Гагатовая особа

Глеб почувствовал запах дыма, вышел в коридор и увидел дым, который почти незаметно шел из комнаты бабули. Молодой человек рванул дверь. Дверь была закрыта на задвижку, которую он сам делал для себя, когда жил в этой комнате. В комнате слышалась молитва из уст бабули. Он вспомнил о своих деньгах в этой комнате и сильнее рванул дверь. Дверь новая. Косяки хорошие. Глеб пошел за саблей, решил ее в щель засунуть и открыть комнату.

Сабля проникла в щель и резанула бабулю, которая сообразила подойти к двери, чтобы открыть задвижку. Раненая старая женщина, одурманенная дымом, потеряла сознание. Огонь вспыхнул с новой силой и охватил всю комнату. Глеб пошел звонить в пожарную часть. В квартиру влетела мать. Она с кулаками набросилась на Глеба, думая, что он закрыл бабулю и поджег ее. Глеб скрутил кричащую благим матом мать и бросил на диван и вызвал пожарную бригаду.

В соседней комнате трещал костер из старой мебели, мать с сыном новую мебель так и не купили. Послышался вой пожарных машин. Мать выла на диване, ведь горели ее мать и ее деньги, да еще и целая комната. Пожарные дверь в комнату открыли, пламя выплеснулось в коридор, но его быстрое затушили. Сухонькая старушка не издавала и звука. Она умерла. Пожар в комнате потушили.

Глеб с матерью бросились искать свои деньги, которые хранили в этой комнате, в общем—то, друг от друга. Деньги Глеба обгорели со всех сторон, они лежали в шкафу, в большом, старом, замусоленном кошельке, который ему достался от отца. Деньги матери лежали в большой жестяной банке из—под печенья и были целыми. На эти деньги похоронили бабулю.

Через день после пожара пришла Зоя, помощник детектива, выяснять причины пожара, из-за которых произошла трагедия. Капитан заметила саблю в комнате Глеба. Она поняла, что именно этой саблей была ранена старая женщина, а он так и не убрал саблю с глаз долой. На сабле была кровь бабули. То, что дверь была закрыта изнутри, капитан знала из досье пожарников. У нее возникла мысль, что старая женщина была ранена внуком и пряталась от него в комнате. Но, узнав о странностях старушки, она пришла к выводу: мотив был прост — неосторожное обращение с огнем.

В одну минуту можно стать нужным или ненужным человеком, граница между этими состояниями весьма призрачная. Алевтина оказалась между небом и землей в своей семье. Она побросала свои вещи в пакет и побежала к Глебу.

Глеб одобрил действия Алевтины. Они вместе зашли в магазин, купили немного продуктов и явились в его дом.

Мать посмотрела на сына, на его женщину и поставила чайник. Она положила в розетки тертую смородину, положила в тарелку пряники и сушки. Пьет мать чай и с Алевтиной разговаривает, прощупывает почву: надолго явилась к ней эта странная внешне женщина. Алевтина выпила чай и с последним глотком чая сказала, что она на три дня приехала, пока у них в доме нервы успокоятся.

Алевтина зашла в комнату и услышала крики Глеба и матери, они ругались из-за вешалок, освобождали вешалки в шкафу для Алевтины. Мать ушла на кухню. Глеб закрыл комнату на замок. Обнял мужчину свою женщину без страха. После того, как они объединились, их любовь только усилилась. Алевтина боялась остаться без него, поэтому побежала за ним следом, а теперь их объединяла любовь до полного изнеможения. Они заснули.

Утром мать напекла блинов, но первой фразой до слез обидела Алевтину, которая села в комнате и заплакала. Мать заглянула в комнату и поняла, что была излишне строгой, и заговорила более спокойно. Чего боялась? Что у них Алевтина приживется, а женщины ей в доме были вовсе не нужны.

Только Алевтина ляжет на разложенную тахту, книжку в руки возьмет, как в дверь начинает стучать мать. Глеб сидел у компьютера и давил клавиши в игре. Мать десять раз постучала, десять раз зашла, на одиннадцатый Алевтина села в кресло и поняла, что ей пора уходить из этого дома. Глеб холодно посмотрел на сборы Алевтины, он выманил у нее наличные деньги в очередной раз, и она была больше не нужна. Алевтина улучшила жизнь Глеба за сутки: заклеила окна, с ее помощью Глеб купил вешалки и в ванную, и в шкаф. Глеб безразлично посмотрел на Алевтину.

