Инструктор по соблазну

А вот это был укол. Тихий, точный, без замаха.

– Это клиенты, – сказал.

– Конечно.

– Серьезно. Мы обсуждали завтрашнее занятие.

Она посмотрела на меня с вежливым интересом человека, который слышал версию получше.

– Все десять дней планируете обсуждать занятия?

– Четырнадцать, – поправил автоматически и только потом сообразил, что выдал: значит, успел посмотреть длину ее брони. Информация от менеджера, чисто рабочая, но прозвучало это примерно как «я навел справки».

Она, кажется, тоже это услышала. Едва заметно подняла бровь.

Ну вот, красиво.

– Рабочая информация, – сказал. – Новые гости, стандартная процедура.

– Разумеется.

Она взяла стакан с чаем, сделала глоток и посмотрела на море. Профиль был спокойный и совершенно непробиваемый. Примерно как скала. Красивая скала с хорошими скулами, но все-таки скала.

Я понял, что разговор закончился. Она его не закрывала, не говорила: «спасибо, до свидания», не делала никаких выразительных жестов. Просто перестала в нем участвовать, мягко и окончательно, как закрывают книгу.

Высший пилотаж, если честно. Мне понравилось.

– Приятного вечера, Инга, – встал.

– И вам, – сказала в сторону моря.

Дошел до выхода из ресторана, остановился у перил и посмотрел на воду. Потом, против воли, оглянулся. Инга сидела в той же позе: прямая спина, стакан в руке, взгляд на горизонт, не посмотрела вслед.

Ни разу.Усмехнулся и пошел к себе.

За два года здесь у меня выработалось что-то вроде классификации. Есть те, кто смотрит сразу и открыто. Есть те, кто смотрит и делает вид, что не смотрит. Есть те, кто принципиально не смотрит первые два дня, а потом смотрит с утроенным интересом.

Инга не подходила ни под одну категорию.

Она смотрела ровно тогда, когда это было нужно по контексту разговора, и не смотрела в остальное время. Как будто я был просто элементом пространства: столиком, пальмой, надувным фламинго без особых перспектив.

Это, конечно, мог быть высококлассный прием.

Но у меня было стойкое ощущение, что нет. Что ей действительно все равно. Что у нее в голове сейчас что-то значительно более важное, чем загорелый инструктор с хорошей улыбкой. И это важное тяжелое, давнее, настоящее.

Что именно – я не знал. Но почему-то хотел узнать. Что само по себе было уже странно.

Пришел в свой номер, лег, закинул руки за голову и уставился в потолок. Обычно после рабочего дня я засыпал быстро и без лишних мыслей. Море, воздух, физическая нагрузка, все это работало как хорошее снотворное.

Сегодня в потолке почему-то читалось: «Там метров пять свободного пространства, и ты умудрился попасть точно в человека».

«Эта точно не из легких», – подумал и поймал себя на улыбке.

Интересно.

Глава 5 Инга

Утро началось хорошо.

Нет, серьезно, по-настоящему хорошо, без скидок и оговорок.

Проснулась в семь, полежала минут десять просто так, глядя в потолок, и обнаружила, что не думаю ни о чем плохом. Это было настолько непривычно, что я даже немного испугалась, как будто организм забыл включить фоновую тревогу и теперь растерянно озирался в тишине.

За окном шумело море. Пахло цветами и чем-то сладким, что готовили где-то внизу. Солнце лежало на полу аккуратным прямоугольником через щель в шторах.

Может, это и есть то самое «перерождение», про которое пел голос в наушниках. Просто выглядит оно как обычное утро, только без будильника и совещания в девять.

Приняла душ, надела белое легкое платье с тонкими бретельками, купленное еще в марте и ни разу не надеванное, потому что в Москве для него не находилось ни погоды, ни настроения, и спустилась на завтрак.

Ресторан по утрам был тихим, наполненным запахом кофе и свежих фруктов, с длинным шведским столом, на котором умещалось, кажется, все тропическое разнообразие мира.

Взяла манго, папайю, круассан, большую чашку кофе и нашла столик у края террасы с видом на сад и краешек бассейна.

Хорошее место. Тенистое, спокойное, с легким сквозняком.

За соседним столиком сидел смазливый инструктор с круглолицым жизнерадостным тайцем, тем самым барменом, которого я уже видела краем глаза вчера.

Они о чем-то негромко переговаривались, парень смотрел в сторону моря. Заметил меня, спокойно, без улыбки кивнул и вернулся к разговору.

Ничего не сказал. Не подсел. Не начал. Странно.

Намазала круассан маслом и сказала себе, что это хорошо. Что именно такого я и хотела – чтобы не лез в душу. Все правильно.

Раздражает, что правильно.

Манго было невозможно вкусным, таким, каким манго в Москве не бывает никогда, сколько ни плати. Я ела медленно, смотрела на сад, думала о том, что надо будет сегодня дойти до пляжа и просто полежать у воды.

Ничего не делать. Никуда не торопиться. Разрешить себе быть бесполезной хотя бы один день. Телефон завибрировал. Я посмотрела на экран.

Игорь.

Ну конечно. Кто еще, как не бывший муж, может испортить утро в Таиланде?

Несколько секунд смотрела на имя бывшего мужа, которое высвечивалось с той же неизбежностью, с какой появляются коммунальные квитанции и незапланированные расходы. Потом ответила.

– Слушаю тебя, только если по делу.

