Два мутанта

— Крот также говорил, что до сих пор очень мало знает и о Зоне, и об этом озере, — парировал Хомяк. — Но я понимаю, что вы хотите побыть совсем один, поэтому…

Он посмотрел на дорогие часы в золочёном корпусе.

— Поэтому встречаемся здесь же через сорок минут. Я обойду задний склон горы до середины высоты и вернусь.

— Ты сам тоже смотри по сторонам, — сказал Штык. Все же болотную тварь мы утром, кажется, видели.

Оставшись один, Штык немного побродил вокруг места высадки, опасаясь, впрочем, отходить далеко, чтобы не вляпаться в аномалию. Потом развёл небольшой костерок и уселся на прихваченное из дома грубое шерстяное одеяло.

Гора возвышалась справа. Чтобы взобраться на её склоны, следовало пройти по участку почти нормального леса, переправиться через ручей шагов на сто выше устья, где Крот давным-давно выложил камнями искусственный брод, и миновать абсолютно безопасную поляну, необъяснимым образом не зарастающую ничем, кроме сочной ярко-зелёной травы. За последнюю неделю Крот несколько раз вывозил их в это место, утверждая, что зелёная поляна идеальна для отдыха и восстановления сил. Главное — не переборщить. В последний раз Хомяк, по совету озёрного сталкера, в одиночку пересёк ручей, отдохнул на поляне, поднялся по склону горы и вернулся обратно. И уверял, что ощущает себя отдохнувшим, как никогда.

Впереди лежала водная гладь южного рукава озера. Её можно было счесть продолжением ручья, превратившемся вдруг в полноводную реку, но величественный фонтан вдалеке напрочь уничтожал ощущение мирного спокойствия, присущего большим рекам. Дом на воде с этого места не просматривался, но зато цепочка облаков, постоянно висящих над водой недалёко от жилища Крота, просматривалась предельно отчётливо.

Слева берег зарос низкорослым кустарником, словно бы сумевшим отогнать от престижного песчаного пляжа толпу из корявых деревьев, робко теснящихся на небольшом отдалении от воды, и завистливо поглядывающих на далёкий противоположный берег, где мощные древесные стволы торчали чуть не на границе воды и суши.

Ощущение чужого присутствия появилось незаметно. Сперва Штык почувствовал лёгкое неудобство, похожее на крохотный камешек в ботинке. Но тут фонтан впереди издал устрашающее шипение, выбросил струю разогретого пара и исчез. Раньше Штык уже видел, как «трамплин» под фонтаном «отключался», но всякий раз это происходило поздно вечером. Так рано фонтан исчезал впервые. Впрочем, уже минут через пять фонтан «включился» вновь, и, немного понаблюдав за ним, Штык потерял к нему интерес. Чтобы мгновенно ощутить новый приступ неудобства.

Уже нисколько не сомневаясь, что где-то рядом находятся чужие люди, он повернулся в сторону ближайших зарослей. И удивил его не сам факт появления людей в форме военных сталкеров, а майор Кратчин, выбравшийся из густого кустарника первым.

— Привет, капитан! — дружески улыбаясь, Кратчин подошёл, протягивая руку так, словно они расстались только вчера и договорились сегодня встретиться вновь. — Ну что, отдохнул? Поправил здоровье?

— Майор Кратчин, — растеряно констатировал Штык, машинально отвечая на рукопожатие.

Ещё трое военсталов непринуждённо пожали Штыку руку и, как ни в чем ни бывало, расселись вокруг костерка.

— Ну ладно, зачем нам весь этот официоз, — Кратчин широко улыбался, но глаза его смотрели холодно и цепко. — Да и не стоит в Зоне по фамилии-то. Зови меня Серым.

— Ты чего здесь делаешь, майор… Серый? — Штык все ещё не верил своим глазам. — А как же досрочная пенсия и тёплые страны? Мне Крот сказал, сколько вы тогда утащили, если в монетах считать. Очень удивил, очень.

— Не сложилось с деньгами, — неопределённо сказал Серый и взгляд его на какую-то секунду затуманился. — Ты не поверишь, но я опять к вам.

— Ну, это уже несерьёзно, — нейтральным голосом сказал Штык, осторожно кладя руку на автомат. Правда, судя по внимательным взглядам военсталов, воспользоваться оружием ему вряд ли бы дали. — Так дела не делаются. Ты деньги получил? Или военсталы пытаются теперь отобрать дурную славу у мародёров?

