Правила моего хаоса

Я положила телефон в карман и побрела к метро. В голове крутились обрывки фраз. «Создать нарратив». «Построить коридор». «Исправить ошибку».

И лицо. Лицо Глеба Крымова, когда он сказал: «Она верила в меня тогда». В его глазах на секунду промелькнуло что-то настоящее. Уязвимое. Человеческое.

Именно это и пугало больше всего. Потому что циника играть легко. А вот человека, который помнит, что такое боль… его играть опасно.

Для него. И для меня.

Я зашла в метро, в вагон, прижалась к стеклу. Отражение в темном окне было бледным, глаза слишком большими. «Яна Осокина, куратор чужих чувств», — подумала я с горькой иронией. «Та, кто пишет любовь для других, но не верит в нее для себя».

Вагон дернулся, поехал. За стеклом мелькала темнота тоннеля, сменяющаяся светом станций. Люди заходили, выходили, не глядя друг на друга. Мы все были одиноки в этом городе. Даже те, у кого есть миллиарды.

Звонок телефона вывел меня из оцепенения. Незнакомый номер. Я колебалась секунду, потом ответила.

— Алло? — осторожно сказала я.

— Яна, добрый день. Это Дарина Медникова, ассистент Глеба Игоревича, — произнес молодой, энергичный женский голос. — Пересылаю вам на почту подборку фотоматериалов за последние пять лет, как вы и просили. И хотела бы согласовать наше первое рабочее совещание. Глеб Игоревич будет завтра в городе только до обеда, потом улетает в Питер на два дня. Можете подъехать к десяти?

Работа началась. Не с понедельника. Сейчас. Сию секунду. Пока я еще не успела передумать.

— Да, конечно, — ответила я на автомате. — Я буду.

— Отлично. Жду вас. И… удачи.

Она положила трубку. «Удачи». Слово звучало как-то многозначительно. Будто она знала что-то, чего не знала я.

Я открыла почту на телефоне. Пришло новое письмо. Тема: «Архив для проекта «Возвращение». Я нажала на вложение. Папка с сотнями файлов начала загружаться. Фотографии, документы, сканы писем. Целая жизнь, упакованная в цифровой формат.

Первое фото, которое появилось на экране, было старым, немного размытым. Молодой Глеб, лет на пятнадцать моложе. Без шрама на брови. Он смеялся, обнимая за плечи ту самую, молодую Веру. У нее были такие же каре-зеленые глаза и беззаботная улыбка. Они выглядели счастливыми. По-настоящему.

Не так, как на тех фото, которые я делала для своих клиентов. Не постановочно. Не отрепетированно. А просто — счастливыми.

Мое сердце снова неприятно кольнуло. Я быстро выключила экран, убрала телефон в карман.

Куратор чужих чувств не должен в них влюбляться. Даже если это чувства на пятнадцатилетней фотографии. Особенно — на пятнадцатилетней фотографии.

Но первый шаг в эту пропасть был уже сделан. Осталось только не оглядываться.

Вагон вынырнул на поверхность. За окном мелькнул Кремль, золотые купола, серая Москва-река. Город, в котором я жила, который знала, который ненавидела и любила одновременно.

— Следующая станция — «Кропоткинская», — объявил голос из динамика.

Я вышла. Холодный ветер ударил в лицо, приводя в чувства.

Нужно было идти дальше. Жить дальше. Работать дальше.

Я достала телефон, нашла контакт Дарины. Написала: «Спасибо, файлы получила. Завтра буду. Еще раз спасибо за оперативность».

Ответ пришел через секунду: «Всегда пожалуйста. Хорошего дня!»

Хорошего дня. Будто он мог быть хорошим после всего, что случилось.

Я сунула телефон в карман и пошла к метро. В голове уже крутились первые идеи. Первые черновики постов. Первые сценарии «случайных» встреч.

Работа. Просто работа.

Я почти поверила в это.

Глава 3

Если в понедельник утром вселенная дает тебе знак, то, скорее всего, он гласит: «Останься в постели».

Мой знак был конкретнее и мокрее. Проснувшись от противного дребезжания будильника