Квинтет Пряди. Книга 1

Линг закинул в ножны меч, вытянул вперёд руки в латных перчатках, и с них сорвались синие языки холода. Холод этот, жуткий, запредельный, моментально замораживал всё, чего касался, и только мастерство носителя перчаток позволяло не превратить всё кругом в вымерзшую пустыню. Я видел много раз, как живое и неживое от воздействия перчаток превращалось в ледяные изваяние, рассыпавшиеся потом при небольшом ударе на кучу осколков. Так страшна была эта сила холода, что даже камни и деревья не выдерживали её, лопаясь от запредельной жути. Именно потому Баблер морозил аспидов точечно, не затрагивая ни стены, ни нас, ни приграничников. В какой-то момент он подошёл к раю стены и шагнул вниз. Оставшиеся в живых приграничники охнули, но мы с Торвусом тут же шагнули следом, чтобы прикрыть, в случае чего, балабола Баблера. Торвус и я, пока Линг морозил оставшуюся нечисть, быстрыми ударами меча разбивали ледяные статуи, в которые превратились аспиды, и, признаюсь, мне это доставляло настоящее удовольствие. Последняя пара аспидов застыла, распахнув пасти, а Баблер опустился устало прямо на землю и выдохнул:

- Всё, теперь и я пуст!

Я похлопал по плечу Линга и снёс мечом очередную голову замёрзшей твари. Проговорил нейтрально:

- У нас есть наше умение, мечи и Торвус. Да и силы восстановятся в течение пары суток.

- Это у тебя в течение пары суток, - скривился Баблер, поднимаясь тяжело на ноги, - Лично мне неделю надо!

Торвус добил последнюю статую, зачем-то покрошил каблуками осколки и повернулся к нам:

- Мне тоже неделю восстанавливаться надо после применения. Но пока ж ещё не применил.

- Так и не известно, сколько атак будет, - я сплюнул и проговорил: - Береги силы щита до последнего. Чую, это будет нашим последним и единственным шансом.

И тут из темноты ко мне шагнул стеклянный волк. Баблер вскинул было клинок, но тут же опустил, а я подозвал Глупыша, потрепал его по холке, а Торвус сказал задумчиво:

- Надо бы его с собой в крепость взять. Он десяти людей стóит!

Я покачал головой и посмотрел во тьму:

- В крепости толку от него мало. А здесь он может пригодиться. И как разведчик, и как засадный полк.

- Скорее уж засадный волк, - хохотнул Баблер. Но посмотрел на меня и осёкся. Сказал примирительно: - Ино, шутка помогает!

Я растянул губы в улыбке, надеясь, что сделал это максимально искренне. По крайней мере, я старался изо всех сил. Вновь потрепал Глупыша и сказал тихо:

- Иди в ночь и жди там! Если призову, прибудешь!

Глупыш рыкнул и растворился, а Баблер хмыкнул завистливо и проговорил:

- Умеешь ты, Ино, с животными.

- Стеклянный волк не совсем животное. У него разум если и уступает человеческому, то совсем немного.

- А если с разумом Торвуса сравнить, так и выигрывает, - осклабился Линг, - Эх, жаль Чучела твоего не хватает! Вот от кого точно польза была бы!

Я кивнул, встал на верёвочную лестницу, которую сбросили нам со стены и проговорил:

- Не переживай, Чучело скоро будет здесь. Я уже свистнул…

Глава 8. Четверо

Пятую атаку тварей мы отбили рано утром, но из ста двадцати приграничников форпоста в живых осталась ровно половина. После аспидов нас атаковали мантикоры, затем, похожие на растения хедеры. И в завершение – отряд изменённых. Последние оказались самыми опасными и самыми страшными. Бывшие эльфы, гномы, люди, попавшие в Прядь и изменившиеся там. Либо жившие в Пряди. Никто не знал, откуда брались изменённые. Но были эти бывшие разумные крепче, сильнее, а главное – обладали жуткой страстью к уничтожению, и частично сохранившимся разумом. Но отличались они коренным образом – узловатые локти и колени, коричневая, будто кора дерева кожа, обладающая прочностью кольчуги, и почти полная неустрашимость.