— Не кипятись, — успокаивающе поднял руку Серый. — Все гораздо проще и лучше, чем ты воображаешь. Мне не нужны генералы Соколенко и Решетников, о судьбе которых ты так печёшься. Я пришёл именно за тобой. Олег Павлович очень расстроился, узнав, что ты пропал где-то в Зоне. Второй месяц рвёт и мечет, посылает команду за командой, чтобы тебя найти. Думаю, все сделает, что ты только пожелаешь, чтобы загладить вину. Так что не тормози, парень, такой шанс сделать карьеру бывает в жизни только раз.

— Карьера меня не волнует. Но если Олег Павлович и правда хочет мне помочь… Нужны хорошие врачи и учёные.

— Мутация? — мгновенно сориентировался Серый. — Нет проблем! До Периметра с тобой наш врач понянькается, а потом сразу попадёшь в новейший госпиталь при нашей базе. Специально сделали для изучения проблем мутаций человека. И для лечения, конечно! Абсолютно родное, военное заведение, гражданским тебя не сдадим.

Штык в замешательстве уставился в землю. Ещё сегодня утром он размышлял о том, как ему выбраться за Периметр и сдаться в руки врачей, избежав очередных объяснений с Булем, Хомяком и Кротом, и вот, словно в ответ на его тайные желания, прямо возле озера появляются сталкеры, прибывшие сюда специально за этим.

— И давно вы меня пасёте? — спросил Штык, чтобы немного потянуть время и окончательно решиться на выбор дальнейшего варианта своей жизни. — Специально ждали, пока Крот уйдёт из дома надолго?

— Ничего мы не ждали, — искренне ответил Серый. — Прибыли сюда час назад. Вдруг видим — ты плывёшь. Так что неспроста это все. Такие вещи случайно в Зоне не происходят. Делай выводы.

— Я бы может и согласился, — внезапно решившись, сказал Штык. — Но мне надо своих предупредить.

— Боюсь, — сказал Серый, которому вовсе не улыбалось по-новой объясняться с Кротом, — что у нас нет на это времени. К тому же, что ты им скажешь? Что они тебе надоели и вообще надо подлечиться? Так они будут возражать. Зачем тебе все это?

— Ну дайте хотя бы Хомяка предупредить… Он здесь, недалёко.

— А что, если генерал Решетников будет против? Мне бы не хотелось, чтобы твой товарищ пострадал в бессмысленном выяснении отношений.

— То есть ты предлагаешь вот так просто встать и уйти? — хмуро спросил Штык.

— Поверь, это будет наилучший вариант для всех, — голосом, полным участия, отозвался Серый, поднимаясь о своего места и делая знак остальным военсталам. — Люди постоянно пропадают в Зоне. Это печально, но скорее правило, чем исключение. Зато когда вылечишься и утешишь терзания совести Олега Павловича, сможешь сюда вернуться и порадовать своих друзей.

— Хоть бумаги дайте — я записку напишу, — сквозь зубы процедил Штык.

— Держи блокнот, только времени на письмо у тебя — минута. И не забудь, что если твой приятель за нами в погоню двинет, у него могут случиться осложнения со здоровьем. А руку с автомата убери. Чтобы ты не сильно устал, мы твой автомат поможем нести.

— Так это что же, — криво улыбаясь сказал Штык, — если бы я отказался, вы б меня отсюда силой повели?

— Не обижайся, капитан, — добродушно ответил Серый. — Ты сам человек военный — должен нас понять. Если я не выполню приказ генерала Иволгина, мне сделают так неприятно, что всю оставшуюся жизнь я проведу в непрерывных печалях о своей нелёгкой судьбе. У тебя каприз, а у меня вся будущая жизнь на карту поставлена. Плюс жизни тех парней, которых Иволгин будет и дальше гнать в Зону, чтобы тебя отыскать.

— Лук и автомат не трожь, — угрюмо сказал Штык Брому. — Здесь они людям ещё пригодятся. А мне, как понимаю, в дороге не понадобятся. Раз вы специально за мной через всю Зону припёрлись, значит, защитите уж как-нибудь.

— Вот и отлично! — обрадовался Серый. — Выступаем немедленно. Так что первую ночёвку сможем провести уже на Чёрной Яме.

