Гадкая сестра

– Заткнись и помоги.

Хорошо. Но цена.

Всегда есть цена. В сказках герои получают силу даром. В жизни даром только пинки под зад.

– Какая?

Хочу жить. По-настоящему. Иногда управлять телом. Ходить. Есть. Трахаться.

– Эй! – возмутился Эш.

Что? Семнадцать лет в темноте. Есть приоритеты.

Драен кивнул. Выбора не было. Элис умирала. Он чувствовал это вторым сердцем – оно билось всё медленнее, синхронизированное с её пульсом неведомым образом.

– Согласен. Раз в неделю. Тело твоё на день.

Два дня.

– Полтора.

Договорились. Готовься. Будет больно.

Это было преуменьшение века.

Второй близнец начал разворачиваться внутри. Не физически – метафизически. Душа, свёрнутая в клубок семнадцать лет, распрямлялась. Органы перестраивались. Кости трещали, принимая двойную нагрузку.

Драен упал на колени. Заорал. Кровь потекла из носа, ушей, глаз.

– Держись! – Эш поддержал брата. – Не смей умирать!

Но Драен не умирал. Менялся.

Мышцы уплотнялись. Кожа темнела местами, оставаясь светлой в других – пятнистый узор двух тел в одном. Глаза... левый остался серым. Правый стал карим.

Вторая рука выросла из спины. Не полноценная – призрачная, полупрозрачная, но функциональная.

– Какого... – начал Эш.

Драен встал. Теперь в его движениях была странная двойственность. Шаг левой ногой – уверенный. Правой – с ленцой.

– Мы готовы, – сказал он. Голос двоился, как плохая аудиозапись. – Где она?

Эш указал на центр Храма.

Элис лежала на алтаре. Мёртвая. Эви стояла над ней, руки погружены в Сердце Богини, лицо сияло экстазом.

– План? – спросил Эш.

– Никакого плана. Иду за ней.

– Это самоубийство!

– Нет. Это любовь.

Драен/Дрейк направился к алтарю. Толпа расступалась в ужасе. Химера в Храме. Полная химера. Преступление против природы, богов и здравого смысла.

Жрица-Первородная подняла копьё из кости.

– Стой, мерзость!

– Отвали, старуха.

Третья рука – призрачная – сбила копьё. Жрица отлетела к стене.

Эви обернулась. В глазах полыхнуло узнавание.

– Мальчик-кузнец. Пришёл попрощаться?

– Пришёл забрать то, что ты украла.

– Она моя!

– Она – своя. А я – её, если захочет.

Эви рассмеялась. Наплечники Тернового Разлома на её плечах вспыхнули радужным огнём.

– Химера против Разлома? Мерзость против совершенства?

– Любовь против одержимости, чёрт ее побери.

Драен прыгнул.

Не к Эви. К телу Элис.

В момент касания мир взорвался болью и светом. Потому что душа Элис, запертая между жизнью и смертью, почувствовала родственную душу. Ту, что ждала десять лет.

Портал открылся.

Внутрь.

В пространство, где Элис пряталась от сестры.

Драен/Дрейк провалился в чужую душу.

Эви взвыла.

Битва началась. Но не снаружи.

Внутри.

В месте, где три души боролись за одно тело.

Дорогие друзья,

представляю вам новинку "Младшая принцесса: инструкция по выживанию"!

Только для лиц старше 16 лет.

[https://litnet.com/shrt/5tUM]

Глава 7. Танец трёх

Внутреннее пространство души не подчиняется законам физики. Здесь можно быть в трёх местах одновременно. Время течёт вспять и вперёд одновременно. Мёртвые говорят, живые молчат, а те, кто между – танцуют.

Драен нашёл Элис в белой комнате.

Она была прозрачной. Почти исчезнувшей. Контур из света и памяти.

– Ты пришёл.

– Всегда приду.

– Это убьёт тебя. Нас. Всех.

