Иллюзия выбора

Маркус Уинстон

Иллюзия выбора

Данное произведение является художественным. Все герои, события, организации, места действия и обстоятельства представлены в рамках авторского замысла. Любое сходство с реальными лицами, живыми или умершими, а также с существующими или существовавшими организациями, компаниями, учреждениями и событиями является случайным и не предполагает намеренного совпадения.

Пролог

Магнитная лента тихо зашуршала, когда Эмили с усилием вдавила красную клавишу диктофона. В номере придорожного мотеля на окраине Далласа царил тусклый полумрак, прорезаемый мерцанием старого телевизора. Звук был выкручен почти до минимума, но на экране безостановочно крутились кадры из Уэйко: клубы густого чёрного дыма поднимались над осаждённым ранчо «Маунт Кармел», бронетехника утюжила сухую техасскую землю. Шёл апрель 1993 года.

Эмили придвинула тяжелый металлический микрофон ближе к краю пластикового стола. Ее пальцы мелко дрожали, оставляя влажные отпечатки на глянцевой поверхности разложенных фотографий. На верхнем снимке, сделанном телеобъективом из машины, был запечатлен грузный человек в мешковатом сером костюме, спускающийся по трапу самолета. На обороте синими чернилами кто-то торопливо вывел одно имя: «Игорь Смирнов».

— Операция «Феникс» вступила в активную фазу, — произнесла Эмили.

Ее голос в пустой комнате прозвучал хрипло, неестественно громко. Она откашлялась и продолжила, глядя прямо на вращающиеся катушки кассеты.

— То, что происходило в восьмидесятых, вся эта истерия вокруг сатанинских ритуалов, не была ошибкой некомпетентных терапевтов. Они намеренно превратили ретрогипноз в балаган. Наполнили его образами жертвоприношений и культов, чтобы научное сообщество само потребовало запретить этот метод. Они уничтожали единственный инструмент, способный снять их кодировки.

За окном, на залитой дождем парковке, медленно проехал автомобиль. Шуршание шин по мокрому асфальту заставило Эмили замереть. Она потянулась к шнуру настольной лампы, готовая в любую секунду выдернуть его из розетки, но машина проехала мимо, обдав светом фар плотно закрытые пластиковые жалюзи.

Эмили выдохнула и перевернула страницу тонкой картонной папки. Под фотографией Смирнова лежал список членов правления недавно созданного Фонда синдрома ложных воспоминаний. Маргарет. Луис. Офше. Те самые эксперты, которые еще вчера кричали с телеэкранов о сатанистах, теперь сидели в уютных кабинетах и убеждали мир в том, что человеческой памяти нельзя доверять.

— Вчера я видела Дженнифер Шефлин, — продолжила Эмили, стараясь говорить быстрее. — Ее родители используют ее как витрину. Девочка пыталась сказать прессе, что гипноз тут ни при чем, что ее просто заставили заучить текст. Микрофон отключили. Они создают проблему, а затем предлагают решение, которое полностью перечеркивает право человека на собственное сознание. А теперь здесь, в Техасе, Смирнов тестирует акустическое воздействие прямо на живых людях.

В коридоре мотеля послышались шаги. Не тяжелая поступь случайного постояльца, а тихий, размеренный ритм людей, которые точно знают номер нужной двери. Скрипнула половица. Затем еще одна — уже ближе.

Эмили резко нажала на стоп. Диктофон громко щелкнул. Она выхватила кассету, сунула ее в плотный пластиковый почтовый конверт и бросилась к вентиляционной решетке под окном. Отвертка уже лежала наготове. Два винта поддались легко — она ослабила их еще утром. Эмили протолкнула конверт глубоко в пыльный короб, засунув его за металлический изгиб трубы, и торопливо прижала решетку на место.

Удар в дверь был коротким и глухим, словно били чем-то обернутым в плотную ткань. Замок жалобно лязгнул, но выдержал.

Эмили отступила к кровати, сгребая со стола оставшиеся документы. Фотография Смирнова, списки фонда, стенограммы сеансов Патрика — все это полетело в металлическую мусорную корзину. Она чиркнула спичкой. Бумага занялась неохотно, край фотографии начал чернеть и скручиваться, когда деревянная рама содрогнулась от второго удара. По косяку поползла длинная трещина.