— У меня минута на письмо, — напомнил ему Штык.

На обдумывание записки ушло всего несколько секунд. Вытащив из специального зажима маленький карандаш, Штык быстро написал несколько слов, вырвал листок из блокнота и придавил его автоматом. Ветер, внезапно задувший с озера, принялся трепать уголок записки, словно Зона решила помахать вслед уходящему человеку белым платком.

И как ни было Штыку грустно в этот момент, в голове неотступно крутилась мысль о том, что в чем-то ему внезапно и очень сильно повезло.

Глава 7

С тех пор, как «ментальное зеркало» внутри Штыка буквально вытащило меня с того света, я успел передумать многое. И как ни горько это было признавать, пришёл к выводу, что в своей нелепой смерти виноват сам. Мир, что окружал меня в тот момент, только реагировал на мои действия.

Если бы я не бросил разведчика-Мякиша на произвол судьбы посреди Поля Чудес, ссылаясь на свои личные проблемы, если бы не обещал запереть бандита-Филина до конца жизни в лечебнице, если бы показал своим товарищам, что все понимаю и могу вполне адекватно менять свои решения… Если бы мои соратники мне доверяли, Антон не испугался бы сказать, что половинка артефакта «цепь судьбы» теперь находится у него, а значит и жизнь моего сына крепче пуповины связана с жизнью молодого бизнесмена. А Мякиш не стал бы лгать, будто стал носителем части артефакта. Теперь я понимаю, что он просто пожалел Антона и пытался защитить его от моего назойливого внимания. Веди я себя иначе, они могли сказать мне правду. И тогда я наверняка не стал бы рисковать своей жизнью ради Мякиша.

Но что получилось бы в итоге? Убив Мякиша, хантеры на этом бы не успокоились. И первым, кто пал от их рук, стал бы Антон, спешивший к нам на помощь. А если и нет, если Антон сумел бы выжить, я не смог бы просто так оставить его в покое. И кто знает, до каких низостей я опустился бы, стараясь гарантировать безопасность своего сына. Ведь тогда просто отпустить Антона домой для меня стало бы невозможным.

Прокрутив последствия всех вариантов развития событий, я с удивлением обнаружил, что все сложилось самым правильным образом. Как складывается всегда то, что хоть немного зависит от Зоны. Обман Мякиша, такой человечный по отношению к Антону и совершенно непохожий на прежние действия этого жёсткого человека, спасли меня от моральной деградации. Кем бы тогда стал мой сын, воспитанный таким отцом? Об этом мне не хочется думать даже сейчас.

***

Идти вдоль ручья оказалось намного проще, хотя и приходилось время от времени углубляться в лес, чтобы обойти аномалию, полностью перекрывающую прибрежную полосу. Близость к воде ощущалась буквально во всем: от повышенной влажности и неожиданных неудобств, вроде фонтана, создаваемого «трамплином», оказавшимся на границе между сушей и водой, до мутантов, которые в одиночку и целыми выводками спеша к воде, оказывались совершенно не готовы к встрече с жестокими охотниками.

— Что ж это мы раньше такую тактику не изобрели? — с удовольствием говорил Варан, когда его квад в течение нескольких секунд расстрелял пару кабанов, даже не пытавшихся удрать, а так и бежавших до последнего к воде. — Смотри, Борг, как удобно. Искать не надо — сидишь в засаде и лупишь как в тире. Только патроны чтоб подносили.

— Да, интересно, — с сомнением отвечал Борг, оглядываясь на своих оживлённых людей. — За три часа двухсуточную норму зверья выбили, наверное. Но не думаю, что это эффективно. После одного прохода тут вдоль ручья ещё долго никого не будет.

— Ну и отлично. Разовую зачистку вдоль всех ручьёв можно провести как специальную операцию всего клана, — от возбуждения при мысли о такой охоте Варан радостно потирал руки и даже пытался подсчитать необходимый для этого суточный расход патронов.

Борга же мысль о предстоящем проходе сквозь узкий коридор через значительное по глубине аномальное поле занимала значительно больше, чем истребление мутантов. В сообщении Танка проход по «коридору» выглядел как настоящая авантюра. Преследуя контролёра и двух его прикормышей, Танк добрался до такого места, где оба берега оказались намертво блокированы аномалиями. Попытки обхода успеха не принесли. Тогда, оценив тот факт, что беглецы ушли от него по воде, он позволил себе риск на грани безумия: скрепил пару сухих деревьев и проплыл на них по ручью прямо до озера. Причём, судя по данным его же собственных наблюдений, сделай он плот побольше, а значит объемней и неповоротливей, над парой донных аномалий в ручье пройти бы они уже не смогли. Типичный пример удачного риска, на который Борг не мог позволить себе пойти.

