Полная версия
Столик опрокинулся с грохотом. Охранник рефлекторно обернулся на шум — на долю секунды. Этого хватило. Аркадий шагнул вперёд, поймал его за плечо и с силой, которой сам от себя не ожидал, толкнул в сторону опрокинутого столика. Охранник споткнулся, взмахнул руками и рухнул на пол, ударившись головой о край мраморной столешницы. Глухой стук. Тишина.
— Прости, друг, — пробормотал Аркадий, наклоняясь. — Ничего личного.
Он вытащил у охранника рацию и пистолет. Оружие он брать не стал — не умел обращаться, а пугать людей тем, чем не умеешь пользоваться, — верный способ получить пулю в лоб. А вот рация пригодилась. Он сунул её в карман фартука.
И вошёл в главный зал.
То, что он увидел, заставило его замереть на месте.
Зал был пуст. Ещё полчаса назад здесь сидели сотни людей, играли в рулетку, пили шампанское, аплодировали ему. Теперь — ни души. Только опрокинутые стулья, брошенные стаканы, рассыпанные по зелёному сукну фишки. Люстры мигали, подчиняясь его настройкам, и в этом хаотичном свете всё выглядело сюрреалистично, словно декорации к фильму ужасов.
И в центре зала, на том самом месте, где ещё недавно стоял стеклянный куб с картами, лежала женская сумочка. Маленькая, чёрная, с золотой цепочкой. Аркадий подошёл, присел на корточки. Открыл. Внутри — телефон, помада, ключи, кошелёк. И студенческий билет.
«Нино Гогиберидзе. Университет искусств. Третий курс».
Он смотрел на фотографию — юное лицо, тёмные волосы, ясные глаза, — и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Совсем ещё девочка. Девятнадцать лет. Она сидела где-то в этом зале, смотрела его шоу, смеялась над шутками, а потом... что?
Что произошло потом?
Он оглядел зал. Внимательно, как делал всегда перед выступлением, когда изучал пространство. Сцена. Столы. Барная стойка. Выходы — их было четыре: главный, два служебных и один пожарный. Камеры наблюдения — он знал, где они, сам помогал их устанавливать два года назад, когда готовил номер с исчезновением.
Камеры.
Аркадий вскочил. Ну конечно. Камеры. Если девочка исчезла, значит, это зафиксировала хотя бы одна из них. Нужно просто посмотреть записи. А для этого — попасть в комнату охраны. Ту самую, где сейчас, скорее всего, сидят люди Гиви.
Он уже развернулся, чтобы идти, когда услышал за спиной тихий звук. Шорох. Словно кто-то провёл тканью по бархату.
Аркадий замер.
Медленно обернулся.
Никого.
Только мигающий свет, опрокинутые стулья, брошенные стаканы. И тишина.
Но он знал этот звук. Это был не ветер, не кондиционер. Это был человек. Кто-то был здесь. Прятался. Смотрел.
— Я знаю, что ты здесь, — сказал Аркадий негромко, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я не из людей Князя. Я иллюзионист. Тот, который выступал на сцене. И я знаю, что ты не похищал девочку. Похититель — кто-то другой. Но если ты не выйдешь, нас обоих поймают, и тогда нам конец.
Тишина.
Потом, из-за барной стойки, медленно поднялась фигура. Мужчина. Худой, в тёмном свитере, с бледным лицом и глазами, которые бегали, как у загнанного зверя. В руках он держал что-то — небольшой чёрный предмет. Аркадий напрягся, но через секунду понял: это не пистолет. Это телефон. Обычный мобильный телефон.
— Вы... вы правда иллюзионист? — спросил незнакомец дрожащим голосом. — Тот самый, который на сцене? Который предсказал...
— Да, — быстро сказал Аркадий. — Но я ничего не предсказывал. Это был трюк. Я не знал, что девочка исчезнет. Клянусь.
Мужчина смотрел на него, и в его глазах боролись страх и надежда.
