

— Мы с Матвеем четыре года жили в аду. Сжав зубы, терпели. — Поднимаю глаза к небу. — Теперь пускай потерпит она.

Глава 6

Яна.

Утро окутывает дом мягким светом, но мне кажется, что он здесь никогда не бывает по-настоящему тёплым. Каменные стены холодны, воздух пропитан тишиной, которая должна быть уютной, но почему-то давит на грудь.

Медленно спускаюсь по лестнице, пальцами скользя по отполированным перилам. Снова по привычке зависаю на пару секунд перед фотографиями со свадьбы.

Хмурюсь.

Какое дурацкое свадебное платье. Почему я решила выбрать именно его?

Спускаюсь на первый этаж. Борис уже сидит за столом, как обычно смотрит в планшет, читает новости и выглядит крайне сосредоточенным.

Сажусь напротив, наливаю кофе из кофейника.

— Я могу оставить тебя одну? — Спрашивает муж, не отрывая взгляда от экрана. — Надеюсь, ты не повторишь свою вчерашнюю диверсию?

— Это была не диверсия, а всего лишь вылазка за мороженым, — пытаюсь улыбнуться, но выходит натянуто и неловко.

Борис тоже усмехается, но в его глазах есть что-то, от чего внутри всё съёживается.

— Слушай, я понимаю, как сложно тебе постоянно сидеть дома. Ты молодая, красивая женщина. Тебе хочется развлечений, впечатлений.

— Нет, Борь, я…

— Погоди, — поднимает он в воздух указательный палец. — У меня предложение: давай на выходных вместе выберемся в центр? Поужинаем в каком-нибудь уютном ресторанчике, прогуляемся по набережной.

— Можно, да. Хорошая идея.

Впиваюсь зубами в хрустящий тёплый тост. Внутри меня снова разрастается этот ком… Чувство, будто всё вокруг неправильное. Фальшивое.

— Борь… — Начинаю я осторожно, откладывая тост обратно на тарелку.

— М?

— А почему… Почему у нас нет детей?

Борис, успевший сделать глоток кофе, давится и закашливается. Выплёвывает остатки кофе в стакан, хватает салфетку, промакивает осторожно подбородок и губы.

— Что? — В голосе мужа звенит напряжение.

— Почему у нас нет детей?

— Ну… Эм… Ты… Мы… — Он замолкает, нервно поправляет рукава рубашки. — Ты вообще-то никогда не хотела иметь детей, Яночка.

— Правда? Почему?

— Что значит «почему»? Такое просто случается. Мы с тобой сразу решили, что детей у нас не будет.

— Почему?

— Что ты заладила? — Борис отворачивается, словно собираясь с мыслями, потом снова смотрит на меня. — Тебе просто это было неинтересно. Ты говорила, что беременность плохо отразится на твоей фигуре. Да и вообще в материнстве ты себя не видела.

Я моргаю растерянно. Эта мысль просто не укладывается у меня в сознании. Не идёт туда. Ощущается чем-то чужим, неправильным.

Я бы никогда не поставила фигуру выше ребёнка. Даже сейчас, зная себя лишь со слов Бориса, я уверена в этом.

— И ты смирился с моим решением? — Спрашиваю, пытаясь найти подтверждение, зацепиться за логику.

Борис пожимает плечами.

— Да. Потому что я люблю тебя. И кроме тебя мне никто не нужен.

Опускаю глаза в чашку с кофе. Он уже давно остыл, но мне не хочется пить.

— А сейчас? Сейчас ты хочешь детей?

Борис хмурится.

— А ты?

— Я думаю, что да…

На лице Бориса мелькает раздражение.

— Яна, дети — это огромная ответственность. Это не игрушка. Ты поразвлекаешься немного, а потом тебе надоест. И что мы будем делать?

— Но я уверена, что буду хорошей мамой.

Борис резко вскидывает голову, его взгляд пронзает меня.

— Да откуда ты это знаешь?! — Резко спрашивает он. — Откуда тебе знать?!

Открываю рот, но правильных слов подобрать не могу.