Зато он не был ограничен во времени, как Танк, поэтому надеялся решить эту проблему иначе. И через полтора часа ему предоставилась возможность проверить обоснованность своих надежд.

С того времени, как этим маршрутом прошёл Танк, в Зоне произошёл Выброс, и аномалии в этой части местности подверглись серьёзным изменениям. Поперёк русла ручья повисла цепь молодых «жарок», расположенных на разной высоте. Видимо, первые же их сработки привели к небольшому пожару на другом берегу. Но давным-давно упавшие деревья не только высохли, но уже и начали каменеть, так что огонь продержался недолго.

Рядом с «жарками» вдоль воды вытянулось несколько «холодильников», поэтому практически весь «коридор» затянуло молочно-белым туманом. Его стелющиеся языки пытались подняться выше ложа ручья и выбраться с обоих сторон в лес, но всякий раз бессильно сползали вниз, становясь частью серьёзной преграды для любого случайного путника. Выглядело все это как аморфная стена, от которой ощутимо тянуло холодом.

А поверх белой стены тумана, как главное украшение разгулявшейся стихии, неподвижно висело серое облако с воздушной «электрой» внутри. От облака до ближайшего дерева иногда проскакивала длинная синяя искра и тогда над водой вдоль русла ручья летел характерный треск электрического разряда. Верхушка дерева давно обуглилась и почернела, что, видимо, не мешало мощным боковым ветвям шелестеть мощной кроной зелёных листьев.

Тот берег, по которому шли «долговцы», оказался перекрыт целым каскадом «плешек». Как это часто бывало после Выброса, «плешей» вблизи «коридора» образовалось достаточно всяких и на любой вкус. На относительно небольшом пространстве даже невооружённым взглядом можно было заметить точечные «плеши» и «плеши» с большим диаметром, со сбросом втянутого вещества и так называемые «абсолютные», имеющие свойство расти с каждым днём «жизни», молодые и достаточно старые, но сдвинутые Выбросом в сторону от своего начального положения.

Борг сразу отправил разведчика с детектором в поисках обхода, но внутри уже копилась уверенность, что они достигли внешнего края скопления аномалий, окружающих озеро.

Поэтому, не дожидаясь возвращения разведки, Борг приказал ставить лагерь, а сам, забрав с собой двух лучших спецов, Рона и Соболя, хорошо разбирающихся в особенностях развития аномалий, переправился на другой берег.

Выжженная недавним пожаром поляна позволяла свободно исследовать несколько десятков метров границы аномального поля. Все остальное пространство оставалось заваленным сплошными грудами лежащих вповалку старых деревьев. Даже там, где аномалии располагались плотно, одна рядом с другой, древесный бурелом хоть и выглядел немного иначе, словно причёсанный и вдавленный в землю попытками навести косметический порядок, но всё-таки оставлял впечатление иллюстрации к описанию абсолютного хаоса.

Побродив вдоль цепи ловушек, остановивших распространение огня вдоль берега вниз по течению ручья, и убедившись, что большинство аномалий находится в нестабильном равновесии, зачастую с пересечением границ влияния, Борг вернулся к воде. Большинство расположенных здесь аномалий оказались периодическими, что позволяло опытному сталкеру преодолевать их при определённом стечении обстоятельств.

Соболь, не дожидаясь команды Борга, практически сразу же прошёл за первую линию аномалий, дождавшись сработки ближайшей «жарки». Раскалённый воздух от огненной вспышки чуть не опалил хладнокровному «долговцу» лицо, но зато в следующий миг он сделал несколько быстрых шагов и оказался с другой стороны от аномалии. Второй спец, Рон, вопросительно посмотрел на Борга, но тот лишь качнул головой, показывая, что сразу вслед за первым идти не стоит.