– Тогда умрём вместе.

– Романтично и глупо.

Это сказал Дрейк, материализовавшись рядом. В пространстве души он выглядел как Драен, но зеркальный. Где у Драена шрам – у Дрейка гладкая кожа. Где мозоль – нежность.

– Кто это? – спросила Элис.

– Мой мёртвый близнец. Теперь не очень мёртвый.

– Привет, красавица. Он о тебе думал каждую ночь. Противно было слушать.

– Дрейк!

– Что? Правда же.

Элис рассмеялась. Слабо, но искренне. Первый раз за пять дней.

Потом белая комната треснула.

Эви ворвалась как ураган из ножей и жажды. Но здесь, в пространстве души, она выглядела иначе. Не красивой сестрой. Дырой в форме человека. Отсутствием, притворяющимся присутствием.

– МОЯ! – голос ударил со всех сторон. – ОНА МОЯ ЧАСТЬ! МОЯ ДУША! МОЁ ЗАВЕРШЕНИЕ!

– Знаешь, в чём твоя проблема? – спросил Дрейк. – Ты думаешь, любовь – это владение. Но любовь – это отпускание.

– Что ты знаешь о любви, паразит?

– Больше, чем ты. Я семнадцать лет жил внутри брата. Мог забрать тело. Подчинить. Стать главным. Не стал. Потому что любил его достаточно, чтобы позволить жить.

Эви замерла.

– Врёшь.

– Нет. Смотри.

Дрейк протянул руку. В пространстве души жесты имели вес. Его ладонь светилась – семнадцать лет молчаливой любви к брату, который даже не знал о его существовании.

– Вот что такое любовь. Существовать рядом. Не требовать. Не забирать. Просто... быть.

Эви посмотрела на свои руки. Они были чёрными. Липкими. Покрытыми остатками украденного у Элис.

– Нет. НЕТ! Это неправильно! Она должна быть со мной! Во мне! Мной!

Она бросилась вперёд.

Драен встал между ней и Элис.

Столкновение было... странным. В пространстве души борьба идёт не телами. Волей. Памятью. Любовью против одержимости.

Каждый удар Эви – украденное воспоминание, превращённое в оружие. Первая улыбка Элис. Её голос. Её мечты.

Каждый блок Драена – собственное воспоминание об Элис. Свободной. Отдельной. Настоящей.

Дрейк атаковал с другой стороны, используя то, чего Эви не ожидала – сочувствие.

– Ты одинока, да? – сказал он, уворачиваясь от удара. – Всегда была. Даже с сестрой рядом. Потому что созданная, не рождённая. Оружие, не человек.

– ЗАТКНИСЬ!

– Жрицы сделали тебя чистым хищником. Но хищники не умеют любить. Только охотиться. И ты охотилась на единственного человека, который мог тебя полюбить.

– Она любит меня!

– Любила. До того, как ты начала красть.

Эви остановилась. В пространстве души невозможно лгать. Правда имеет текстуру, запах, вес.

– Я... я не умею иначе.

– Умеешь. Просто страшно.

Это сказала Элис. Она встала – всё ещё полупрозрачная, но стоящая.

– Эви, я любила тебя. Сестру. Не хозяйку. Не поглотительницу. Сестру. Но ты убила ту Эви, когда начала красть.

– Я пыталась стать ближе!

– Стала дальше.

Тишина в белой комнате. Три души и отсутствие четвёртой стояли квадратом.

– Отпусти меня, – сказала Элис. – Пожалуйста.

– Не могу. Ты уже часть меня. Буквально. Пять дней трансформации. Если отпущу – мы обе умрём.

– Тогда я возьму её часть.

Драен шагнул вперёд.

– Ту часть, что уже в тебе. Буду носить, пока не найдём способ вернуть Элис целиком.

– Это невозможно!

– Я ношу Дрейка семнадцать лет. Справлюсь с третьей душой.

