Было ли падение Римской империи

Сохранение я правильное функционирование города-государства предполагали поэтому стабильность численности населения, соответствовавшей размерам земельной площади, и максимальное сокращение числа тех неимущих и экономически зависящих от других лиц, которые теоретически и фактически не были полноценными гражданами. Отсюда постоянные войны за захват новых земель для наделения участками обедневших граждан и ради добычи, за счет которой государство могло их поддерживать; отсюда же то затухавшая, то вновь вспыхивавшая борьба за установление земельного максимума и передел находившихся в частном владении излишков, за наделение неимущих участками из общественного земельного фонда, неуклонное соблюдение обычая, согласно которому богатые обязаны были тратить часть своих доходов на общественные нужды и помощь бедным согражданам. Отсюда же ненависть к ростовщикам и спекулировавшим на дороговизне купцам, которые разоряли самостоятельных хозяев, лишали их независимости и подрывали тем единство гражданского коллектива, и постоянные, хотя и не всегда успешные, попытки нормировать ростовщический процент, устанавливать максимум цен на предметы первой необходимости, а в особенно кризисные моменты требование бедноты объявить законодательное сложение всех долгов. Отвращение к пагубной для гражданских общин и отдельных граждан деятельности ростовщиков и купцов порождало стремление к автаркии, т. е. к удовлетворению нужд за счет внутренних ресурсов собственного хозяйства, без необходимости прибегать к рынку и денежному обращению.

Та же социальная психология в значительной мере лимитировала возможности технического прогресса. Хотя греки и римляне знали не только ряд более простых машин, но и движущую силу пара и умели делать разные автоматы, механизация в их производстве почти не имела места. Причина этого явления хорошо показана в двух, правда, уже позднейших анекдотах, об императорах I в.н.э. Тиберии и Веспасиане. Тиберий якобы приказал казнить изобретателя небьющегося ковкою стекла, дабы его изобретение не разорило кузнецов[21]. Веспасиан же, когда к нему явился человек, сконструировавший машину для переноски тяжестей на больших строительных государственных работах, правда, не казнил конструктора и даже наградил за ум и старание, но от машины отказался, чтобы не лишить заработка занятого на строительстве простого народа[22]. Большинство усовершенствований и нововведений в античном производстве имело целью улучшить качество и увеличить разнообразие производимых предметов, но не сократить и сэкономить рабочую силу, что особенно ярко и наглядно иллюстрирует глубокую разницу между античным и капиталистическим хозяйствами.

Важнейшим результатом установления полисного строя было развитие рабства в его специфической для античного мира форме. Запрещение порабощать сограждан, сокращение долговой кабалы, более или менее полное исчезновение юридической и политической зависимости одних сочленов гражданской общины от других, наделение землей неимущих крайне сузили, во всяком случае в периоды расцвета городов-государств, те возможности эксплуатации соплеменников, которые были характерны для других докапиталистических обществ. Потребность в дополнительном труде могла удовлетворяться в основном за счет порабощения лиц, стоявших вне гражданской общины, будь то граждане других полисов, или люди из сопредельного античным городам племенного с точки зрения греков и римлян «варварского» мира. В рабов обращали пленных, их покупали у соседних племен, у пиратов, весьма многочисленных в древности и наживавшихся, между прочим, на продаже захваченных в прибрежных городах и поселениях людей. Рабами становились и дети рабынь. Но независимо от происхождения раба его отличала полная непричастность к праву и институтам города-государства. Господин сам карал его за проступки, совершенные в рамках фамилии, и отвечал перед государством за действия раба, нанесшие вред другому лицу или обществу. Не будучи юридически правоспособным, раб не мог иметь признаваемую законом семью и собственность, хотя фактически рабы нередко имели жен и детей, а господа выделяли им какое-нибудь имущество – в Риме оно называлось пекулием, – которым раб более или менее произвольно распоряжался, совершая различные сделки, и ответственность за которые опять-таки нес господин. Не имея признанной семьи, рабы не имели и семейных святынь, семейного культа, игравшего большую роль в жизни граждан. В одной речи, включенной в предназначенный для изучающих ораторское искусство сборник упражнений, сын выступает против отца, вознамерившегося выдать дочь за раба, спасшего ее во время гражданской войны. Рисуя всю несообразность и даже преступность такого брака, оратор, между прочим, подчеркивает и отсутствие у раба домашнего алтаря, к которому он бы мог привести новобрачную. Даже самый бедный, но свободный зять мог бы присоединить свои семейные святыни к святыням тестя, раб же стоит вне какой-нибудь религии[23]. По мнению свободных граждан, рабы не имели и никаких нравственных устоев. Если раб не солгал, говорится в одной старинной комедии, то это такое чудо, которое подобно небесному знамению[24]. «Рабские чувства», «рабская душа» были для гражданина синонимом всякой мерзости, а сознание, что он сам поступил не так, как подобает свободнорожденному, а как пристало только рабу, должно было наполнять его чувством стыда.