Спина Соболя, перекрещённая ремнями силовой портупеи и прикрытая наполовину висящим на плече автоматом, вдруг помутнела и пошла рябью — «жарка» принялась набирать энергию для следующего разряда, и «долговец» оказался окружённым со всех сторон опасными ловушками. Но Соболь назад не оглядывался. Изучив показания своего детектора, он сделал несколько шагов вдоль обрыва, присел, высматривая что-то слева от себя, встал на четвереньки и скрылся за переплетением корней лежащего на боку дерева.

Через несколько минут с той стороны что-то сильно хлопнуло, вверх поднялось облако пыли, и сразу следом Соболь крикнул, что у него все нормально. Пыль быстро рассасывалась соседними аномалиями. Часть мгновенно «проглотили» две соседние «плешки», часть ушла в едва заметную среди лежащих вповалку деревьев «воронку», совсем немного утянуло потоком воздуха в сторону ручья. Несколько секунд — и воздух очистился от пыли, словно ничего и не произошло.

— Дальше есть свободный проход! — крикнул откуда-то из глубины сплошной древесной баррикады Соболь. — Думаю, метров пятьдесят пройти можно! Продолжать?

— Нужно постараться сразу пройти насквозь! — громко сказал Борг, кивая второму спецу. — Один не ходи, дождись Рона!

К преодолению «коридора» приступили только через два с лишним часа, когда Соболь и Рон вернулись уже по другому берегу ручья, внезапно вынырнув из плотной стены тумана. Одежда на обоих дымилась после того, как их опалило напоследок «жаркой», но других неприятностей им удалось избежать. Оказалось, что пройти в сторону озера можно только по левому берегу ручья: одна из аномалий не позволяла пройти в обратную сторону. Поэтому выбираться обратно пришлось по правому берегу, рискуя оказаться в огне одной из жарок, срабатывающих друг за другом цепочкой. Про обратную дорогу Борг пока даже не задумывался, поэтому построил сводный отряд и погнал по одному человеку с интервалом в пять минут по маршруту, разведанному Соболем и Роном.

Совсем гладко пройти не удалось. Четвёртый по счёту человек перепутал интервал задержек в работе двух «жарок» и чуть не погиб в пламени одной из них, успев в последний момент скатиться под обрыв и замереть там в опасной близости от двухметровой воронки «карусели». Борг видел его, когда шёл по маршруту следом, но помочь ничем не мог. Выбравшись с другой стороны сплошного аномального поля, он дождался, пока между «ситом» и «плешкой» выберется идущий следом Соболь и вместе они за несколько минут составили план спасения товарища.

По счастью, рядом с «каруселью» не оказалось её любимой соседки — «электры». Прихватив прочную верёвку из своего снаряжения, Борг, Рон и Соболь переплыли через глубокий в этом месте ручей и прошли сквозь все аномалии обратно. Последний рывок дался особенно тяжело: вся троица выбралась из стены тумана с опалёнными волосами, но в итоге они снова оказались на левом берегу, где своей очереди шагнуть между аномалий дожидался замыкающий «долговец».

Дальше все оказалось не так уж и сложно. Сама по себе «карусель» считалась опасной только в одной высоко расположенной точке, куда и тащила все, до чего могла дотянуться. Попади человек даже на самый край воронки, шансов удержаться у него уже не будет. Другое дело, если суметь протащить его в нижней части аномалии, не дав «карусели» успеть поднять его слишком высоко. Поэтому наскоро скрутив некое подобие волокуши, Борг и Соболь ушли в сторону от проложенного ранее маршрута и вышли к обрыву, миновав коварную «жарку». Рон прошёл прежней дорогой, но потом свернул в сторону и вышел к ручью ниже по течению.

«Карусель», поселившись рядом с берегом над поверхностью ручья, пыталась раз за разом поднять вверх всю воду, попавшую во внешний край воронки. Во все стороны летели клочья пены, но превратить ручей в красивый фонтан, как это делал почти любой «трамплин», «карусель» не могла. «Долговец» держался из последних сил, медленно сползая вдоль крутого берега в сторону «карусели».

Волокушу ему опустили почти на голову и велели держаться покрепче. Верёвку осторожно сплавили вниз по течению, чтобы потом можно было вытянуть человека мимо «карусели» в центр ручья. Дальше дело пошло веселее. Рон контролировал положение и натяжение верёвки, а весь остальной сводный отряд, кроме двоих дозорных, переправился на правый берег. Бедолагу вместе с волокушей выдернули из-под «карусели», как редиску из грядки. Уставший и вымокший, но живой «долговец», едва держась на ногах, подошёл к Боргу и доложил о готовности выполнять задачу, поставленную кланом.