– Четвёртой, – поправил Дрейк. – Не забывай меня.

– Технически ты часть меня.

– Технически пошёл ты.

Несмотря на ситуацию, Элис снова рассмеялась.

Эви смотрела на них. На троих, шутящих перед лицом смерти. На лёгкость их связи. На любовь без одержимости.

– Я всегда буду одна, да?

– Не обязательно, – сказала Элис. – Но сначала научись быть собой. Не мной. Не нами. Собой.

Эви опустила руки. Чёрная субстанция украденного начала стекать с них, возвращаясь к Элис.

Но процесс был неполным. Слишком много уже вросло, стало частью Эви.

– Я могу вернуть примерно половину, – сказала она тихо. – Остальное... простите.

– Достаточно, – сказал Драен. – Половина Элис лучше, чем никакой.

– Эй! – возмутилась Элис.

– Ты поняла, что я имею в виду.

Обмен начался. В пространстве души это выглядело как танец. Эви отпускала нити, связывающие её с Элис. Драен подхватывал их, вплетал в себя. Дрейк помогал, создавая место для чужой души в их общем теле.

Боль была чудовищной.

Но есть боль, которая того стоит.

Когда закончилось, они стояли изменённые.

Эви – уменьшенная, но свободная. Элис – половинная, но живая. Драен/Дрейк – тройные, но целые.

– Теперь что? – спросила Эви.

– Теперь возвращаемся, – сказал Драен. – И разбираемся с последствиями.

Белая комната начала растворяться.

Реальность звала обратно.

К телам. К боли. К сложному будущему трёх душ в одном теле и одной души, учащейся быть одинокой.

Но живых.

Это главное.

Дорогие друзья, представляю вашему вниманию новинку Эни Кей

“Невеста для проклятого”

https://litnet.com/shrt/OIPQ

Глава 8. Цена жизни

Первый закон метафизической алхимии: душа имеет вес. 21 грамм для одной, 42 для близнецов, 63 для химер. Но что происходит, когда в одном теле 84 грамма души?

Ответ узнал Драен, открыв глаза в Храме.

Кровь. Везде кровь. Из носа, ушей, глаз, даже пор. Тело буквально разрывалось изнутри, неспособное вместить три полноценных души и остатки четвёртой.

– Держи его! – кричала жрица-Первородная.

Странно. Минуту назад она хотела убить химеру. Теперь пыталась спасти.

– Невозможная конфигурация! – бормотала она, прикладывая руки к его груди. – Три сердца бьются! Как три сердца?!

Технически – два физических и одно метафизическое. Сердце Элис существовало как эхо, как память о пульсе, но качало вполне реальную кровь.

– Эш! – позвал Драен/Дрейк/частично-Элис.

Да, это становилось запутанным.

– Здесь! – младший брат протолкался через толпу. – Какого чёрта с твоими глазами?

Три глаза. Два физических – серый и карий. Третий, на лбу – призрачный, видимый только под углом. Глаз Элис.

– Потом объясню. Где Эви?

– Там.

Эви лежала у алтаря. Живая, но изменённая. Наплечники Тернового разлома почернели, часть отвалилась. Она выглядела... меньше. Как будто сдулась.

– Она вернула часть украденного, – объяснил Драен. – Но процесс неполный. Элис застряла. Часть во мне, часть в ней, часть... потеряна.

– И что теперь?

Хороший вопрос.

Жрица-Первородная встала, отряхнула платье.

– Теперь суд. Преступления совершены. Химера в Храме. Попытка поглощения. Осквернение Сердца Богини.

– Серьёзно? – взорвался Эш. – Они только что совершили чудо! Разорвали слияние! Спасли душу!

– Создали абомина

цию. Посмотри на своего брата, мальчик. Он больше не человек.

Технически правда. Драен чувствовал изменения. Мысли текли тремя потоками. Левая рука хотела коснуться Элис. Правая – ударить Эви. Призрачная третья – обнять обеих.