— Я... я видел, — прошептал он. — Я видел, как её увели.
Аркадий почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Кто? Кто её увёл?
— Я не знаю. Я не рассмотрел лицо. Но... — мужчина сглотнул. — Это был не мужчина. Женщина. Высокая, в чёрном. Она подошла к девочке, что-то сказала, и они вместе вышли. Через пожарный выход. Я подумал... я подумал, это её мать или кто-то из родных. Но потом началась суматоха, и я понял, что что-то не так.
Аркадий шагнул к нему.
— Ты можешь описать её? Женщину? Во что она была одета? Как выглядела?
— Я... — мужчина замялся. — Я не разглядел. Только... у неё были волосы. Очень светлые. Почти белые. И... она хромала. Слегка. На левую ногу.
Белые волосы. Хромота. Аркадий лихорадочно соображал. Он знал многих людей в этом городе — артистов, музыкантов, циркачей. Знал почти всех, кто имел отношение к миру иллюзий и сцены. И среди них была одна женщина... Светлые волосы. Хромота.
— Лидия, — прошептал он. — Лидия Верещагина.
Он не видел её пять лет. Когда-то она была его партнёршей — ассистенткой в номерах, потом соавтором, потом... потом они поссорились. Сильно. Она ушла, хлопнув дверью, и он слышал, что она уехала из города. Но если она вернулась...
— Кто она? — спросил мужчина.
— Моя бывшая партнёрша, — ответил Аркадий, и в его голосе прозвучала горечь. — Талантливая. Умная. И, как выяснилось, мстительная.
Он не знал, зачем Лидии понадобилась дочь Князя. Может, деньги. Может, что-то личное. Но он знал одно: если это действительно она, то девочка, скорее всего, ещё в здании. Лидия не стала бы рисковать, выходя через главный вход, где полно охраны. У неё наверняка есть план. И этот план включал отход через подземные уровни.
Аркадий повернулся к мужчине.
— Спасибо, — сказал он. — Ты мне очень помог. А теперь беги. Выбирайся отсюда, пока можешь. И если тебя поймают люди Князя, скажи им, что иллюзионист пошёл в подвал. Понял? В подвал.
Мужчина кивнул и, спотыкаясь, побежал к главному выходу.
Аркадий остался один. Он снова посмотрел на сумочку, на фотографию в студенческом билете. Девочка с ясными глазами. Она была где-то здесь. В темноте. С женщиной, которая умела исчезать не хуже него самого.
Он поднял с пола упавшую фишку — красную, с золотой каймой, — и задумчиво покрутил её в пальцах. Потом улыбнулся.
— Что ж, Лидия, — сказал он тихо. — Ты хотела устроить представление? Я его устрою. Только на этот раз главный номер будет мой.
Он бросил фишку на стол. Она покатилась, звякнула, упала. А Аркадий уже шёл к служебной лестнице, ведущей в подземные уровни, где располагались склады, технические помещения и — он знал это точно — старый винный погреб, который давно не использовался.
Там было темно. Там было тихо. И там, если повезёт, он найдёт то, что ищет.
На лестнице он остановился, вытащил из кармана рацию и нажал кнопку.
— Внимание, — сказал он в неё, стараясь подражать голосу Гиви. — Всем постам. Иллюзионист замечен на третьем этаже, в восточном крыле. Повторяю: третий этаж, восточное крыло. Перекрыть выходы.
Он отпустил кнопку и улыбнулся.
Пусть бегут. Пусть ищут. Пока они будут обыскивать третий этаж, он будет в подвале. А если повезёт, то найдёт девочку раньше, чем они поймут, что их обманули.
Он начал спускаться.
Ступени были крутые, каменные, покрытые пылью. Свет здесь не мигал — тут вообще не было света, только тусклые аварийные лампы под потолком, разгонявшие темноту на пару шагов. Аркадий шёл медленно, держась за стену. Пахло сыростью, вином и чем-то ещё — сладковатым, тяжёлым. Запах старого дерева и пыли.