Когда закончился последний бой, капитан Лам уже не спрашивал, кто мы такие. Он просто спрашивал – отобьёмся ли? И когда слышал утвердительный ответ, вытирал вспотевшее лицо и расставлял выживших людей на места. А мы сумели сохранить наш последний резерв – силу щита Торвуса, хотя, честно говоря, я уже думал, что не выстоим. Но вот показались первые лучи солнца, и мы выдохнули, оглядывая поле под стеной форпоста. Жуткое поле, истерзанное камнями, огнём и сотнями трупов исчадий, штурмующих всю ночь нашу крепость. Я сел прямо на стене и с жадностью принялся пить, пока Баблер объяснял капитану, что теперь можно собирать убитых, раненых и хотя бы немного отдохнуть.

- Так ведь твари и днём атакуют, - стоял на своём Лам.

- Твари – да, - Баблер сосредоточенно чистил свой меч, - А вот те, кто ими управляет – нет. Они только по ночам бодрствуют. Потому, говорю тебе – до заката можно спокойно заниматься своими делами.

- А если твари сами нападут? – офицер хотел поверить Баблеру, но обязан был сомневаться, так как отвечал не только за форпост, но и за жизни своих подчинённых. И вообще, этот молодой офицер нравился мне всё больше.

- Твари хоть раз нападали на форпост? – спокойно спросил Линг начальника гарнизона.

- Нет, - прояснел лицом Лам, - Только в степи.

- Потому что они не тупые. И переть на стену по собственной воле не будут!

- Так, а чего прут? - встрял в разговор Михей. Он выжил, и я, пожалуй, был этому рад.

- Потому что их гонят на стены Кукловоды.

- А кто эти Кукловоды? – спросил теперь капитан.

- Те, кто спит днём и бодрствует по ночам, - ответил уже я, - Капитан, давай похороним убитых, подлечим раненых и дадим бойцам отдых. До заката нам ничего не угрожает.

- А после заката? - теперь в разговор включился и Валдис. Тоже уцелевший, непонятно каким чудом. Потому как юноша кидался в самую гущу схватки.

- А после заката вновь будем пытаться выжить, - я потрогал наручи, - Потому как победить пока что мы не в состоянии.

Капитан скривился чуть и принялся отдавать приказания по захоронению погибших. А час спустя подошёл ко мне и Баблеру и проговорил:

- Королевские войска уже спешат. Им надо не так много времени…

- Минимум неделя, - качнул головой Баблер Линг, - А нас осталась половина. Что на других форпостах – мы даже не знаем. И если переживём вторую ночь, то третью точно не протянем.

- Так что же? – капитан смотрел на нас красными от недосыпа и отчаяния глазами: - Уходить? Бросить форпост?

- Разве был такой приказ? – я удивлённо поднял бровь. Посмотрел в голубое небо и заговорил тихо: - Мы приняли присягу. Мы – приграничники. И у нас приказ защищать форпост до последнего, пока не последует другого приказа…

- Но, если вы говорите, - голос Кордиса Лама был тусклым и безжизненным.

- Мы говорим о том, что королевская армия будет здесь не раньше, чем через неделю, - пожал я плечами и неодобрительно покосился на Баблера, - Баблер предполагает, что третьей ночи мы не переживём, но он всегда был пессимистом и балаболом. И какие бы предположения мы ни строили – у нас есть присяга и приказ – защищать Квинк! Потому, капитан, если не передумал служить королевству – отправляй бойцов спать. После обеда постараемся приготовить для тварей несколько ловушек…

После обеда в крепости поднялся шум. Дозорный на стене увидел группу разумных, приближающихся к Квинку со стороны Альбусурба. Мы с капитаном выскочили к воротам и увидели приграничников, будто пропущенных через все муки ада. Грязные, забрызганные кровью, в гнутых доспехах и с выщербленными щитами смотрелись бойцы печально. Но шли к нам, а не в тыл. Не в Альбусурб, где у них были все шансы выжить в мощной крепости от любых атак тварей. Кордис Лам лично выбежал навстречу и спросил:

- Какая крепость? Кто главный?

