Синий кварц

- Не дергайся, шучу я, - Георгич посопел в трубку. – Пиролит – не кварц. Это чисто гипотетическое вещество, из которого состоит верхняя мантии Земли. Там много чего намешано. Могу дать почитать, если интересно.

- Интересно.

- И ты вдруг решила, что сон – это абсолютная правда, и людям страшно хочется узнать о камне?

- Нет, не решила, - ответила Саша. – Мне понравилась сама идея, сюжет, так сказать. Все люди на Земле и за её пределами станут вдруг единым целым, общим сознанием… Радость и горести – всё на всех, поровну. Честность, справедливость, откровенность.

- Сашка мне весь мозг вынесла, - вставила Прасковья, уминая бутерброд. – Днем и ночью – синий кварц, синий кварц… Расписывает перспективы – с ума сойти можно!

- Помолчи-ка, пока взрослые разговаривают, - Георгич покосился на неё и Пашка тут же демонстративно набила рот едой так, что щеки раздулись.

- Я изучила всю доступную литературу, - сказала Саша. – В библиотеке сидела, в интернете, пошла на экскурсию в институт минералогии… Информации минимум – встречных вопросов максимум. Не существует в природе синего кварца, а если и существует, то данные о нем противоречивые и бестолковые. Мне даже кажется, что кто-то намеренно не позволяет распространяться знаниям о синем кварце. Экскурсоводша в музее «настучала», кому следует, что я задавала вопросы о синем кварце. Может, и не она, конечно, но предполагаю, что именно она – уж очень взгляд у неё был нехороший. Не успела выйти из института – меня запихнули в микроавтобус, а потом брутальный голливудский Антонио Бандерас в черном костюме допрашивал по той же теме. Мобильник поставили на прослушку, я так подозреваю, в ноутбук влезли – отформатировали жесткий диск. Домашний телефон, вероятно, тоже прослушивается – это уже собственные предположения, ничем не подтвержденные…

Саша залпом осушила кружку. Георгич посапывал пустой трубкой и, прищурившись, молча смотрел из-под густых бровей.

- От меня-то ты чего хочешь? – спросил, наконец, он.

- Вы геолог. Вам бояться нечего – живете на краю света, о вас никто ничего не знает. Если бы не Владимир Михайлович – мы бы год кружили вокруг Аральска, сюда бы и заглянуть не догадались. Однажды вы мне рассказали сказку про то, как вас ужалил камешек на Барсакельмесе. Не случайно ведь рассказали, верно? Говорили, что хорошая история получится. Вот мы и приехали – за историей.

- Это байка была, - сказал Георгич. – Я тебе таких тысячи расскажу, и мильон придумаю ещё вдогонку.

- Хороша байка, - кивнула Саша и вспомнила, что так же ответил ей Владимир Михайлович. У них это профессиональная присказка, что ли?.. Прасковья наелась и откинулась на спинку стула, довольно улыбаясь. – Только что-то не так с этим кварцем. Я подозреваю, что двадцать лет назад вы торопились передать информацию хоть кому-нибудь – вы не могли держать это в себе.

- У тебя богатая фантазия, писательница: сама придумала – сама поверила, - усмехнулся Георгич.

- Я бы не поверила, но детская память оказалась крепкой. И шрам между пальцами у вас остался, и даже оговорку помню, что у вас особый «нюх» на нефть появился, - Сашка, не мигая, тоже уставилась на старика. – Здесь, в заброшенном городке, вы нефть ищете? Или прячетесь?

- Много будешь знать – плохо будешь спать, - неторопливо ответил Георгич. – И живу я здесь, потому что на пенсии давно, тишину ищу, числюсь сторожем – какая-никакая копейка. А сторожить здесь есть чего – «металлистов» хватает, всё растащили вокруг, теперь к квартирам и складу подбираются… Работал на острове Возрождения после развала Союза, потом так и остался доживать. Ездить – никуда не езжу, не к кому, да и не зачем. Что тут странного?