Это п**ц запутанно, – подумал Дрейк.

Согласна, – отозвалась Элис в их общей голове.

– Я требую Испытания Сердцем! – вдруг крикнула Эви.

Толпа ахнула. Испытание Сердцем – древний ритуал. Сердце Богини судит душу. Чистая – живёт. Грязная – сгорает.

Проблема: никто не знал критериев чистоты у мёртвой богини.

– Это твоё право, – скрепя сердце признала жрица. – Но если сгоришь...

– Знаю.

Эви встала. Пошла к пульсирующему кристаллу. Положила руки на поверхность.

Сердце Богини вспыхнуло.

Но не огнём. Светом. Чистым, белым, ослепляющим.

Внутри света все увидели.

Правду.

Лабораторию четыреста лет назад. Жриц, создающих оружие против Терновых Разломов. Два эмбриона в колбах. Генетические эксперименты. Элис и Эви – не близнецы. Искусственные конструкты. Живое оружие, вышедшее из-под контроля.

– Ложь! – крикнула жрица-Первородная.

Но Сердце не лгало. Показало больше.

Мать девочек – тоже эксперимент. Первая химера, созданная искусственно. Жрицы влили в неё душу мёртвого близнеца, создав идеальный инкубатор для оружия.

Отец – не человек вообще. Конструкт из воспоминаний, призванный обеспечить "нормальное" детство.

Вся жизнь сестёр – ложь. Спектакль. Эксперимент по созданию управляемого Тернового Разлома.

Провалившийся.

– Вы знали, – прошептала Эви, глядя на жрицу. – Всегда знали. Наблюдали. Ждали, когда я сломаюсь. Когда начну поглощать.

– Для науки, – ответила жрица. Без стыда. – Нужно понимать врага.

– Мы не враги. Мы жертвы.

Сердце Богини забилось быстрее. Показало ещё.

Сотни экспериментов. Тысячи созданных и уничтоженных пар. Целая программа по выведению идеального оружия.

И финальный образ.

Лилит Беспощадная. Живая. Прямо сейчас. В подвалах Храма. В стазисе четыреста лет, изучаемая, препарируемая, но живая.

– Это невозможно, – выдохнул кто-то.

– Очевидно, возможно, – ответил другой.

Жрица-Первородная побледнела.

– Это секретная информация! Сердце не имеет права!

Сердце Богини взорвалось смехом. Не звуком – вибрацией, сотрясшей Храм до основания.

Потом заговорило. Впервые за тысячу лет.

Я СУЖУ.

Голос был всем и ничем. Мужским и женским. Древним и молодым.

ЭВИ ТЕРАМОРН. СОЗДАННАЯ КАК ОРУЖИЕ. СТАВШАЯ ЧЕЛОВЕКОМ ЧЕРЕЗ СТРАДАНИЕ. ОТПУСТИВШАЯ ЛЮБОВЬ. ОПРАВДАНА.

Эви упала на колени, рыдая.

ДРАЕН ХАРРОУ. ДРЕЙК ХАРРОУ. ЭЛИС ТЕРАМОРН. ТРИ В ОДНОМ. АБОМИНАЦИЯ ПО ФОРМЕ. ЧУДО ПО СУТИ. РАЗРЕШЕНЫ К СУЩЕСТВОВАНИЮ.

Драен почувствовал, как напряжение в теле спадает. Три души синхронизировались, находя баланс.

ЖРИЦА-ПЕРВОРОДНАЯ И СОВЕТ. ВИНОВНЫ. В ПРЕСТУПЛЕНИЯХ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ. В СОЗДАНИИ ЖИЗНИ ДЛЯ УНИЧТОЖЕНИЯ. В ЛЖЕТЫСЯЧЕЛЕТНЕЙ.

– Нет! – жрица попыталась бежать.

Поздно.

Сердце Богини открыло себя. Внутри – не кристалл. Пространство. Бесконечное. Тёмное. Полное глаз.