На втором подземном уровне он услышал голоса. Два мужских голоса, тихие, но отчётливые. Он прижался к стене и замер.
— ...она сказала ждать здесь. Не высовываться.
— А если Князь найдёт?
— Она сказала, всё будет нормально. Она знает, что делает.
Аркадий выглянул из-за угла. Двое мужчин в тёмных куртках стояли у двери в конце коридора. Оба с пистолетами. Оба нервничали.
Значит, Лидия наняла людей. Наняла для похищения дочери Князя. Это было уже серьёзно. Это была не просто месть — это была спланированная операция.
Аркадий отступил в тень. Ему нужно было попасть в ту дверь. Но как? Двое вооружённых людей, а он с багром и струной.
Он вспомнил про дымовые машины. Они были на первом подземном уровне, в подсобке, где он прятался. Если он сможет пробраться туда, взять баллон с дымом, вернуться сюда...
Но это займёт время. А времени у него не было.
И тут его осенило.
Он снова достал рацию.
— Внимание, — сказал он, снова подражая Гиви. — Второй подземный уровень, сектор «Б». Обнаружен иллюзионист. Всем группам — немедленно туда. Повторяю: сектор «Б», второй подземный уровень.
Он отпустил кнопку и прислушался.
Через несколько секунд рация у одного из охранников у двери запищала. Тот поднёс её к уху, выслушал, кивнул.
— Понял, — сказал он. — Идём.
И они ушли — быстро, почти бегом, в противоположную от Аркадия сторону.
Аркадий выждал ещё несколько секунд, потом вышел из тени и подошёл к двери. Она была заперта — но замок был простой, из тех, что открываются за секунду. Он справился за две.
Дверь открылась.
За ней была комната — небольшая, с низким потолком, заставленная старыми винными бочками. В углу, на стуле, сидела девушка. Руки связаны за спиной, во рту кляп, глаза расширены от страха. Тёмные волосы растрепались, на щеке — ссадина. Она смотрела на него, и в её взгляде были ужас, надежда и что-то ещё — что-то отчаянное.
Нино Гогиберидзе.
Аркадий шагнул к ней, поднял руки, показывая, что не опасен.
— Тихо, — прошептал он. — Я не из них. Я... я тот, кто выступал на сцене. Маэстро Немо. Я здесь, чтобы вытащить тебя.
Он вытащил кляп из её рта. Девушка закашлялась, глубоко вздохнула.
— Кто вы? — прошептала она, и голос её дрожал. — Почему вы здесь?
— Долго объяснять, — сказал Аркадий, перерезая верёвки струной. — Главное — твой отец думает, что это я тебя похитил. И он хочет меня убить. Так что если мы не выберемся отсюда вместе, у нас обоих будут большие проблемы.
Нино смотрела на него, не мигая. Потом вдруг улыбнулась — слабо, но искренне.
— Вы правда иллюзионист? — спросила она.
— Самый настоящий.
— Тогда... — она поёжилась, — сделайте что-нибудь. Пожалуйста. Я не хочу умирать в винном погребе.
Аркадий помог ей встать. Ноги у неё были слабые — видимо, её держали здесь несколько часов. Он придержал её за плечо.
— Обещаю, — сказал он. — Умрём не в винном погребе. Если уж умирать, то на сцене. С музыкой и аплодисментами.
Она посмотрела на него — и вдруг прыснула. Нервно, истерически, но это был смех. Аркадий улыбнулся.
— Вот так-то лучше. А теперь идём. Нам ещё нужно устроить финал шоу.
Глава 2. Побег со сцены
Они вышли из винного погреба, и Аркадий сразу же приник к стене, прислушиваясь. Где-то наверху, на первом этаже, слышались глухие удары — словно кто-то ломился в запертую дверь. Люди Князя. Пока что его обман работал, но это не могло длиться вечно. Рано или поздно они поймут, что их водят за нос, и тогда начнётся настоящая охота.