- Доживать? – вмешалась Прасковья совершенно неожиданно, так что даже Сашка удивилась – она думала, сестра за разговором не следит. – Или осели поближе к Барсакельмес, к залежам синего кварца?

- Вот молодь настырная, - Георгич грозно пошевелил бровями, но на Пашку это не подействовало. – Нет никакого синего кварца, говорю тебе. Нет в природе.

- В природе, может, и нет, - сказала Сашка. – А где есть?

- Нигде нету.

Георгич встал, подошел к закрытым окнам, приоткрыл форточку – опять донесся длинный гудок.

- Долго что-то сегодня, - пробормотал старик.

Пашка тоже встала – разогнуть спину. Подошла к полкам с книгами и принялась рассматривать корешки.

- А где ваши мать с отцом? – вдруг спросил Георгич, неотрывно вглядываясь в невидимую щелку в ставнях. – Как живут?

- Они погибли. Двенадцать лет назад, - сказала Сашка.

Георгич обернулся, переспросил:

- Когда?

- В Каире, во время беспорядков, они готовили репортаж – их микроавтобус расстреляли. Они ведь журналистами были. Часто работали в «горячих» точках.

Старик не ответил, опять отвернулся к окну.

- Свозите нас на Барсакельмес, - сказала Сашка.

- Ты думаешь, тебя там ждут? – усмехнулся Георгич. – Заповедник теперь это, разрешение надо и всё такое. Двести с лишком кэ-мэ отмотать придется. И нет там синего кварца, уймись.

- Я заплачу за разрешение и прокат автомобиля.

- Богатая нашлась…

Но Сашка уже поняла по его ворчанию – старик не прост, и невнятные отговорки лишь способ потянуть время, подумать, оценить своих нежданных гостей. Больше она решила ничего не говорить, пусть, в самом деле, подумает.

Георгич вернулся на свое место за столом, хлебнул остывшего чая. Пашка что-то мурлыкала под нос, расплетая длинную свою косу. Вдруг мигнул и потух свет.

- Это бывает, - успокоил сестер старик, шарясь в карманах. Вспыхнула зажигалка. – Сейчас свечку найду.

- Ой, волосы мне не спалите, - фыркнула Прасковья.

- Как же тебя звать-величать, коса-краса? – спросил хмуро Георгич, зажигая свечу.

- Меня - Паша.

- Я вам проводников дам. Внуки мои недалеко работают, весь Арал, как свои пять пальцев знают. И в армии тут служили. Свозят на Барсакельмес, раз так рветесь. Только не найдете ничего.

- Почему?

- Потому что – всё фантазии ваши, женские, Паша и Саша, - пробурчал Георгич. – Родители странные такие – мальчишескими именами девок нарекать…

- Паша – значит Прасковья, - обиделась Пашка. – В честь прабабушки – она у нас выдающимся человеком была, учителем!

- Ладно, не дуйся, девушка Пашка, - Георгич глянул из-под бровей на часы. В дверь стукнули. Условно. – Это внуки мои. Я им звонил.

Он пошел открывать дверь, а Пашка с трудом вытащила из плотного ряда книг на полке один экземпляр и выразительно показала Сашке.

Она подошла – это была книга «Род человеческий», самый первый её серьезный роман. Пашка протянула ещё одну книгу, и ещё одну – тут было «полное собрание сочинений», если можно так сказать о неизвестном широкой публике писателе, Натане Александрове. Книги были читаны, и не раз. Саша пролистала «Пути неизведанные» - кое-где даже были выделены простым карандашом целые абзацы. Из «Путей…» выпала старая фотография – на морском берегу стояла маленькая Сашка, в смешной панамке и с обезьянкой на цепочке. Саша помнила, как долго её уговаривала мама сфотографироваться, но Саша испугалась зубастую обезьянку и никак не соглашалась.

- Эти книги продавались только в России, - сказала Саша. – Где он их взял?... И фото…

- «А говорит, что никуда не летает», - ответила Пашка фразой Алисы из мультика «Тайна третьей планеты». – Но за твоими успехами следит. Случайно?

- Не думаю.