- Форпост Кватор, - ответил хорошо знакомый мне голос, - Старший я, сержант Лет Алис! Наш капитан погиб, а я принял решение всем, кто выжил, идти к вам, в ближайший форпост.

- Сколько вас? – отрывисто спросил Лам.

- Тридцать четыре человека, - ответил Алис. Заметил, что я смотрю на него, и еле заметно кивнул, вытерев рукавом пыльное лицо.

К концу дня к нам пришли ещё три группы приграничников из форпостов Септим, Дуо и Трес. И нас стало даже больше, чем было – сто восемьдесят бойцов. Уже опытных. Истерзанных, но не сломленных. Именно из таких бойцов куются потом костяки железных бригад, способных пройти от моря до моря, сдвинуть горы и сдохнуть, но выполнить приказ, побеждая всех вокруг. Правда, офицеров кроме Кордиса Лама больше не было. Остальные капитаны погибли.

После обеда мы с несколькими десятками бойцов нашего форпоста готовили сюрпризы. Потому как прибывшим надо было отдохнуть, а приграничники Квинка поспали, пусть и до обеда. А вечером капитан расставил людей на стене. Торвус, Баблер, Лет и я получили в подчинение по взводу и расположили людей на стенах. Теперь не только на той, что смотрела в сторону Пряди, но и на остальных. Потому как твари, судя по всему, прорвали границу…

А вечером к Квинку примчал Чучело. И заржал под воротами грозно и вызывающе. И я вышел навстречу другу, потрепал его по чёрной гриве и на миг прижался лбом к шее, чувствуя, как раздуваются его ноздри в предвкушении битвы. Конь мой конём был отчасти. В той же степени, в которой Глупыш являлся волком. Однажды какие-то глупцы пытались украсть Чучело, и потом всё селение со страхом осматривало ошмётки разумных возле конюшни постоялого двора, где мы с ним остановились. Люди тогда долго гадали, что за невиданный хищник растерзал несчастных, а Чучело стоял и спокойно жевал сено, поглядывая на бестолковых селян своим антрацитовым глазом…

Когда солнце коснулось горизонта, я осмотрел всех своих старых друзей и спросил:

- Кто-то знает, зачем нас призвали именно сюда?

Когда Торвус, Баблер и Лет отрицательно покачали головами, я тяжело вздохнул:

- Предположения есть?

И снова синхронное покачивание головами.

- Тогда сражаемся, и да поможет нам Бог!

Я повернулся к Пряди и пристально всмотрелся в горизонт, начинающий расплываться в наступающих сумерках. Баблер тихо спросил:

- Ино, а у тебя есть предположение?

Я пожал плечами, не желая нужным делиться своими соображениями даже с ними. У каждого из нас свой интерес и своя мотивация. Для своей я придумал оправдание. Пусть и они придумывают то, что им понравится больше. Тем более, время говорить иссякло. Настало время сражаться. И я, так как чувствовал всё лучше них, проговорил негромко, зная, что моим словам чутко внимают:

- Четыре марида движутся к нам!

Баблер тут же заорал вниз:

- Заряжай катапульты горшками с земляной смолой!

Лет Алис провёл указательным пальцем по краю своего круглого щита с огненным умбоном. А Торвус Хом подумал немного и пока отложил свой лук. Я кивнул одобрительно и достал из-за пояса свой меч, который гномы называли Каладболгом. Лет сказал немного хрипло, растягивая слова в южной манере, от которой он так и не избавился, хотя на юге почти и не бывал:

- Маридов нельзя пускать к стенам. Сожгут. Если их не остановят горшки, двоим из нас придётся прыгать со стены. Кому?