— Настоящий боец, — с чувством сказал Борг, когда спасённого практически увели под руки два квад-медика.

— Где ночевать будем, командир? — стоявший рядом Варан осмотрелся по сторонам. — Может, прямо здесь?

— Нет, — сказал Борг. — Отсюда до берега озера ещё около километра. Надо пройти хотя бы половину.

Над Зоной медленно опускался вечер. Далеко впереди темнел силуэт высокого холма.

***

Когда к ногам Хука бросили незнакомого окровавленного человека, он не стал ничего спрашивать, лишь глазами показал Когтю на большой котёл с едой, а сам, не торопясь, продолжал зачерпывать ложкой из жестяной миски наваристую гречневую кашу. Через несколько минут пленный слабо заворочался и тяжело приподнялся на связанных руках. Хук задумчиво изучал разбитое в кровь лицо незнакомца.

— Жратву жрёте? — неожиданно прохрипел пленник, облизывая языком распухшие губы. — Ну ничего, козье вымя, скоро наши подойдут — дерьмо жрать будете.

— Где вы нашли это чучело, Коготь? — спросил наконец Хук, откладывая ложку. — И зачем притащили сюда?

— Ты что, не понял? — развеселился Коготь. — Это же сам Крот, хозяин дома с артефактами. Он нас теперь прямиком к домику своему отведёт, сам мешки хабаром наполнит да ещё и короткую дорогу обратно покажет. Дай только время с ним более качественно потолковать. А то за пару сеансов лечения мозгов у деда не прибавилось.

— Зато у тебя скоро убавится, — с ненавистью ответил пленник, усаживаясь и смаргивая подсохшую кровавую корку на заплывшем глазу.

— Крот? — удивился Хук. — Я почему-то всегда думал, что он постарше должен быть.

— Конечно, Крот. А кто ж ещё? — самодовольно сказал Коготь. — Теперь понимаешь, кому Зона добрый знак подаёт? Я теперь хозяин Крота. А значит и всех его богатств.

— Да что-то не похоже, что он тебя своим хозяином считает, — насмешливо сказал Ганс с другой стороны от костра.

— Ничего, — спокойно ответил Коготь, — сейчас поем и приступим к разъяснительной работе.

— Ну зачем же так? — кротко сказал Хук. — Мы не бандиты с большой дороги, с разумным человеком всегда проще договориться.

— А ты что за крендель? — тут же с вызовом спросил Буль.

— Не обижайся, Крот, — миролюбиво ответил Хук. — Мои люди погорячились, но ты сам виноват в этом. Когда у человека руки связаны за спиной, ему лучше вести себя повежливей.

— Я спросил: кто ты такой? — грубо рявкнул Буль, словно не он, а Хук сидел перед ним со связанными руками. — Когда мне захочется посмотреть, как посрать изо рта — я тебя, урода, отдельно оповещу.

— Ух ты, — неподдельно удивился Хук. — Такой старый и такой грубый. Я разочарован. Коготь, ты, кажется, обещал довести обучение до конца? Только осторожнее, нам он ещё нужен живым. И желательно говорящим.

Коготь тут же поставил миску на землю, сделал знак одному из своих людей и подошёл к пленнику. Буль злобно смотрел на приближающихся мучителей. А когда Коготь занёс ногу для удара, неожиданно бросился вперёд и попытался укусить его. Но в этот момент второй человек с силой ударил Буля ногой сверху по спине, а мгновением позже Коготь добавил под ребра.

Хук снова взялся за ложку, с интересом наблюдая, как избиение связанного немолодого пленника превращается в дикий фарс. Избиваемый не лежал, как положено, пытаясь прикрыть локтями и коленями наиболее чувствительные места, а с рычанием катался по земле, стараясь дотянуться до своих мучителей. И сколько его не били, казалось, совершенно не обращал внимания на боль.

— Хватит, — негромко скомандовал Хук, откладывая пустую миску.

Тяжело дыша, Коготь с напарником отступили от грязного рычащего зверя, в которого превратился пленник. Тот сразу же затих, немного полежал, переводя дух, и начал приподниматься на руках, пытаясь сесть. Хук кивнул Когтю и тот рывком за ворот куртки перевёл пленника в сидячее положение.