Жрица и половина Совета втянулись внутрь. Их крики оборвались мгновенно.

СПРАВЕДЛИВОСТЬ ВОССТАНОВЛЕНА. ЭКСПЕРИМЕНТЫ ПРЕКРАЩЕНЫ. ЛИЛИТ БЕСПОЩАДНАЯ БУДЕТ ОСВОБОЖДЕНА И ИСЦЕЛЕНА. НОВЫЙ ПОРЯДОК НАЧИНАЕТСЯ.

Сердце замолкло. Вернулось к обычному ритму – удар в час.

В тишине Эви подползла к Драену.

– Элис... она там? Внутри тебя?

– Да. Говорит, что не злится. Но разочарована.

– Я понимаю.

– Говорит, что однажды, может, простит. Когда научишься быть собой, а не её тенью.

Эви кивнула. Слёзы текли по щекам.

– Я попробую.

Эш подошёл, протянул руку Драену.

– Вставай, урод трёхголовый. Идём домой.

– Технически у меня одна голова.

Две, – поправил Дрейк.

Три, – добавила Элис.

– Заткнитесь все.

Они встали. Четыре тела, семь душ, одна разрушенная судьба.

Но живые.

А Лилит Беспощадная начала просыпаться в подвалах.

История только начиналась.

Мои дорогие!

Предательство, месть и новая жизнь в фэнтези

Предназначено для читателей старше 18 лет

https://litnet.com/shrt/OqE7

Глава 9. В доме химер

Жизнь с тремя душами в одном теле имела свои неудобства.

Например, завтрак.

– Яйца, – сказал Драен.

Бекон, – возразил Дрейк.

Я вегетарианка, – напомнила Элис.

– Может, просто хлеб?

Скучно.

Я не ем глютен.

– Когда ты успела стать "не ем глютен"?!

Пока была мертва, было время подумать о здоровье.

Эш наблюдал за братом, спорящим с самим собой, и медленно жевал яблоко.

– Знаешь, это жутко выглядит со стороны.

– Представь, каково изнутри.

Прошла неделя после Катастрофы – так газеты окрестили события в Храме. Жрица-Первородная и половина Совета исчезли в Сердце Богини. Эви отправили в изоляцию для "восстановления души". А Драен/Дрейк/Элис...

Ну, они пытались научиться жить.

Первая проблема: сон.

Три сознания не могли спать одновременно. Пока Драен спал, Дрейк смотрел его сны и комментировал. Элис пыталась дать им приватность, но в одной голове сложно найти отдельную комнату.

Вторая проблема: туалет.

Об этом они договорились не говорить. Никогда.

Третья проблема: романтика.

Потому что Драен любил Элис. Которая была в нём. Буквально. Что делало любые романтические жесты... неловкими.

Можешь поцеловать зеркало, – предложил Дрейк.

– Это нарциссизм.

Технически это самоцест.

Мальчики, можно я умру обратно?

Дверь кузницы распахнулась. Вошла неожиданная гостья.

Эви.

Похудевшая. Бледная. Но живая.

– Привет, – сказала она тихо.

– Какого хрена ты здесь? – Эш вскочил, хватая молот.

– Я... мне разрешили выход. Под надзором. – Она показала браслет на запястье, светящийся синим. – Ограничитель. Не могу использовать магию. Не могу приближаться к Храму. Не могу...

– Красть души?

– Да.

Неловкая тишина.

Скажи что-нибудь, – пихнула Элис.

– Эм... чай?

– Что?

– Хочешь чаю?

Эви моргнула.

– Ты предлагаешь мне чай? После всего?

– Элис настаивает.

Не выдавай меня!

– То есть... она там? Может слышать?

– Да.

– Я могу... поговорить с ней?

Драен вздохнул. Закрыл глаза. Когда открыл – левый был карим. Глаз Элис.

– Привет, Эви.