— Ты без моей помощи не можешь вспомнить элементарных вещей из прошлого, но почему-то вдруг решила, что мамой ты станешь первоклассной! Нет. Забудь. Дети — не наша история. Нам прекрасно вдвоём.

Он встаёт так резко, что стул с противным скрипом прокатывается по полу. Смотрю ему в спину, а потом на свою тарелку, в которой так и остался недоеденный тост.

Всё внутри дрожит.

Я не могу вспомнить, но на уровне инстинктов чувствую: что-то здесь не так.

***

Собираю волосы в высокий хвост, надеваю спортивный костюм, затягиваю шнурки на кроссовках покрепче.

Телефон на тумбочке оживает звонком. Вибрация разливается по коридору.

На экране высвечивается «мама».

— Привет, мам, — улыбаюсь я в камеру, принимая видеовызов.

— Яночка, доброе утро, родная! Куда-то собираешься?

— Побегать. Хочу немного проветрить голову. Да и день такой хороший.

— Отличная мысль. Я хотела спросить, не забыла ли ты про наши планы на выходные?

— Конечно, нет, — опираюсь о край комода, свободной рукой подтягиваю носок на правой ноге. — Жду нашей встречи. Как ты? Всё хорошо?

— Ой, да что я? Всё как обычно, — в голосе мамы сквозит привычное тепло. — Вчера встретила старую знакомую, вспомнили молодость, болтали три часа!

— Представляю, — смеюсь я. — Что за знакомая?

— Ты всё равно её не помнишь, — отмахивается мама с улыбкой и запоздало осекается. — Нет, я не то имела в виду. Не к тому, что ты…

— Мам, всё в порядке. Я уже привыкла.

— А я вот не могу, — хмурится мама. — Как представляю, что ты, должно быть, чувствуешь. Моя девочка.

— Мамуль, прошу, давай без драмы с утра, — выдавливаю из себя очередную ободряющую улыбку.

— Ладно. А ты как? Как у вас с Борисом?

— Всё хорошо, — отвечаю на автомате.

Мама вздыхает, словно считывает по моему лицу всё внутреннее напряжение.

— Ну ладно, детка, не буду тебя отвлекать. Береги себя, хорошо?

— Берегу. До встречи.

Заканчиваю разговор, засовываю телефон в карман, включаю музыку, надеваю наушники. Энергичный бит бьет в уши.

Солнечные лучи ласково касаются кожи, воздух пропитан хвоей и свежестью. Дыхание сразу становится глубже, свободнее. Спускаюсь по каменным ступеням, преодолеваю насыпную дорожку, которая ведёт в лес через задние ворота особняка.

Бегать я могу без охраны, потому что здесь безопасно. Может быть, именно это мнимое ощущение свободы и нравится мне. Даже больше, чем сам бег.

Сосны здесь высокие, величественные, их ветви колышутся под натиском лёгкого ветерка. Бегать здесь — одно удовольствие.

Шаг. Шаг. Шаг.

Ускоряюсь.

Ноги почти не касаются мягкой земли, усыпанной пожелтевшими иголками сосен. Тело быстро находит нужный ритм. Дыхание ровное, движения отточенные, будто я сотни раз бежала по этому маршруту. Впрочем, наверное, так оно и есть.

Бег очищает голову.

Мысленно я раскладываю всё по полочкам, фильтрую, отделяю важное от ненужного.

Дети. Этот разговор с Борисом за завтраком…

Я не хотела их? Не видела себя в материнстве?

Это неправда. Это не может быть правдой.

В груди что-то неуловимо сжимается.

Шаг. Шаг. Шаг.

Сосны мелькают, музыка оглушает, сердце стучит в рёбрах.

А потом — резкий рывок назад. Кто-то хватает меня за плечо, дёргает с силой, которой я не ожидаю. Я оборачиваюсь, но не успеваю ничего рассмотреть — въедливый запах химии бьёт в нос.

Сознание затухает. Голова кружится, руки слабеют, ноги подкашиваются. Темнота рвёт меня изнутри, затягивает, засасывает.

Последнее, что я вижу — тёмный салон машины.

А потом я проваливаюсь в пустоту.