Алевтина села в кресло в прихожей. Дойдя до внутренней истерики, до спазмов в горле, перехватывающих дыхание, она пришла к выводу, что пора немедленно прекратить себя жалеть! Необходимо перейти к любым положительным действиям. Судорога сжимала горло, она вновь села в кресло, поборола чувство жалости к себе любимой. Сказала вслух:

— Может, мне снять гостиницу?

В ответ услышала слова Глеба:

— Там очень дорого жить.

Алевтина проглотила таблетки, но они сразу не помогли, спокойствие мгновенно не дается. Как трудно менять стереотипы жизни! Необычайно трудно, у нее полоса невезения несколько затянулась. Вот чем заканчивается благородство: изгнанием благородного! Мать не давала ей жить со своим сыном! Как долго Алевтина этого не понимала! Она мимо них прошла.

Глеб с Алевтиной вспомнили о себе и решили вновь встретиться. Дом Алевтины к этому времени имел весьма приличный вид. Глеб хотел поразвлечься, а лучшей партнерши, чем Алевтина, не найти. Женщина среднего мужского роста со средней женской фигурой и целым каскадом светлых кудряшек на голове была живым и жизнерадостным существом. Она росла с отцом, которого все боялись, и в тени его могущества могла позволить себе не бояться за себя.

Пара сильно не готовилась к встрече, им хватило шампанского, курицы в вакуумной упаковке и конфет с виноградом. Жизнь для них смеялась их же улыбками. Подкрепившись и выпив вина, молодые люди расшалились в меру своих сил. Вечернее солнце светило в окна в доме напротив и, отражаясь от стекол, светило в их окна. В Глебе была какая—то лень, которой совсем не было в Алевтине. Поэтому она взяла на себя инициативу в любви, но одностороннее движение на шоссе любви к столкновению не приводит. Глеб стал уклоняться от ласк Алевтины. Может, мало выпил шампанского? Но он не из тех, кого для любви надо поить, совесть в нем заговорила или что другое, но Алевтине сразу не удалось его совратить с пути истинного.

— Глеб, ты чего как не родной? Или я тебе не нравлюсь?

— Алевтина, ты прекрасна, сама знаешь. Подожди, не торопись, давай фильм посмотрим.

— У меня от фильмов оскомина, — недовольно ответила Алевтина.

— А я всегда кино готов смотреть. Ты зачем меня к себе пригласила? Мне что у тебя здесь делать? Я думал, что мы делом займемся, но расхотелось, а ты не даешь фильм смотреть. Алевтина, это я тебе семейную жизнь демонстрирую! Ты что думаешь, что мы с тобой любовью будем заниматься все время? Совсем нет. Просто мы не мешаем друг другу.

— Здравствуйте! Ты совсем того, ненормальный.

— Алевтина, спасибо за быстрый ужин! Можешь чай принести?!

— Я тебе что, прислуга? Пришла с тобой сюда, покормила тебя и домой? Нет, мне так не нравится!

— Чего ты хочешь, моя радость?

— Любви, мой козлик, самой простой любви!

— А если у меня на любовь лимит? Ну, нет во мне желания! Не разбудила ты меня!

— Чем тебя будить? Водой из чайника?

— Собой, ласточка, собой, милая.

—Тебе стриптиз показать?

— Давай, дерзай, можно под музыку. Покажи танец живота, изобрази танцовщицу из гарема, давно я там не был.

— Ах, вон оно что! Ты и в гареме был?!

— Был, не каюсь, был по делам службы, на меня все жены шейха глаза открыли, чтобы потом у них желание к шейху проснулось.

— Вот ты какой! А теперь и на меня сил нет!

— Ложись рядом и смотри кино.

— Ладно, на тебе верхом как на ослике из гарема.

— Что ж ты такая непокорная?

— Скажи еще необъезженная...

Глеб замолчал, перепалка с Алевтиной его утомила. Он просто уснул. Алевтина посмотрела на спящего мужчину, легла рядом, не касаясь его, и уснула. Ночью Глеб проснулся, посмотрел, а рядом спит кудрявое, симпатичное создание, которое от него не дождалось любви. Он обнял спящую женщину, стал целовать ее тело, лицо, зарылся к ней в волосы. Он ее хотел всю свою жизнь! Алевтина проснулась и сразу обняла Глеба, прижалась к нему всем своим существом любящей женщины. Ночь за окном светила звездами, и звезды им желали любви и счастья на двоих в эту тихую ночь.