Голос был Драена, но интонации – Элис. Мягче. Теплее. Прощающее.

Эви всхлипнула.

– Элис, я... прости. Прости за всё. За кражи. За боль. За попытку поглотить.

– Знаю. Но прощение требует времени.

– Сколько?

– Не знаю. Может, годы. Может, никогда. Но... я готова попробовать. Если ты тоже.

Эви кивнула. Слёзы капали на пол кузницы.

– Есть кое-что, – сказала она, доставая свёрток. – Я нашла это в архивах. До того, как их опечатали.

Развернула.

Внутри – кристалл. Но не обычный. Формой как сердце. Размером с кулак. Пульсирующий.

– Это...

– Искусственное тело. Жрицы разрабатывали для переноса душ. Не довели до конца, но... теоретически можно вырастить новое тело для Элис. Отдельное.

Все замерли.

Это правда?– спросила Элис.

– Есть catch, – добавила Эви. – Нужен генетический материал. Кровь, волосы, что-то. И... донор жизненной силы. Кто-то должен отдать годы жизни, чтобы тело выросло.

– Сколько лет?

– Десять. Минимум.

Тишина.

– Я отдам, – сказала Эви. – Это меньшее, что могу.

– Я тоже, – добавил Драен.

Нет!– Элис внутри запротестовала. Не хочу красть твои годы!

– Это не кража. Это подарок.

А Дрейк?

Меня не спрашивали, но пофиг. У меня их семнадцать накопилось, пока мёртвым был. Могу поделиться.

Эш закатил глаза.

– Вы все идиоты. Но... я тоже дам пару лет. Для баланса.

Эви посмотрела на него с удивлением.

– Ты меня ненавидишь.

– Да. Но Элис – нет. А она заслуживает жить.

Кристалл в руках Эви запульсировал ярче.

Словно почувствовал жертву. Любовь. Прощение.

– Тогда решено? – спросила она.

– Решено, – кивнул Драен.

Спасибо, – прошептала Элис. Всем.

И впервые за неделю три души в одном теле почувствовали не тесноту, а тепло.

Может, из этого кошмара выйдет что-то хорошее.

Может, любовь действительно сильнее поглощения.

Может.

Тринадцатая дочь повелителя хаоса🔥 16+

https://litnet.com/shrt/wput

Глава 10. Лилит пробуждается

В подвалах Храма было тридцать три уровня. Официально. На самом деле тридцать четыре, но последний не существовал. Парадокс? Нет. Просто он был не в нашем пространстве.

Туда спускались по лестнице, которая шла вверх.

Драен с группой спускался-поднимался уже час. С ним: Эви (прощённая условно), Эш (злой перманентно) и новая Жрица-Временная – девочка лет двенадцати по имени Веспера, единственная, кого Сердце Богини сочло достойной.

– Напомните, зачем мы это делаем? – спросил Эш, держась за стену. Или потолок. В не-пространстве сложно определить.

– Сердце приказало освободить Лилит, – ответила Веспера. У неё был голос старухи в теле ребёнка. Жуть.

– И мы просто... освободим четырёхсотлетнюю психопатку?

– Она не психопатка. Она жертва. Как Эви. Как Элис. Как все мы.

Глубоко, – прокомментировал Дрейк.

Заткнись, – ответили Драен и Элис хором.

Они достигли не-двери. Она была там и не была. Твёрдая для тела, прозрачная для взгляда.

Веспера достала ключ из собственного ребра. Буквально. Сунула руку в грудь, вытащила светящуюся кость.

– Новые жрицы хардкорные, – присвистнул Эш.

– Это необходимость. Обычный ключ не откроет концептуальную дверь.

Кость-ключ вошла в отсутствие замка. Повернулась в несуществующем механизме.

Дверь не открылась. Она перестала быть дверью. Стала проходом.

За ней...

Сад.