- Скажи ты, - глянул я на Алиса, - Ты лучший по демонам.

- Тогда это будем ты и я, - хищно ощерился Лет и подмигнул: - Давно мы не бились плечом к плечу, а, Ино?

- Давно, - согласился я, - Но я бы предпочёл отдыхать на берегу моря, на песке, посматривая за знойной мулаткой, если уж на то пошло.

Алис захохотал громогласно и помотал головой:

- Хотел бы ты быть на море, Ино, давно бы там был. Ты ещё более сумасшедший, чем все мы, потому и вниз мы спрыгнем вдвоём!

Я кивнул головой, принимая его выбор, и перекинул из-за спины щит, ударив в него плашмя клинком:

- Катапульты – товсь!

Капитан Лам давно отдал нам все бразды правления, отказавшись даже понимать происходящее. Но сам стоял на стене, готовясь отражать нападение. Готовясь умереть за королевство и за присягу, данную этому королевству.

- Пли! – заорал я, и горшки с зажигательной смесью взвились в воздух, вертясь и чадя слабым ещё дымом. Четыре марида только вышли из тьмы, как их накрыл рой огненных снарядов, разбивающихся и тут же заливающих всё горящей чёрной смолой. Два марида не успели увернуться и теперь катались по земле, жутко воя, но ещё два, попросту перепрыгнув через своих собратьев, кинулись к форпосту.

- Вниз! – заорал Лет и сиганул со стены. Я тут же последовал за ним, тормозя падение потоком ветра и планируя чуть дальше от частокола, навстречу правому демону. Марид был высок – в полтора человеческих роста, с плечами и коленями, увенчивающимися безобразно острыми костяными шипами. Голый череп демона украшали короткие рога, а провал на месте носа раздувался, выплёскивая язычки пламени. Я не смотрел в сторону Лета, полагая, что второй демон – лишь его проблема. И кинулся к своей цели, яростно вопя и размахивая щитом. Тупоголовый марид попался на уловку, ударив когтями именно в щит, и я выкинул вперёд меч, пронзая тварь Пряди. Если бы я ударил его обычным оружием, то вряд ли пробил бы броню, которой, будто кожей, обтянут демон. Но мой клинок из небесной стали не был обычным оружием, как и клинки Торвуса, Баблера и Лета. И потому меч пробил марида навылет, а гарда уткнулась в грудь демона. Так как я вплотную сблизился с тварью, то увидел прямо перед собой ошмётья кожи в носовом провале, клыки, торчащие из зловонной пасти, а также полыхающие пламенем глаза чудища. И изумление плескалось в этих глазах наряду с пламенем. Марид узнал меня…

Глава 9. Рекс

Арабхары появились уже под утро, когда мы вымотанные, измочаленные, но всё ещё живые и не сломленные, защищали изрядно потрёпанную стену, отбив пять атак тварей. Я почуял холод и сказал негромко, зная, что Торвус Хом меня обязательно услышит:

- Время волшебных стрел, Суровый!

Торвус засмеялся своим трескучим, похожим на скрип жерновов смехом, хлопнул в ладоши и ухватился за артефакт. С этим луком Хому не нужны были колчан и стрелы. Не надо было следить за тетивой. Лук, признавший хозяина, преображался в руках его. И стоило Торвусу щепотью взять воображаемую тетиву, как она появлялась наяву, горящая, полупрозрачная, а в пальцах у Хома материализовалась ледяная стрела. И выцеливать особенно тоже не требовалось. Стрелóк глазом фиксировал цель, и ледяные молнии срывались и летели к ней, как бы она не маневрировала и не укрывалась. Если б таких стрел в запасе у Торвуса было хотя бы полсотни – он давно стал бы повелителем мира. Но, лук выдавал за раз не более пятнадцати ледяных молний. И потом неделю Торвус набирался сил. Говорят, у мифических ледяных великанов, живших тысячи лет назад на планете, луки эти стреляли без перерыва. Но я сильно сомневаюсь в этом утверждении. Если б это было так, то куда делись эти великаны? Ведь ледяной лук – воистину страшное оружие, противопоставить которому нечего. Я ещё не видел щита, способного удержать ледяную молнию. Я не встречал существа, сумевшего выжить после такого выстрела. Я не наблюдал оружия, способного отбить стрелу ледяного лука исчезнувших великанов…