Третий удар вышиб дверь вместе с петлями. В номер ворвался холодный влажный воздух и двое мужчин в темных непромокаемых ветровках. Эмили не стала кричать. Она молча смотрела, как один из вошедших буднично сверяется с наручными часами и достает из кармана шприц, пока второй тяжелым ботинком методично затаптывает тлеющие в корзине бумаги. Экран телевизора за их спинами продолжал транслировать горящее ранчо, погружая тесную комнату в пульсирующий красный свет.

Глава 1. Аномалия в протоколе

Штукатурка мелким крошевом осыпалась на линолеум при каждом прикосновении. След от пули на уровне груди взрослого человека уходил глубоко в стену, пробив насквозь тонкую металлическую дверцу школьного шкафчика. Артур провел пальцем в латексной перчатке по рваным краям металла, оценивая угол вхождения.

За его спиной тянулся длинный пустой коридор старшей школы в пригороде Колумбуса. Желтая полицейская лента вяло провисала между перевернутыми партами и брошенными рюкзаками.

Артур сделал шаг назад, сверяя отметки баллистиков с планом здания в своем планшете. Траектория движения семнадцатилетнего стрелка читалась ясно, как открытая книга. Никаких хаотичных метаний, свойственных подросткам в состоянии аффекта. Никакой стрельбы вслепую или попыток забаррикадироваться. Парень шел по коридору ровным, размеренным шагом, методично обходя классы и выбирая цели.

Громкий хлопок лопнувшего пузыря жевательной резинки разорвал гнетущую тишину.

В конце коридора появился детектив Вэнс. Местный следователь тяжело ступал по усыпанному стеклом полу, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень раздражения. Его помятый серый костюм выглядел так, словно он провёл в нём всю ночь, а под глазами залегли глубокие тени от бессонницы.

— Вы тратите мое и свое время, агент, — произнес Вэнс, останавливаясь в нескольких шагах от Артура. Он протянул пластиковую папку с уже заполненными бланками. — Протокол готов. Обычный буллинг. Парня довели, у него сорвало резьбу. Мне нужна только ваша подпись, чтобы закрыть федеральную часть отчета.

Аналитик ФБР даже не взглянул на протянутые бумаги. Вместо этого он указал кончиком ручки на два пулевых отверстия в противоположной стене.

— Расстояние между выстрелами — ровно сорок сантиметров. Высота идеальная для поражения жизненно важных органов. Стрелок двигался со скоростью подготовленного тактического бойца, не сбивая дыхание. Вы действительно считаете, детектив, что недавняя драка в школьной столовой способна превратить обычного подростка в хладнокровную машину для убийств за пару недель?

— Я считаю, что дети сейчас жестокие, а интернет забит инструкциями по стрельбе, — огрызнулся Вэнс, снова принимаясь агрессивно жевать. — Месяц назад трое парней из футбольной команды окунули его головой в унитаз. Вчера он принес отцовский дробовик и разнес им головы. Причина и следствие. Все предельно просто. Город хочет ответов, мэр обрывает мне телефон каждый час. Нам нужно закрыть это дело и дать людям спокойно похоронить детей.

Тяжелые шаги раздались со стороны лестничного пролета. Миссис Колдвелл, директор школы, выглядела так, словно постарела на десять лет за прошедшие сутки. Ее строгий темно-синий костюм казался слишком просторным для ссутулившейся фигуры, а руки, сжимавшие толстую картонную папку, мелко дрожали.

— Агент ФБР? — тихо спросила она, переводя взгляд с Артура на Вэнса и обратно. — Вы просили личное дело Лукаса. Я принесла все, что смогла найти в архиве, плюс отчеты школьного психолога.

Артур убрал ручку в карман пиджака и принял папку. Плотный картон был теплым от рук директрисы.

— Спасибо, миссис Колдвелл. Расскажите мне о нем. Каким он был до инцидента в столовой?

Женщина нервно поправила выбившуюся из прически седую прядь.

— В том-то и дело, что Лукас никогда не был проблемным ребенком. Отличник, тихий, немного замкнутый. Он увлекался астробиологией, мечтал поступить в Массачусетский технологический. Никаких приводов в полицию, никакой агрессии.

— Пока его не начали травить, — вставил Вэнс с нажимом.