Невозможный, прекрасный, ужасный. Деревья росли корнями вверх. Цветы пели хором погребальные песни. В центре – стеклянный гроб.

Внутри – Лилит.

Но не такая, как на портретах. Не красивая. Не совершенная. Не единая.

Две девушки, сплавленные воедино. Левая половина – одна сестра. Правая – другая. Лицо расколото по центру, один глаз карий, другой зелёный. Волосы с одной стороны чёрные, с другой – белые.

И она не спала.

Смотрела. Четыреста лет смотрела в стеклянный потолок гроба. При их приближении глаза – оба – повернулись.

– Наконец-то, – сказала левая половина рта.

– Заждались, – добавила правая.

Голоса разные. Одна сестра сопрано, другая альт. Диссонанс резал уши.

Веспера подошла к гробу. Приложила руку-ключ к стеклу.

– Лилит Беспощадная, или как вас звали до Слияния?

– Лилиана, – левая сторона.

– Литания, – правая.

– Мы пришли освободить. Сердце Богини даровало прощение.

Двойное лицо улыбнулось. Жутко – мышцы не синхронизированы, каждая половина улыбается по-своему.

– Прощение? После четырёхсот лет пыток? Вивисекций? Экспериментов? Мило.

– Вы... помните всё?

– Каждую. Секунду. Агонию. Когда отрезали куски посмотреть, как регенерируем. Когда вливали яды проверить иммунитет. Когда разделяли души и сшивали обратно.

Эви побледнела. Узнавала себя в этом описании. Жертву, ставшую монстром.

– Простите.

– За что? – спросила Лилит-Лилиана-Литания. – Не вы мучили. Вы такая же подопытная. Чувствую родственную душу. Точнее, души. Три? Четыре? Сложно разобрать.

– Три с половиной, – ответил Драен. – Длинная история.

– У меня было четыреста лет. Люблю длинные истории.

Веспера повернула руку-ключ. Стекло начало таять. Не трескаться – именно таять, стекая как вода.

Лилит села. Встала.

Она была голая. Швы по всему телу – места, где сёстры срослись. Шрамы от экспериментов созвездиями на коже. И наплечники...

Терновый разлом за четыреста лет врос до костей. Металлические крылья проходили сквозь тело, входили в спину, выходили из груди. Живые органы оплетены мёртвым металлом.

– Больно? – спросила Элис через Драена.

– Всегда. Но привыкаешь. Как вы привыкли к тесноте троих в одном черепе.

Лилит пошла к выходу. Каждый шаг – борьба двух воль за контроль над общими ногами.

– Куда пойдёте? – спросила Веспера.

– Сначала – поесть. Четыреста лет. Хочу мясо. Сырое. Кровавое.

– Это... специфично.

– Потом найду тех, кто остался из моих мучителей. И поговорю. Спокойно. Без насилия. Просто объясню, каково это – быть подопытной крысой.

– Месть не решение.

Лилит остановилась. Обе половины лица повернулись к девочке-жрице.

– Не месть. Образование. Они должны понять, что создали. Зачем. И почему не стоило.

Пауза.

– А потом... не знаю. Четыреста лет планировала месть. Но устала. Может, просто найду тихое место и научусь быть собой. Нами.

Она посмотрела на Драена.

– Вы научитесь жить втроём. Мы за четыреста лет не научились вдвоём. Но надежда умирает последней. Или предпоследней, в нашем случае.

И она ушла. Две сестры в одном теле, древние, мудрые, сломанные, но несломленные.

– Думаете, она правда не будет мстить? – спросил Эш.

– Нет, – ответили все одновременно.

Но это уже не наша проблема, – добавил Дрейк.

Они поднимались-спускались обратно. Из подвала, которого не было. От монстра, который был жертвой. К жизни, которая только начиналась.

И где-то в городе Лилит Беспощадная заказывала в таверне самый кровавый стейк и пугала посетителей двойной улыбкой.

Мир менялся.

К лучшему ли – покажет время.