- Сколько тварей? – весело спросил Торвус.

- Два десятка, - ответил я, и мне показалось, будто облачно пара выпорхнуло изо рта.

- Арбалетчики, товсь! – заорал Баблер, - Смотрим на небо! Любая летающая тварь, прорвавшаяся через стрелы Торвуса – ваша цель! Цельтесь в крылья! Они огромные, тяжелее промахнуться. Да и с пробитыми крыльями твари уже не так опасны!

Приграничники никогда не сталкивались с арабхарами. Но оно и неудивительно. Эти твари живут в самой глубине Пряди и редко появляются в нашем мире. Лично я помню лишь две таких вылазки. Правда, оба раза арабхары успели наделать беды. Первый раз они полностью уничтожили небольшой город и пару десятков селений. Второй раз перебили сразу несколько караванов. Летающие исчадия напоминали гигантский змей с широченными, кожаными перепончатыми крыльями. Атаковали сверху, замораживая противника, оттого и понизилась температура, так как вместе с ними всегда приходил холод. Я подумал, что это особый вид иронии – бить тварей стужи ледяными стрелами, поражая подобное подобным, и усмехнулся, поудобнее перехватывая свой меч. Щит я отбросил за ненадобностью – от атаки арабхары он не спасёт, а вот уворачиваться без него сподручнее.

Когда летающие монстры появились, даже обычно сдержанный капитан Лам заматерился долго и витиевато, а приграничники удивлённо выдохнули. Тела змей даже отсюда казались гигантскими, впрочем, такими и были. От пасти до хвоста каждая арабхара достигала длины четырёх-пяти взрослых мужчин. Но когда запел ледяной лук Торвуса, а его ледяные молнии принялись бить цели, приграничники радостно заорали. Лук пел, а твари падали вниз, сражённые блестящими молниями…

Но четыре арабхары прорвались сквозь лёд Торвуса. И тут же попали под град болтов приграничников. И три из них закувыркались вниз, пробитые одним или несколькими арбалетными болтами. И только одна, зайдя в пике, атаковала стену. И, почему-то, выбрала Лета. Более дурацкого выбора я и представить себе не мог, ибо Лет был воплощением смерти! Уж в этом мире точно. Потому я не волновался особо за прорвавшуюся тварь. А о её ошибке ей сообщил сам Лет. Он изогнулся весь, уходя от удара летающего змея, подпрыгнул вверх и рубанул двумя клинками крест-накрест. На стену упала голова и часть крыла твари Пряди. А Лет, приземлившись, с холодным интересом смотрел, как арбалетчики добивают стрелами копошащихся под стеной арабхаров.

В это время первые лучи солнца показались над горизонтом, и Баблер сплюнул со стены вниз с неким весёлым презрением:

- На сегодня всё, друзья-приграничники. Концерт по заявкам окончен, все актёры разошлись по гримёркам!

- Это по чьим же заявкам такой концерт у нас? – хохотнул немного истерично Валдис, который за пару месяцев из богатенького наследника и баловня превратился в настоящего бойца.

- А это, мой юный друг, мы вполне можем скоро узнать. Но не думаю, что это знание нам с тобой понравится, - Линг тщательно вытер свой меч и закинул его в ножны. Повернулся к капитану Ламу и сказал: - Господин офицер, распределите наряды на день, и пусть люди отдыхают. Вторую ночь мы продержались, и у нас есть неплохой шанс дожить до третьей.