– Значит, ты все-таки улетела, – сказал без приветствия, с той интонацией, которую я за пятнадцать лет выучила наизусть: не вопрос, не констатация, а преамбула к чему-то неприятному.

– Улетела, – подтвердила. – И тебе советую.

– Замечательно. Очень зрелое решение бросить ребенка в деревне у стариков и укатить загорать в Тай.

Стариков? Моим родителям шестьдесят два и шестьдесят четыре, они ездят на велосипеде и ходят в театр, но в исполнении Игоря они всегда «старики в деревне». Деревня – это подмосковный Королев с метро и торговым центром.

– Влад у бабушки с дедушкой, – сказала ровно. – Ему там хорошо. Мы договорились. А у тебя проблемы?

– Ты договорилась. Это две большие разницы. Ребенку шестнадцать лет, у него переходный возраст, ему нужна мать рядом, а не сторис из Таиланда.

Отодвинула манго, аппетит не пропал, просто есть манго под этот голос было физически невозможно, все равно что пить хорошее вино с привкусом хлорки.

– Игорь, ты звонишь, чтобы обсудить мой отпуск, или есть что-то конкретное?

Спокойно, Инга, спокойно. Это пройдет, нужно только время.

– Я звоню, потому что считаю твое поведение безответственным. У тебя сын, между прочим. Или ты об этом забыла в своем пятизвездочном раю?

Вот теперь интересно – откуда он знает про пять звезд? Влад сказал? Или просто угадал, чтобы добавить к «безответственности» еще и «расточительность»?

– Я помню про сына, – сказала. – Именно поэтому восемь месяцев разгребала то, что ты оставил, работала без выходных и сейчас нахожусь в отпуске, который взяла впервые за три года. Это все?

– Ты всегда так делаешь – переводишь тему на меня. Классическая манипуляция.

– Игорь.

– Я просто говорю, что нормальная мать в такой период жизни была бы рядом с сыном, а не...

– Игорь, – повторила чуть громче, в голосе получилось что-то такое, от чего он на секунду замолчал. – Влад в порядке. Я позвоню ему сегодня. Если у тебя есть реальная причина для звонка – я слушаю. Если нет – у меня стынет кофе. А ты не забыл, что ты отец этого ребенка?

– Я не забыл. Кофе у нее стынет, – сказал с той интонацией, которая означала: начинается второй акт. – Замечательно. Значит, пока твой сын сидит без нормального родительского внимания, ты там пьешь кофе и, надо полагать, уже нашла себе какого-нибудь местного аниматора для полноты картины.

Аниматора. Интересное слово.А главное – своевременное.

– Я нашла себе отпуск. Это легально, не заразно и никак тебя не касается с сентября прошлого года. Хорошего дня, Игорь. А если ты волнуешься о сыне, то навести его сам и обозначь себя как отец.

Придурок.

Убрала телефон раньше, чем он успел ответить. Положила его экраном вниз на стол, и пусть лежит.

В саду громко пела какая-то птица, самозабвенно, без малейшего уважения к чужому душевному равновесию. Я подняла взгляд.

Свят смотрел в мою сторону. Не пялился, просто посмотрел, как смотрят на звук, который тебя отвлек. Наши взгляды встретились на секунду, и по его лицу было совершенно непонятно, сколько он слышал – много, мало или вообще ничего, потому что сидел достаточно близко.

Слышал. Конечно, слышал. Я под конец разговора говорила не тихо.

Решила, что мне все равно. Совершенно. Абсолютно. Что за этим столом сидит незнакомый человек, мнение которого не стоит ни секунды моих переживаний.

Одним движением медленно убрала волосы назад, надела солнцезащитные очки, взяла чашку с кофе и посмотрела на море.

Море никуда не делось. Все такое же неприлично бирюзовое, все такое же спокойное.

Хорошо быть морем. Если бы еще никто не звонил по утрам.

Сделала глоток кофе и скривилась.

Кофе был теплым, как бывает, когда напиток стоит несколько минут и дожидается, пока его владелица разбирается с наследием своего брака по телефону. Теплый кофе – это, конечно, не катастрофа. Просто теплый кофе в такое утро – это оскорбление.

Поставила чашку, поймала взгляд официанта и жестом позвала его.

– Можно, пожалуйста, что-нибудь покрепче?

Официант, молодой таец с идеальной улыбкой, слегка удивился, но виду не подал.

– Какой напиток желаете, мадам? У нас есть эспрессо, американо...

– Я имею в виду что-нибудь действительно покрепче. С градусами. Апероль спритц есть?

– Конечно, мадам.

– Большой, пожалуйста.

Официант ушел, я откинулась на спинку стула.

Да, сейчас половина девятого утра. Да, я заказала алкоголь на завтрак. Новая жизнь без алкоголя просуществовала ровно сорок часов – это, если вдуматься, личный рекорд при таких исходных данных.

Птица в саду пела все так же громко. Солнце уже грело по-настоящему. Где-то внизу плескалась вода в бассейне.

Апероль принесли быстро. Оранжевый, со льдом и долькой апельсина, в высоком бокале. Я взяла его, сделала первый глоток и почувствовала, как что-то внутри слегка отпускает.

Вот так. Вот это уже другое дело.

Море никуда не делось. Игорь остался в телефоне. Влад был у бабушки и, судя по вчерашнему «окей, мам», чувствовал себя отлично.

А я сидела на террасе пятизвездочного резорта в белом платье, с аперолем в руке, в половине девятого утра.

И-де-аль-но!

Перерождение, говорите? Ну, может быть.

Глава 6 Свят

Я слыша