— Идите за мной, — прошептал он, обернувшись к Нино. — И не отставайте. Здесь темно, но я знаю дорогу.
— А если я упаду?
— Тогда я вас поймаю. Я же иллюзионист. У меня реакция — как у кошки.
— Вы говорите это так, будто это должно меня успокоить, — ответила Нино, но в её голосе уже не было прежнего страха. Появилась какая-то нервная, почти хулиганская нотка.
Аркадий усмехнулся в темноте. Девочка оказалась с характером. Это было хорошо. Слабые не выживают в передрягах.
Они двинулись по коридору — Аркадий впереди, Нино за ним, держась за его рубашку. В подземелье пахло сыростью и старым вином, из вентиляционных решёток тянуло холодом. Аварийные лампы мигали через равные промежутки, и в их мертвенном свете лица казались серыми, как у призраков.
— Кто вы такой? — спросила Нино шёпотом. — Ну, я имею в виду, правда. Не сцена. Не Маэстро Немо. Кто вы?
Аркадий помолчал, сворачивая за угол. Потом ответил:
— Аркадий Сергеевич Соколовский. Тридцать восемь лет. Родился в Одессе, вырос в Москве, выступаю с шестнадцати. Начинал в цирке — ассистировал у старого фокусника, который учил меня всему: картам, монетам, гипнозу. Потом был театр, потом эстрада, потом... вот это всё.
— И вы правда умеете... ну, читать мысли?
— Нет, — честно сказал Аркадий. — Я умею читать людей. Это разные вещи. Я вижу, как человек дышит, как он стоит, куда смотрит, как двигаются его зрачки. По этим признакам можно угадать, о чём он думает, что чувствует, чего боится. Это не магия. Это... наблюдательность, доведённая до автоматизма.
— А карта? Та, которую вытянул отец?
Аркадий остановился. Обернулся. В темноте он едва различал её лицо — бледное пятно с тёмными провалами глаз.
— Это был трюк, — сказал он тихо. — Я не знал, что ты исчезнешь. Я вообще не знал, что ты существуешь. Я готовил этот номер несколько недель — с картами, с предсказанием. Но я не предсказывал похищение. Я просто... показывал фокус.
Нино долго молчала. Потом сказала:
— Значит, это совпадение?
— Совпадение, — кивнул Аркадий. — Ирония судьбы. Злая, жестокая ирония.
— Отец не верит в совпадения.
— Я знаю. Поэтому мы и бежим.
Они двинулись дальше. Коридор разветвлялся — налево шла узкая труба, ведущая к вентиляционной шахте, направо — широкий проход к грузовому лифту. Аркадий выбрал лифт. Шахта была надёжнее, но слишком медленной, а времени у них было в обрез.
У лифта он остановился, нажал кнопку. Где-то в глубине здания загудел мотор. Двери открылись с лязгом, из кабины пахнуло машинным маслом и пылью.
— Внутрь, — скомандовал Аркадий. — Быстро.
Нино шагнула в кабину, он за ней. Нажал кнопку первого этажа. Двери закрылись.
Лифт пополз вверх — медленно, с дрожью, словно нехотя.
— Что мы будем делать, когда выберемся? — спросила Нино, прислонившись к стене. — У отца везде люди. Он найдёт нас.
— Не найдёт, если мы найдём Лидию раньше.
— Кто это?
— Женщина, которая тебя похитила. Моя бывшая партнёрша. — Аркадий посмотрел на неё. — Ты видела её? Можешь описать?
Нино нахмурилась, вспоминая.
— Высокая. Худая. Волосы светлые, почти белые. Одета во всё чёрное. И... она хромала. Слегка. На левую ногу.
— Это она, — выдохнул Аркадий. — Лидия Верещагина. Чёртова кукла.
— Вы её знаете?
— Знал. Пять лет назад. Мы работали вместе — она была моей ассистенткой, потом соавтором. У неё были золотые руки и ледяное сердце. Мы поссорились... крупно. Она уехала. Я думал, навсегда.