А я вдруг услышал, как заржал внизу Чучело, тревожно и предупреждающе. Ощутил, как мириады иголок будто прошли по всему телу, и повернулся к Баблеру, проговорив тихо и хрипло:

- Нам пора!

Я всегда чуял его раньше всех, уж не знаю, почему. Остальные это знали, потому Баблер тут же убрал вечную ухмылку со своего лица, Лет Алис выпрямился и тревожно глянул на меня, а Торвус Хом лишь кивнул и спросил тихо:

- Где?

Я молча ткнул рукой по направлению к северным воротам, выходящим в сторону Альбусурба, и мы синхронно шагнули со стены, готовясь встречать того, кто призвал нас сюда, на границу с Прядью. Того, кому поклялись служить много лет назад. Кто примирил нас и не позволил убить друг друга. Кто появлялся не так часто, но всегда неожиданно и эффектно, в моменты самых значительных событий для этого мира. Мы шагали вчетвером через крепость, и приграничники, уже увидевшие нашу силу, молча расступались, даже не смея спрашивать, куда мы идём. Потому как все были обязаны нам своей жизнью. А мы, шагая почему-то в ногу, прошли до северной калитки, открыли её и двинулись по дороге, пока ещё не видя того, кому присягнули. Но в какой-то момент я моргнул, и понял, что на дороге стоит одинокая фигура, за спиной которой возвышается, чёрт побери, буйвол. Наверняка тот самый, отметина от чьего рога так и осталась на правой ягодице Баблера. Линг, тоже увидев буйвола, невольно потянулся рукой к заднице, и Лет, увидевший это движение, не смог сдержаться и еле слышно хохотнул. Баблер покраснел, покосился на Лета и руку убрал, сделав своё красное лицо максимально бесстрастным. Так мы и подошли к ожидающему нас…

И все четверо опустились на правое колено, склонив головы перед сюзереном.

- Рекс, - произнёс Лет Алис, - Мы рады приветствовать вас!

- А я рад, что вы рады, - Рекс взмахнул рукой, позволяя нам подняться, и посмотрел с прищуром на потрёпанный тварями форпост: - Надеюсь, вам понравилось веселье? А то я слышал, что вы заскучали последние годы.

Мы переглянулись, и каждый пытался понять, от кого Рекс услышал такое, и кто с ним был на связи. Я бы поставил на Торвуса, но уверен, что Лет и Баблер подумали на меня. А Линг, тут же усмехнувшись, проговорил весело:

- Сир, вот кому-кому, а мне скучать точно не приходилось!

- Слышал, - кивнул наш сюзерен, - Что в одном из южных королевств гетеры до сих пор рассказывают легенды о северном жеребце…

- Осмелюсь заметить, сир, - вступил в разговор Торвус, - Что если Баблера и можно назвать жеребцом, так только оттого, что он вечно ржёт и лягается в постели во сне.

Лет заржал весело и хлопнул Баблера по плечу. А тот засмеялся шутке варвара и проговорил самодовольно:

- Зависть плохое чувство, Хом! Оно разъедает мужчину и лишает его мужской силы.

Я же молчал и посматривал в карие, с золотистыми искорками глаза Рекса. Они были бесстрастными, а значит, сейчас он будет говорить серьёзно. И догадка меня не подвела. Сюзерен кашлянул чуть и проговорил:

- Я не стал ждать большой войны, потому как она погрузит весь материк, а после и мир в хаос. Потому и призвал вас. Прядь пытается расшириться, и мы должны этому помешать.

- Приказывайте, сир! – это сказал Торвус, но головы наклонили мы все четверо.

- Пока никаких приказаний, - мотнул головой Рекс. Огладил рукой усы и бороду и проговорил: - Мы просто уничтожим тех, кто руководит тварями. А для этого мне нужны будут все ваши силы!