Ой, как давно это было правдой…

Родители Глеба в свое время лет семь не думали об увеличении семьи. Но однажды они в отпуск поехали в Западные горы Теплой страны. В самом одиозном городе, по своим взглядам на жизнь, они заехали в гости к семье, которая гремела во всех газетах. В этой семье было десять детей. Популярность семьи была велика.

Частичка многодетной семьи попала в души отличников по жизни. Им очень захотелось иметь много детей. Захотелось, но дети сразу не получаются. Через пару лет у них родилась дочь, и через год еще один сын. Пять человек - звезда. Их владения расширились до ста квадратных метров, так их старания оценила Большая страна.

Частичка мировоззрения жителей Западных гор Теплой страны попала в мысли пятизвездочной семьи. Семья жила в Большой стране, где существовала армия. И вот тут пошла нестыковка. Старший сын Глеб постоянно избегал призыва в армию, уезжая на время призыва в Восточную страну, куда повестки не доходили. Младший сын оказался изобретательнее и богаче, он купил стопроцентную справку, которая его опекала от призыва своими болезнями.

Сестра у братьев была маленькая, точеная, умная - Лиза. Она была достойна своей семьи, и с рождения разделяла мнения жителей Западных гор Теплой страны о жителях Большой страны. Такая вот оказия. Жила девушка в одной стране, а думала ей не в унисон. Частичка мыслей Западных гор запала ей в душу за два года до ее рождения.

Девушка выросла, вышла удачно. Она умела делать деньги и размножать жилплощадь. Вскоре у нее с мужем было две небольшие квартиры. Вся из себя: бездетная и обеспеченная, она поехала в очередную командировку, где и познакомилась с мужем. Страна была Жаркая, африканская, они оба были в командировке, они купались и загорали. Они любили друг друга без свидетелей.

В молодой женщине появилась частичка Жаркой страны и мужа, рожденного в Западных горах Теплой страны. Она развелась, ей досталась одна квартира после развода. Второй муж и стал столичным жителем Большой страны. Они поженились. Она махонькая и умная. Он высокий и целеустремленный. У них родилась дочь, похожая на отца внешне, а на мать внутренне.

Муж Лизы не может быть мужем, если у него нет дворца. Из своего дома, расположенного в Западных горах Теплой страны, он уехал с одной сумкой и малой суммой накопленных денег. Его карьера на новом месте стремительно шла вверх, он шел по головам сослуживцев. Жена давала ему ценные советы, которые быстро превращались в ценные бумаги, которые незамедлительно переросли во дворец. И это родня Глеба.

А тут Алевтина превратилась в тень самой себя и потонула в странных мыслях...

«Приятно находиться в тени, и смотреть на то, как солнце, освещая своими лучами царственных особ, теряет свою неиссякаемую энергию. За окном: небо, солнце, шум самолетов, листья, вымытые последним дождем. Там все, тут нечто. Где я — там тень. Тень создается вольно и невольно, или это она сама всегда находит себе прикрытие? Я — скромнейшая. Я — величайшая. Я — госпожа всевидящая тень. Я родилась. Я появляюсь каждый день, каждую секунду, каждый миг. Я везде, я повсюду. Меня знают все, я всевидящая тень событий. Я под каждым листком. Я под каждым кустом. Меня нет на солнце. Меня любят в жару, меня обожают, ища у меня прохладу в знойный час. Меня увеличивают в размерах, строя дома и подземные переходы. Иногда ко мне стремятся сильные мира сего, и я их на время скрываю в прохладных залах их дворцов. И однажды я, прохладная на чувства Тень влюбилась в Глеба, он был обворожительным мужчиной. Я уже говорила, что люблю свет, из—за него и существую я — Тень. Он лежал под балдахином из утренних лучей, они струились из круглого окна в потолке, они сползали по прозрачной занавеси к его божественным ступням. Глеб был весь на свету. Весь. У меня не было возможности подойти к нему. Я хотела подкрасться к нему, приласкать своей прохладой и не могла. Я была бессильна. Я стала маленькой, маленькой, я спряталась в его башмачках и стала ждать, когда ко мне придут его благословенные солнцем ноги. Кем я могла бы стать в его башмаках? Только маленькой, крошечной девочкой. И почему его башмаки так малы? А то я стала бы тенью! Мечты, мечты, как вы прелестны! Но еще прелестней Глеб! Рядом с ним я теряю свою силу, свое могущество, он прямолинеен в мыслях и чувствах. В его душе нет места для меня».