— Травля была, — нехотя признала директор. — Но реакция Лукаса… она была неестественной. Вместо того чтобы замкнуться в себе или пожаловаться родителям, он начал меняться на глазах. Психолог отметил резкие перепады настроения. В одну минуту он сидел на уроке абсолютно апатичный, глядя в стену, а в следующую — проявлял гиперактивность, вступал в споры с учителями.

Артур открыл папку, быстро пробегая глазами по строкам психологического заключения.

— Выраженная форма биполярного расстройства, — прочитал он вслух диагноз, поставленный за две недели до трагедии. — Внезапное появление симптомов без генетической предрасположенности.

— Родители были в панике, — продолжила миссис Колдвелл, обхватив себя руками за плечи, словно пытаясь согреться в холодном коридоре. — Около месяца назад они записали его на специальные онлайн-курсы. Что-то вроде программы «психологической устойчивости» для подростков, испытывающих давление сверстников. Они думали, это поможет ему справиться со стрессом после той драки.

Слова директрисы заставили Артура замереть. Он поднял взгляд от бумаг.

— Онлайн-курсы? Кто их порекомендовал?

— Я не знаю точно. Кажется, ссылка пришла в какой-то родительской рассылке или группе поддержки. Мать Лукаса говорила, что программа должна была научить его выстраивать личные границы.

Вэнс громко фыркнул, переминаясь с ноги на ногу.

— Очередной сетевой мусор. Вытягивание денег из напуганных родителей. Агент, мы можем вернуться к сути? У нас есть трупы, есть орудие преступления и есть стрелок, который пустил себе пулю в подбородок до приезда спецназа. Это закрытый кейс.

Закрыв папку, Артур посмотрел прямо в покрасневшие глаза детектива. В них читалось лишь желание поскорее избавиться от пришлого федерала.

— Кейс будет закрыт, когда я осмотрю его комнату, — ровным голосом произнес Артур. — Если мотив действительно настолько прозрачен, мой визит туда не займет много времени.

Дом семьи стрелка находился в типичном для Среднего Запада спальном районе. Ровно подстриженные газоны, выкрашенные белой краской заборы, припаркованные на подъездных дорожках семейные минивэны. Идеалистичная картина американского пригорода резко контрастировала с двумя патрульными машинами, перегородившими въезд, и толпой репортеров, которых полиция оттеснила за периметр.

Внутри дом казался мёртвым. В комнатах стояла тяжёлая, давящая тишина, а следы беспорядка лишь усиливали ощущение запустения. Родителей Лукаса увезли в больницу с тяжелейшим нервным срывом ещё вчера вечером.

Комната подростка располагалась на втором этаже, в самом конце узкого коридора. Артур толкнул приоткрытую дверь и шагнул внутрь. За ним тяжело проследовал Вэнс, сразу же прислонившись плечом к дверному косяку и скрестив руки на груди.

Обычная комната семнадцатилетнего парня. Постеры с изображениями марсоходов и туманностей на стенах, полки, заставленные моделями космических кораблей, небрежно брошенная на спинку стула толстовка. Никакой нацистской символики, никаких плакатов с серийными убийцами или вырезок из газет о Колумбайне.

Взгляд Артура скользнул по книжным полкам. Рядом с толстыми томами по астрономии и биологии ровным рядом стояли свежие, недавно купленные журналы по стрелковому оружию и тактической подготовке.

— Заметили? — спросил Артур, не оборачиваясь. — Астробиология и огнестрельное оружие. Совершенно полярные интересы. Подросток, увлеченный поиском внеземной жизни, внезапно начинает интересоваться моделями дробовиков, связанными с демонстрацией власти и силы.

— И что? — Вэнс пожал плечами. — У пацана поехала крыша. Он искал способ отомстить обидчикам. Купил пару журналов.

— Люди редко меняют сферу интересов настолько радикально за один месяц, — возразил Артур, надевая свежую пару перчаток. — Обычно новые увлечения лежат в смежных областях. Тот, кто увлекается астронавтикой, может заинтересоваться парашютным спортом или инженерией. Но не тактикой ведения боя в закрытых помещениях. Такое сочетание искусственно. Оно минимизирует пересечение с другими информационными потоками.

Детектив издал смешок, полный нескрываемого скепсиса.

— Вы пересмотрели шпионских фильмов, агент. Ищите заговор там, где есть только сломанная психика.