Сюзерен подошёл и каждого коснулся рукой, и я почуял, как магия вернулась в меня, а наручи слабо завибрировали, наполненные новой силой. То же самое, уверен, было и у истощившихся собратьев. А Рекс, кивнув нам, широко пошагал к форпосту, на ходу произнеся:

- Представьте меня приграничникам, а после мы отправимся к Пряди.

- Как представить вас, сир? – спросил я, и сюзерен кинул на меня взгляд и усмехнулся:

- Пусть я, как и есть, буду Найтеном. И вам не придётся запоминать новое имя.

Мы вошли в крепость в гробовом молчании. Буйвол, следовавший за нами, остановился у калитки, лениво поглядывая вокруг своими налитыми кровью глазами. Приграничники просто смотрели на нас, стоя во дворе и на стенах, и ничего не спрашивали. Лишь капитан Лам пошёл навстречу и остановился перед Рексом. Видя нашу почтительность, он не понимал, как ему себя вести с вождём, но тот сам нарушил молчание, раздвинув губы в улыбке:

- Доброе утро, капитан! Я Найтен Рекс, если можно так выразиться – предводитель этих четырёх достойных граждан. Мы, если позволите, пройдём через вашу крепость и двинемся дальше, к Пряди, чтобы постараться уничтожить угрозу.

- Но… - побледнел капитан, - Мы даже за стенами с трудом смогли отбиться…

- Это единственный шанс, - Рекс говорил мягко, но я вновь слышал в его голосе металлические нотки. Будто железные шары тёрлись друг о друга.

- Хорошо, господин Рекс, - капитан даже не понял, что Рекс – это не фамилия, а должность, вернее, звание. Заслуженное и вечное. Впрочем, так было даже лучше, - Вы можете распоряжаться и нами так, как вам заблагорассудится, лишь бы остановить тварей.

- Вы останетесь здесь и будете продолжать службу, - качнул головой Рекс. Потом прислушался к чему-то, повернулся ко мне и спросил: - Ино, Чучело с тобой?

- Почти всегда, сир! – почтительно ответил я.

Рекс кивнул удивлённо и одобрительно одновременно и проговорил тихо:

- Ты не устаёшь меня удивлять, Пинатум! Я думал, что приручить такую тварь невозможно.

- Это не совсем приручение, сир, - всё так же почтительно ответил я, - У нас с Чучелом своего рода соглашение. Он служит мне, а я ему. И защищаем мы друг друга одинаково…

- Но он следует за тобой, а не ты за ним, - Рекс не спрашивал, утверждал, и я склонил голову, признавая его правоту. А сюзерен повернулся вновь к капитану: - Прикажите открыть нам ворота, мы выдвигаемся прямо сейчас.

Глава 10. У Пряди

Мы ехали верхом: Рекс на буйволе, я на Чучеле, а остальные на обычных лошадях. Глупыш, увидев, что я уезжаю из крепости, выскочил из-за холма и подбежал ко мне, потрусив рядом со стременем. Кони захрапели испуганно, и мои друзья еле смогли их успокоить. Буйвол же, казалось, вовсе не обратил внимания на стеклянного волка, а Чучело лишь скосил левый глаз на нового спутника, всхрапнул презрительно и повёл шеей, будто показывая, что, если что – спуску не даст! Глупыш принюхался к Чучелу и… лизнул его бок, будто признавая родство и его старшинство над собой. Чучело уже благосклоннее посмотрел на стеклянного волка, и когда мы встали на привал, даже позволил ему лечь с собой рядом. Мы быстро достали нехитрую снедь, сели на поваленное бревно, не чинясь и не соблюдая субординаций. В походе равны все. Таков старинный закон, которому тысячи лет. А Рекс, мановением руки разведя костёр, присел рядом с нами на поваленное бревно и заговорил медленно, веско: