Громче, чем выстрел

Рианна Блэквуд

Громче, чем выстрел

Глава 1

Я сняла джинсовые шорты, и капля пота пробежала между лопаток к пояснице, где резинка чёрных кружевных трусиков уже промокла насквозь. По ощущениям, салон фургона нагрелся под 80. Весь Фриско, привыкший к океанской прохладе, сейчас плавился от жары: асфальт напоминал карамель, чайки на пирсе сидели с раскрытыми клювами, туристы вместо открыточного вида получали тепловой удар. Кондей, конечно, не работал — в подержанном «Форд» 1993 года ни одна деталь не работала как надо, с первого же дня покупки. Рич ничего не починил, хотя обещал, а я не отвезла машину в ремонт, хотя тоже обещала. Теперь я расплачивалась за это каждым сантиметром кожи. А еще ненавидела жару, ибо восемь лет прослужила в 89-м экспедиционном батальоне связи посреди Сирии, где кондиционер считался предметом роскоши, а температура в серверной поднималась до пятидесяти пяти градусов.

Я поболтала остатки воды в бутылочке и смочила пальцы, шею. Протерла от пота фотоаппарат и в сотый раз навела длиннющий объектив, купленный на распродаже списанного армейского оборудования. Фургон я припарковала в переулке у Сезар-Чавес, задом к помойке корейского ресторанчика, откуда несло кислым кимчи. Через дорогу высилась моя цель: жилой аквариум «Эмеральд-Тауэр». Он стеклянным шприцом втыкался в плоть района, который еще десять лет назад считался рабочим, а теперь пестрел веганскими кофейнями с миндальным молочком и студиями йоги-пилатес-вставьте сами. На семнадцатом этаже хорошо просматривалась квартира 17G, не указанная в налоговых декларациях Гарри Осгуда Федерера. Я вычислила ее месяца два назад, когда перебирала массивы данных из открытых реестров с упорством трюфельной свиньи. Сейчас квартира была пуста и чиста: мраморно-белые диваны, стеклянные столики, картины того художника, который тупо рисовал квадраты из разных цветов и этим прославился.