Артур проигнорировал реплику. Он методично начал осматривать комнату, двигаясь по часовой стрелке от двери. Шкаф с одеждой не дал ничего подозрительного. Ящики письменного стола были забиты тетрадями с конспектами, зарядными устройствами и мелким канцелярским мусором.

Подойдя к кровати, аналитик провел рукой по покрывалу. Матрас с одной стороны казался слегка приподнятым, словно под ним что-то регулярно прятали. Артур просунул руку в щель между пружинным блоком и деревянным каркасом кровати. Пальцы нащупали твердую картонную обложку.

Он извлек на свет толстый черный блокнот на пружине. Обложка была потертой, без каких-либо надписей.

— Что там? — Вэнс слегка выпрямился, потеряв часть своей вальяжности. — Дневник? Манифест? Наши парни вчера бегло осмотрели комнату, но могли упустить.

Открыв блокнот, Артур нахмурился. Страницы не содержали ни единого слова. Никаких списков врагов, никаких жалоб на буллинг или планов мести. Вместо текста листы были плотно исписаны черной капиллярной ручкой.

На первой странице был нарисован сложный геометрический паттерн — множество пересекающихся под острыми углами линий, образующих асимметричную фигуру. На второй странице фигура повторялась, но с добавлением новых элементов. На третьей, четвертой, десятой — одни и те же монотонные, гипнотические абстракции.

Они не выглядели как бессмысленные каракули скучающего школьника. В их расположении чувствовалась строгая математическая логика. Каждый рисунок казался отдельным фрагментом. Разрозненными кусками, которые должны были сложиться во что-то единое в сознании смотрящего.

Артур медленно перелистывал страницы. Угловатые формы вызывали необъяснимое чувство тревоги, словно оптическая иллюзия, царапающая глазное яблоко изнутри.

— Это не манифест, — тихо произнес он. — Это визуальные якоря.

Оставив блокнот открытым на кровати, Артур подошел к письменному столу, на котором покоился закрытый ноутбук. Серебристая крышка была покрыта слоем мелкой пыли.

— Эй, подождите, — Вэнс сделал шаг вперед, инстинктивно потянувшись к поясу. — Киберотдел уже скопировал жесткий диск. Они проверили историю браузера. Там только порно, форумы по видеоиграм и этот его учебный портал. Никаких поисков по изготовлению бомб или покупке нелегальных стволов.

— Я уверен, что ваши техники отлично справляются с поиском стандартных триггеров, — невозмутимо ответил Артур, поднимая крышку ноутбука. Экран мигнул и загорелся тусклым светом, требуя пароль.

Аналитик достал из кармана небольшой черный USB-накопитель — стандартное оборудование его отдела для обхода базовой защиты потребительских систем — и вставил его в порт. По экрану побежали строки зеленого кода. Через тридцать секунд система сдалась, открыв доступ к рабочему столу.

Артур проигнорировал стандартные папки и историю браузера. Его пальцы быстро застучали по клавиатуре, открывая скрытые директории и кэш системных файлов, которые обычные пользователи никогда не видят, а рядовые техники часто пропускают, удовлетворяясь поверхностным сканированием.

В глубоком кэше обнаружилась скрытая папка, весившая несколько гигабайт. Она не имела названия, только цифровой код.

— Что вы делаете? — Вэнс подошел вплотную, тяжело дыша Артуру в затылок.

Щелчок мыши открыл директорию. Внутри оказались десятки видеофайлов. Артур запустил первый попавшийся.

Окно медиаплеера развернулось на весь экран. Вэнс за спиной разочарованно выдохнул.

— И что это за хрень? Скринсейвер?

Видео действительно не содержало сцен насилия, призывов к оружию или инструкций. На экране плавно пульсировали абстрактные цветовые пятна, сливающиеся в спирали и геометрические фракталы — поразительно похожие на те, что были зарисованы в блокноте Лукаса. Цвета сменялись с неестественной, рваной частотой, создавая эффект легкого стробоскопа.

Но главным был звук. Из динамиков ноутбука полился низкий, монотонный гул. Он не был похож на музыку. Скорее на технический шум, в котором на границе слышимости угадывались специфические звуковые частоты. Звук давил на барабанные перепонки, вызывая легкое чувство тошноты и дезориентации.

