Оружейник Империи

Дмитрий

Оружейник Империи

Введение

ОРУЖЕЙНИК ИМПЕРИИ

Попаданец-инженер — книга первая

Дмитрий Ставьев

© 2026 Дмитрий Ставьев. Все права защищены.

Это художественное произведение. Имена, персонажи, организации, места, события и происшествия являются либо плодом авторского воображения, либо использованы вымышленно. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, а также реальными событиями случайно.

Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в любой форме и любыми электронными или механическими средствами, включая системы хранения и поиска информации, без письменного разрешения автора — за исключением случаев цитирования в критических статьях и рецензиях.

«Оружейник Империи» — первая книга серии.

Оглавление

Глава первая. Не та смерть

Глава вторая. Инвентаризация

Глава третья. Первые расчёты

Глава четвёртая. Недоверие брата

Глава пятая. Три дня в кузнице

Глава шестая. Полигон

Глава седьмая. Канцелярия полковника

Глава восьмая. Недовольный поставщик

Глава девятая. Первый саботаж

Глава десятая. Плавка

Глава одиннадцатая. Жалоба в штаб

Глава двенадцатая. Генеральская инспекция

Глава тринадцатая. Дорога в столицу

Глава четырнадцатая. Петербург

Глава пятнадцатая. Испытательная комиссия

Глава шестнадцатая. Соперник в мундире

Глава семнадцатая. Сравнительные испытания

Глава восемнадцатая. Неудача и её цена

Глава девятнадцатая. Неделя на исправление

Глава двадцатая. Реванш

Глава двадцать первая. Официальное признание

Глава двадцать вторая. Тень войны

Глава двадцать третья. Собирая команду

Глава двадцать четвёртая. Незваный гость

Глава двадцать пятая. Ловушка для шпиона

Глава двадцать шестая. Новый уровень доверия

Глава двадцать шестая с половиной. Званый вечер

Глава двадцать седьмая. Письмо издалека

Глава первая. Не та смерть

Последнее, что Виктор Дорохов помнил из своей настоящей жизни, — это визг тормозов, слишком поздний, чтобы что-то изменить, и короткую, ясную мысль инженера, привыкшего в любой ситуации в первую очередь считать: угол удара, скорость, остаточную деформацию кузова. Мысль эта не успела развиться в панику. Всё оборвалось резко, как отрезанное.

Он ожидал темноты. Полной, окончательной, той самой, о которой не принято рассуждать вслух в приличном инженерном обществе.

Вместо этого — боль. Тупая, ноющая боль в груди, и чужой, надсадный кашель, вырвавшийся из горла, которое было решительно не его горлом, — слишком слабым, слишком тонким для тридцатичетырёхлетнего мужчины, всю жизнь простоявшего у станка и на стрельбище.

Виктор открыл глаза и увидел над собой полог кровати — тяжёлый, выцветший бархат, продавленный временем матрас под спиной, и запах, разом ударивший в нос: лежалое бельё, ладан, лекарственные травы, смешанные в тревожную, больничную смесь, какой не пахло ни в одной современной палате интенсивной терапии.

— Аркадий Петрович, очнулись! Слава богу! — Голос принадлежал пожилой женщине в тёмном платке, склонившейся над ним с выражением такого искреннего облегчения, что Виктор на мгновение забыл собственное недоумение. — Три дня в горячке лежали, думали уж, не выкарабкаетесь.

— Кто такой Аркадий Петрович? — просипел он, и голос, снова прозвучавший чужим, тонким, надтреснутым от долгой болезни, заставил его замолчать на полуслове.

Женщина — судя по возрасту и фартуку, кто-то вроде экономки или няньки — испуганно перекрестилась. — Что вы такое говорите, батюшка? Вы же и есть Аркадий Петрович. Вельский. Аль вовсе память отшибло от горячки?

Виктор — точнее, судя по всему, уже не совсем Виктор — медленно поднял руку к лицу. Рука была тонкой, почти костлявой, с длинными, но слабыми пальцами человека, никогда в жизни не державшего разводной ключ или напильник.

Инженерная часть его сознания, та самая, что не отключалась даже перед лицом абсолютно немыслимого, принялась методично, бесстрастно фиксировать вводные данные. Чужое тело. Незнакомое имя. Обстановка, судя по архитектуре полога и покрою наволочек, соответствующая примерно последней четверти девятнадцатого века. Классический, хрестоматийный случай, о котором Виктор прежде читал только в дешёвых романах, которыми баловался в перерывах между сменами на заводе.

— Ладно, — прошептал он, чувствуя, как знакомая, рабочая ясность мышления берёт верх над понятным, вполне уместным ужасом ситуации. — Начнём с осмотра объекта. То есть — себя самого.

Глава вторая. Инвентаризация

Осмотр, проведённый Виктором с той же методичностью, с какой он когда-то принимал в эксплуатацию новую партию станков, дал результат обескураживающий, но по-своему информативный.

Тело Аркадия Петровича Вельского оказалось в удручающем состоянии — истощённое долгой лихорадкой, с явными следами хронической, судя по всему, застарелой болезни лёгких, руки дрожали от простого усилия удержать чашку с бульоном, которую заботливо поднесла нянька, Агафья Тимофеевна, как она представилась чуть позже.

— Слабы вы здоровьем сызмальства, батюшка, — пояснила она, качая головой. — Матушка ваша, царствие ей небесное, всё убивалась, что не в отца пошли статью. Брат ваш, Николай Петрович, тот крепкий, а вы вот всё хворый да хворый.