- И внукам заранее позвонил… Как-то всё подозрительно. Шофера нашего знал – Нуреке. А ведь этот Нуреке сам к нам подошел, низкую цену предложил. И Нуреке явно понимал, к кому именно нас отвезти надо. У них точно договоренность была. Георгичу сообщили о нашем прибытии.

- Прямо шпионские игры,- улыбнулась Саша.

В комнату вернулся хозяин квартиры, а следом за ним вошли два молодых человека – одинаково рослые, белобрысые, неулыбчивые, гладкие. Истинные арийцы. На «здрасте» ответили кивком головы. Пашка зачарованно уставилась на их загорелые руки и широченные плечи – богатыри. Таким лом в дугу свернуть – плевое дело. Кем же они работают? На вид им было не больше двадцати пяти лет.

- Двое из ларца, одинаковы с лица, - тотчас шепотом прокомментировала она.

- Вот, - сказал Георгич. – Прошу любить и жаловать. Внуки мои. Север и Амур.

Прасковья громко прыснула в ладошку.

- А ещё про наши имена что-то говорит… - шепнула она на ухо Сашке, и уже громко, почти вызывающе, добавила: - А отчество у них, наверное, Казбековичи? Или Эльбрусовичи?

Георгич явно готов был разозлиться на её дерзкий язычок. Но сдержался, и спокойно ответил:

- Всеволодовичи они.

- Тоже прикольно, - не унималась Пашка. – С разбегу и не произнесешь. А дочь вы бы назвали Ангарой или Волгой?

- Леной! – прогремел Георгич. – Еленой её звали. Умерла она. Лавиной накрыло в горах, когда этим, - он мотнул головой в сторону неподвижных молодых людей, - и года не было.

Пашка присмирела:

- Извините, - буркнула она и стала изучать рисунок на стареньком ковре.

- В общем – так, - сказал Георгич. – Ребята вас отвезут, куда скажете, все места знают, в армии тут служили. И после – тоже. Бензин оплатите. Пока испытаний нет – пропустят на шлагбауме.

- Испытания? – заинтересовалась Пашка. – Какие?

- Какие надо. С утра, по холодку – езжайте. Теперь спать всем. Я вам, девушки, в дальней комнате постелю. Чай допивайте, да идите отдыхать.

Близнецы присели к столу только после того, как их пригласил Георгич. Оба голубоглазые, словно бы настороженные, они с неприкрытым интересом разглядывали общительную и обаятельную Пашку, которая вдруг принялась рассказывать, что хочет за жизнь искупаться во всех морях. В Черном море купалась, в Средиземном тоже, и в Мертвом, и в Каспийском, и в Красном. Вот теперь неплохо было бы в Арал окунуться. И рыбачить ей нравится – но чистить рыбу не любит.

Пашка болтала без умолку – был у неё талант: заинтересовывать собой людей. Невозможно было не удивиться её энергии и заразительному оптимизму, и близнецы вдруг тоже подали голос. Разговорчивее оказался Север. Он доверительно сообщил, что рыба в Арале есть, а до хорошего пляжа тридцать километров. Амур помалкивал, прихлебывая чай, однако Пашкина энергичность произвела впечатление и на него – он глаз с неё не сводил. Если бы не строгий приказ Георгича – всем спать, Пашка так бы и просидела до утра с братьями. Но близнецы уже попали в крепкие сети девичьего обаяния, выбраться из которых не удавалось до сих пор никому.

VIII

Впрочем, спокойно проспать всю ночь, несмотря на усталость, им не удалось.

Саша всегда спала очень чутко – в отличие от беспечной Прасковьи. Ей показалось – она только заснула, как отчетливые шорохи за стеной разбудили её. Саша тотчас же открыла глаза и прислушалась – звуки стихли.

В комнате было абсолютно темно и, подождав немного, Саша потянулась к мобильному телефону – поглядеть, сколько времени. Экран вспыхнул, ослепив её. И вновь кто-то зашуршал за стеной, причем не со стороны комнаты, где легли спать мужчины, а из другой квартиры, которые, по утверждению Георгича, были покинуты хозяевами и закрыты.