Артур смотрел на пульсирующий экран, чувствуя, как холодный пот выступает вдоль линии роста волос.

Манипуляция требует ложной реальности, в которой её присутствие не будет ощущаться.

Фраза из старого, засекреченного отчета всплыла в памяти сама собой. Перед ним был классический инструмент. Метод, о котором шептались в аналитических центрах, но доказательства которого всегда ускользали от следствия.

Подростка не просто травили. Его психику целенаправленно бомбардировали. Онлайн-курсы «устойчивости», вероятно, служили первичным фильтром. Они забрасывали широкую информационную сеть, выявляя наиболее восприимчивых детей. Затем начиналась точечная работа. Внедрение скрытых директив через визуальные и аудиальные вкладки.

Фрагмент за фрагментом. Пазл собирался в глубинах подсознания, минуя критическое мышление.

Сначала искусственно создавался внутренний конфликт — биполярное расстройство как побочный эффект сопротивления психики. Затем формировалась потребность в силе и признании. И когда все кусочки мозаики сходились воедино, достаточно было малейшего толчка в реальном мире. Драки в столовой. Плохой оценки. Грубого слова.

Активация программы.

Артур резко захлопнул крышку ноутбука. Гудящий звук оборвался, но в ушах продолжало звенеть.

— Вы изымали его телефон? — спросил аналитик, поворачиваясь к Вэнсу.

Детектив моргнул, словно приходя в себя после легкого транса.

— Да. Но там ничего. Мессенджеры чисты, пара зашифрованных приложений, но ключи мы не подобрали. Аккаунты в социальных сетях удалены. Причем, судя по логам, удалены кем-то извне, буквально через час после первых выстрелов в школе.

— Потому что заметали следы, — констатировал Артур.

Он отсоединил блок питания ноутбука от розетки, аккуратно смотал провод и положил компьютер в плотный антистатический пакет для улик, извлеченный из своего портфеля. Туда же отправился черный блокнот, найденный под матрасом.

Увидев это, Вэнс мгновенно переменился в лице. Его вялая раздражительность сменилась откровенной враждебностью. Детектив сделал шаг в сторону двери, перекрывая выход своим грузным телом.

— Эй, тормози, федерал. Какого черта ты делаешь? Это улики местного управления. Вы не имеете права выносить их с места преступления без ордера судьи округа.

Артур застегнул молнию на пакете и закинул портфель на плечо. Его движения оставались спокойными и выверенными.

— Дело больше не квалифицируется как локальный инцидент, детектив. С этой минуты расследование переходит в юрисдикцию Вашингтона.

— На каком основании?! — рявкнул Вэнс, его лицо пошло красными пятнами. — Из-за кучки дурацких рисунков и странного видео? Вы хотите раздуть из обычной школьной трагедии теорию заговора? Я не позволю вам забрать эти вещи. Протокол должен быть подписан сегодня.

— Основание — подозрение во внутреннем терроризме с использованием запрещенных методов психологического воздействия, — ледяным тоном произнес Артур. Он подошел вплотную к Вэнсу, вынуждая того смотреть прямо в глаза. — Если вы попытаетесь остановить меня, детектив, я оформлю рапорт о воспрепятствовании федеральному расследованию. И тогда вам придется объяснять мэру не то, почему дело затянулось, а то, почему местная полиция покрывает сеть, заставляющую детей убивать друг друга.

Вэнс тяжело дышал. Желваки на его скулах ходили ходуном. Несколько секунд они стояли в тишине комнаты, нарушаемой лишь далеким воем полицейской сирены за окном.

Наконец, детектив грязно выругался сквозь зубы и сделал шаг в сторону, освобождая проход.

— Вы сумасшедший, — бросил он в спину Артуру. — Ваши начальники в Вашингтоне порвут вас на куски за то, что вы лезете в это болото без реальных доказательств.

Артур не ответил. Спускаясь по скрипучей деревянной лестнице в пустом, пропитанном смертью доме, он крепче сжал ручку портфеля. Доказательства были. Просто они говорили на языке, который правоохранительная система разучилась понимать тридцать лет назад.

Теперь ему предстояло заставить руководство ФБР снова услышать этот язык. Даже если для этого придется пойти против собственных протоколов.

Глава 2. Цифровой след

— Тридцать восемь часов без сна ради зашифрованного мусора.

Марк с силой потер переносицу, не отрывая воспаленных глаз от мерцающего кода на левом мониторе. Свет от экранов заливал его бледное лицо мертвенно-синим оттенком.

— Ты притащил мне кирпич, Артур. Половина секторов на жестком диске перезаписана нулями. Кто-то запустил протокол экстренного уничтожения данных ровно в тот момент, когда местный спецназ вышибал двери в школе Колумбуса.

Лаборатория кибербезопасности на минус втором этаже штаб-квартиры ФБР напоминала стерильный аквариум. Гул мощных серверных стоек сливался в непрерывный белый шум, поглощающий любые посторонние звуки. Температура здесь всегда поддерживалась на отметке в девятнадцать градусов, из-за чего техники постоянно кутались в объемные флисовые толстовки.

Артур придвинул металлический стул и сел рядом с рабочим местом эксперта. На столе среди пустых банок из-под энергетиков и мотков витой пары лежал изъятый ноутбук стрелка, подключенный к диагностическому терминалу через толстый черный кабель.

— Они не могли уничтожить все, — ровным голосом произнес аналитик. — Локальная зачистка всегда оставляет цифровые тени. Ты вытащил скрытую директорию с видеофайлами?

Пальцы эксперта с раздражением ударили по механической клавиатуре. Громкий пластиковый стук эхом отскочил от стеклянных перегородок лаборатории. На центральном дисплее развернулось окно профессионального аудиоредактора.

— Вытащил. И лучше бы я этого не делал. От этой дряни у меня мигрень началась через десять секунд просмотра.

Марк щелкнул мышью, запуская спектральный анализ звуковой дорожки. Привычная для аудиофайлов волнообразная кривая на экране отсутствовала. Вместо нее графический интерфейс отрисовал плотную, почти сплошную стену красного и желтого цветов, прорезанную странными геометрическими пустотами.

— Смотри на нижний регистр, — эксперт обвел курсором темную полосу у самого основания графика. — Это не просто технический шум. Это бинауральные ритмы. В правый канал подается частота в двести герц, в левый — двести четыре. Разница составляет ровно четыре герца. Человеческое ухо не воспринимает этот диссонанс напрямую, но мозг вынужден его компенсировать.

Артур наклонился ближе к экрану, вглядываясь в математически идеальные линии звукового спектра.

— Тета-ритм, — констатировал он. — Частота глубокого расслабления и повышенной внушаемости. Состояние, пограничное между сном и бодрствованием.

— Именно, — кивнул Марк, отпивая остывший энергетик прямо из банки. — Они принудительно опускают частоту работы мозга зрителя. Но это только половина фокуса. Я разложил видеоряд на отдельные кадры.

Новое окно перекрыло звуковой график. На экране появилась раскадровка пульсирующих абстрактных пятен, которые Артур видел в комнате Лукаса. На первый взгляд, плавная смена цветов казалась хаотичной.

Эксперт нажал пробел. Воспроизведение пошло со скоростью один кадр в секунду.

Двадцать четыре кадра содержали обычные цветовые переливы. Двадцать пятый кадр оказался резким, контрастным изображением сложного геометрического паттерна — точно такого же, какой подросток маниакально вырисовывал в своем черном блокноте.

— Вспышка длится сорок миллисекунд, — пояснил Марк, откидываясь на спинку кресла. — Сознание не успевает ее зафиксировать. Но зрительная кора регистрирует всё. Аудиодорожка отключает критическое мышление, распахивая двери в подсознание, а визуальный ряд закладывает туда этот мусор. Это не любительская поделка с форумов. Это высокотехнологичный конструкт.

Стеклянная дверь лаборатории бесшумно отъехала в сторону. В помещение вошла Сара, держа подмышкой защищенный служебный планшет. Ее строгий темно-синий брючный костюм резко выделялся на фоне неформальной обстановки киберотдела. Напарница выглядела собранной, но тонкая морщинка между бровями выдавала крайнюю степень напряжения.

— Я прогнала твою теорию через аналитический отдел, Артур, — произнесла она вместо приветствия, подходя к терминалу. — Ты был прав. Мы смотрели не туда. Мы искали манифесты, переписки в мессенджерах, следы покупки оружия. Искали классические признаки радикализации.