— Из-за чего поссорились?
Аркадий поморщился. Это была старая рана, которую он не любил ворошить.
— Из-за номера. Она хотела делать шоу, где риск был настоящим. Не иллюзия, а реальная опасность. Я отказался. Сказал, что мы артисты, а не самоубийцы. Она назвала меня трусом. Ушла. И вот — вернулась.
— И похитила меня, чтобы добраться до вас?
— Похоже на то. — Аркадий покачал головой. — Она всегда была... одержимой. Когда что-то шло не по её, она не сдавалась. Она вынашивала план. Годами. И вот — дождалась.
Лифт остановился. Двери открылись.
Аркадий выглянул. Первый этаж. Служебный коридор, ведущий к главному залу. Здесь было тихо — ни охраны, ни людей Князя. Только мигающий свет и гул кондиционеров.
— Идём, — прошептал он. — Тихо.
Они вышли из лифта. Аркадий придержал Нино за локоть, помогая ей ступить на пол. Девушка всё ещё была слабой — сказывались часы, проведённые связанной в холодном погребе.
— Куда теперь? — спросила она.
— В комнату охраны. Там есть записи с камер. Если мы посмотрим, то сможем узнать, куда Лидия увела тебя и где она может быть сейчас.
— А если там люди отца?
— Тогда я что-нибудь придумаю.
Они двинулись по коридору. Аркадий считал двери — вот подсобка, вот щитовая, вот комната отдыха персонала. Комната охраны была в конце, за поворотом. Он замедлил шаг, жестом приказав Нино остановиться.
Прислушался.
Тишина. Но не та подозрительная, звенящая тишина, которая означала засаду. Обычная тишина пустого помещения. Он осторожно выглянул из-за угла.
Комната охраны была пуста. Дверь приоткрыта, внутри горел свет — тусклый, мерцающий. На столе стояли мониторы, показывающие изображения с камер. На одном из них Аркадий увидел самого себя — точнее, свою спину, удаляющуюся по коридору. Он поспешно отступил.
— Пусто, — сказал он. — Быстро внутрь.
Они вошли. Аркадий сразу же закрыл дверь, запер на засов. Комната была маленькой — стол, три монитора, стеллаж с документами, старая кофеварка в углу. Пахло кофе и пылью.
— Смотри, — Аркадий указал на мониторы. — Вот камеры в главном зале, вот коридоры, вот выходы. Нужно найти запись за последние два часа.
Он сел за стол, защёлкал мышкой. Нино стояла рядом, вглядываясь в экраны.
— Вот, — вдруг сказала она, указывая пальцем. — Это я. Вон там. Видите?
Аркадий присмотрелся. На записи — главный зал, люди, столики. Вот он сам на сцене, размахивает руками. А вот в углу, у бара, — девушка в белом платье. Нино. Она сидит одна, смотрит на сцену. Потом к ней подходит женщина. Высокая, в чёрном, со светлыми волосами. Что-то говорит. Нино кивает, встаёт, и они вместе идут к выходу.
— Вот! — воскликнул Аркадий. — Вот она, Лидия. Видишь? Она подошла к тебе. Что она сказала?
Нино нахмурилась, вспоминая.
— Она сказала... что вы хотите меня видеть. Что у вас для меня сюрприз. Что вы ждёте в подсобке.
— И ты пошла?
— Она была так уверена. И... я подумала, что это часть шоу. Что вы правда хотите со мной поговорить. Я же смотрела ваше выступление. Думала, это... ну, интерактив.
Аркадий вздохнул.
— Лидия всегда умела убеждать. Это был её главный талант. Не фокусы — а умение заставить человека поверить.
Он отмотал запись назад, потом вперёд. Вот Лидия выводит Нино из зала. Вот они идут по коридору — туда, где камеры уже не достают. Вот Лидия оборачивается, словно чувствуя наблюдение, и смотрит прямо в объектив. На мгновение её лицо появляется на экране — бледное, с резкими чертами, с тонкой улыбкой на губах. Она знала, что её видят. И улыбалась.
— Она хочет, чтобы я это увидел, — прошептал Аркадий.
— Почему?
— Потому что она играет со мной. Как всегда. Она знает, что я приду за ней. Она ждёт.
Нино смотрела на него с тревогой.
— Значит, это ловушка?
— Конечно, ловушка. Но у нас нет выбора. Если я не найду её, твой отец найдёт меня. И тогда мне конец.
Он поднялся, прошёлся по комнате. В голове лихорадочно крутились мысли. Лидия где-то здесь. В здании. У неё есть план — она всегда была хорошим стратегом. Она знает, что он придёт. Она готовится.
Что она может сделать? Где спрятаться?
Он вспомнил планировку казино — все этажи, все помещения. Третий этаж — ресторан и номера для VIP-гостей. Второй — игровые залы. Первый — главный зал и служебные помещения. Подземные уровни — склады, техника, винный погреб.
Где бы она стала прятаться? Где-то, где её не найдут люди Князя. Где-то, где она может контролировать ситуацию.
И тут его осенило.
— Сцена, — сказал он.
— Что?
— Главная сцена. Она там. Это единственное место, которое она знает так же хорошо, как я. Она помогала мне готовить номера. Она знает все механизмы, все люки, все тайники. Она там.
Он бросился к двери, но остановился. Обернулся к Нино.
— Ты должна остаться здесь.
— Что? Нет! — девушка вскинулась. — Я не останусь одна!
— Здесь безопасно. Дверь заперта, камеры работают, я буду видеть тебя с мониторов. А если я возьму тебя с собой, ты можешь пострадать.
— Я уже пострадала! — огрызнулась Нино. — Меня похитили, связали, держали в винном погребе! Я больше не хочу быть жертвой! Я хочу помочь!
Аркадий посмотрел на неё. В её глазах горел тот самый огонь — упрямый, отчаянный, живой. Он узнал этот огонь. Он видел его в зеркале много лет назад.
— Ладно, — сказал он. — Но ты будешь делать то, что я скажу. Ни шагу в сторону. Поняла?
— Поняла.
— И если что-то пойдёт не так — беги. Не оглядывайся. Найдёшь выход через кухню, там есть чёрный ход.
Нино кивнула.
Аркадий открыл дверь. Коридор был пуст. Они вышли, и он снова запер дверь — на всякий случай.
До главного зала было два поворота. Аркадий шёл быстро, но осторожно, прислушиваясь к каждому звуку. Нино держалась рядом, и он чувствовал, как она напряжена — как сжатая пружина.
В главном зале по-прежнему мигал свет. Брошенные стулья, опрокинутые столы, пустые бутылки. Сцена в глубине выглядела зловеще — тёмный провал, в котором угадывались очертания кулис и задника.
Аркадий подошёл к сцене, запрыгнул на неё. Нино осталась внизу — как он и велел.
— Лидия! — позвал он. — Я знаю, что ты здесь. Выходи.
Тишина.
Он сделал шаг вперёд. Ещё один. Прошёл мимо того места, где стоял стеклянный куб с картами. Куб валялся на боку, разбитый — видимо, кто-то из людей Князя в ярости опрокинул его. Осколки хрустели под ногами.
— Лидия, — повторил он. — Хватит прятаться. Ты хотела меня видеть — я здесь.
За кулисами что-то щёлкнуло. Аркадий замер.
Потом из темноты раздался голос — низкий, женский, с лёгкой хрипотцой. Голос, который он не слышал пять лет.
— Здравствуй, Аркаша. Ты постарел.
Она вышла из-за кулис. Высокая, худая, в чёрном облегающем платье. Светлые волосы падали на плечи, как снег. На левой ноге — изящная трость. Она улыбалась — той самой улыбкой, которую он помнил: насмешливой, уверенной, опасной.
— Лидия, — выдохнул Аркадий. — Ты всё-таки вернулась.
— Вернулась, — согласилась она. — Специально ради тебя.
— И похитила дочь Князя. Чтобы что? Досадить мне?
Лидия рассмеялась — коротко, зло.
— Досадить? Аркаша, ты всё ещё думаешь, что мир вращается вокруг тебя? Нет. Это не месть. Это... сделка.
— Сделка?
— Да. — Она сделала шаг вперёд, опираясь на трость. — Князь задолжал очень влиятельным людям. Очень много денег. Эти люди наняли меня, чтобы я напомнила ему о долге. Похищение дочери — это... скажем так, убедительный аргумент.
Аркадий смотрел на неё, не веря своим ушам.
— Ты работаешь на бандитов?
— Я работаю на тех, кто платит. Ты всегда был слишком благородным, Аркаша. Слишком правильным. Это тебя и погубит.
— И при чём тут я? Зачем ты подставила меня?
Лидия улыбнулась — на этот раз мягче.
— А ты не понял? Мне нужен был козёл отпущения. Кто-то, на кого Князь подумает в первую очередь. И тут — такой подарок судьбы. Иллюзионист, который предсказывает похищение прямо на сцене. Кто бы мог подумать, что ты сам себя подставишь?
Аркадий почувствовал, как внутри закипает злость. Она использовала его. Как всегда. Как марионетку.
— Ты всегда была дрянью, — сказал он тихо.
— А ты всегда был наивным идиотом, — парировала Лидия. — И это не изменилось.
Она шагнула к нему, и в её руке блеснул пистолет — маленький, чёрный, женственный.
— А теперь, — сказала она, — ты сделаешь то, что я скажу. Или я выстрелю. И поверь — я не промахнусь.
Аркадий поднял руки. В голове лихорадочно крутились мысли. Он не мог победить её силой. Но он был иллюзионистом. А иллюзия — это оружие, которое всегда с тобой.
— Хорошо, — сказал он. — Что ты хочешь?
— Для начала — ты расскажешь Князю, что это ты похитил его дочь. Что ты один во всём виноват. А потом... — она улыбнулась, — потом мы посмотрим.
— А если я откажусь?
— Тогда я убью тебя. А девочку... — Лидия пожала плечами. — Девочку я оставлю здесь. Князь найдёт её рано или поздно. Или не найдёт. Мне всё равно.
Аркадий смотрел на неё и понимал: она не блефует. Она действительно была готова убить. Пять лет сделали её жёстче. Холоднее. Страшнее.
Но он тоже изменился. Он больше не был тем наивным молодым человеком, который боялся рисковать. Он был Маэстро Немо. Человеком, который умел заставить людей поверить в невозможное.
Он посмотрел ей за спину — туда, где в темноте кулис пряталась Нино. Девушка смотрела на него, и в её глазах был вопрос: что делать?
Аркадий чуть заметно кивнул. Один раз. И перевёл взгляд на Лидию.
— Хорошо, — сказал он. — Я сделаю, как ты хочешь.
Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Лидия напряглась, но не выстрелила — она была уверена в своей победе.
— Умница, — сказала она. — Всегда знала, что ты...
Она не договорила.
Потому что в этот момент Аркадий сделал то, что делал сотни раз на сцене: резкое, неуловимое движение рукой. Струна, спрятанная в манжете, метнулась вперёд и обвила трость. Он рванул — и Лидия, потеряв опору, покачнулась. Пистолет в её руке дрогнул, выстрел ушёл в потолок.
А Нино, выскочив из-за кулис, схватила с пола обломок стеклянного куба и со всей силы швырнула его в Лидию. Осколок ударил её в плечо, женщина вскрикнула, выронила пистолет.
Аркадий бросился вперёд, схватил её за руки, прижал к стене.
— Лежи, — прошипел он. — Не дёргайся.
Лидия смотрела на него, и в её глазах была ярость. Но и что-то ещё — удивление. Она не ожидала, что он сможет дать отпор.