Таким образом, античное общества в значительной мере жило за счет тех, кто во всех отношениях стоял вне этого общества. Рабы постепенно проникали во все сферы жизни. Они были заняты не только в сельском хозяйстве и ремесленном производстве, использовались не только в качестве домашних слуг, но – и это особенно характерно для Рима – играли большую роль в культурной жизни и управлении. Когда Рим с беспрецедентной почти быстротой стал превращаться из небольшого, в основном аграрного, с довольно примитивной культурой (для греков римляне еще долго оставались «варварами») города в центр мировой державы, быстрый рост потребности в интеллигентных, квалифицированных кадрах еще не мог удовлетворяться за счет самих римлян. Привозившиеся из эллинских городов Греции, Азии, Южной Италии рабы, имевшие хорошее образование или высокие профессиональные навыки, использовались не только как искусные земледельцы и ремесленники, но и как управляющие хозяйством и доверенные агенты господ, педагоги, врачи, музыканты, актеры. Из рабов, впоследствии получивших вольную, вышли многие римские драматурги, поэты, ученые и учителя времен республики.

На закате республики ни одна политическая интрига не обходилась без участия рабов и отпущенников заинтересованных лиц. Через них передавали взятки магистратам и судьям, покупали голоса в народном собрании, распускали в народе различные слухи, вербовали сторонников в объединяющих плебеев профессиональных, соседских и культовых коллегиях, в которые часто входили и несвободнорожденные, включали рабов в вооруженные отряды, участвовавшие в стычках на той или иной стороне, и т. д. Римские наместники, отправляясь в провинции, брали с собой доверенных рабов и вольноотпущенников, составлявших ядро их административного аппарата, причем некоторые из них, пользуясь высоким положением своих господ, собственной сообразительностью и запуганностью провинциалов, наживали огромное состояние и приобретали большое влияние. С установлением империи рабы и отпущенники императоров составляли очень значительный процент персонала, занятого в управлении империей, и зачастую их фактическая роль в центральной и провинциальной администрации была гораздо значительнее, чем многих свободнорожденных даже из высших сословий.

И все же, принимая столь непосредственное и повседневное участие в жизни граждан, рабы оставались вне их общины, их права, их морали. Это свойственное античному миру своеобразие оказывало большое влияние на все стороны его жизни, в частности на социально-политические и этические теории. Проблема свободы и рабства в плане как реальном, так и духовном, моральном приобретала по мере развития рабства большую остроту. Особенно актуальной она становилась в те периоды, когда в результате частых войн многие свободнорожденные и даже видные у себя на родине люди попадали в рабство, покоренные полисы теряли независимость, политическое устройство из демократического превращалось в аристократическое или монархическое, в результате чего начинала ущемляться свобода, считавшаяся в эпоху расцвета самостоятельных городов-государств неотъемлемым атрибутом гражданина. Тогда рушилась первоначальная наивная уверенность в том, что «варвары», составлявшие основной контингент рабов на более ранних этапах, самой природой предназначены для рабства, что природа отделила непроходимой пропастью свободного от раба, и весь комплекс вопросов, связанных со свободой и рабством или еще шире с господством и подчинением, приобретал новый аспект, рассматривался под иным углом зрения[25]. Кроме развития рабства строй античного города-государства предопределял и некоторые другие аспекты эволюции античного мира.

Господство мелкой индивидуальной собственности, свободного мелкого производства, которое при всем стремлении к автаркии не могло быть самоудовлетворяющимся, стимулировало отделение ремесла от сельского хозяйства, развитие обмена, товарно-денежных отношений, неизбежно приводивших к появлению и обострению имущественного неравенства граждан. Войны лишь временно смягчали его за счет раздела земли и добычи. В конечном же итоге они только углубляли различие между богатыми и бедными. Значительная часть материальных ценностей, захваченных на войне и в покоренных землях, концентрировалась в руках сравнительно небольшой группы военачальников, наместников, сборщиков податей, купцов, ростовщиков и тому подобных дельцов. Свои средства они вкладывали в приобретение земли, торговые и финансовые операции на родине. Быстро росли спрос на предметы роскоши и потребность в наличных деньгах. Возникали и очень крупные состояния и средние, дававшие своим владельцам приличный доход. Другие, и таких было большинство, разорялись, теряли свои наделы, уходили в поисках заработка и вспомоществования в города, нанимались в солдаты, уезжали в поисках счастья во вновь завоеванные земли.

Население смешивалось, ослабевали старые и возникали новые связи, исчезали старые традиции и устои, обострялись до крайности социальные конфликты. Наиболее богатые стремились сосредоточить всю власть в своих руках, оттеснив от нее плебс. Беднота требовала передела земли и сложения долгов, возвращения к старым идеализированным временам равенства и экономической независимости граждан. Средние слои и прежде всего выходцы из среды купцов, владельцев ремесленных мастерских и ростовщиков, новые собственники имений в несколько десятков гектаров, возделываемых 10–15 рабами, хотели такого строя, который бы позволил им спокойно пользоваться своим состоянием, не опасаясь ни покушений со стороны крупных собственников на их земли, ни пагубных для них гражданских войн и восстаний рабов. Рабы, главным образом из числа городских, постоянно общавшихся с городской беднотой, поддерживали последнюю в ее борьбе, надеясь в случае победы вождей плебса получить от них свободу; сельские же рабы, изолированные от свободного населения в крупных и средних имениях, восставали самостоятельно и, хотя им ни разу не удалось надолго закрепить победу, «рабские войны», как их называли древние историки, потрясали экономику и политический строй античных государств. В результате всех этих явлений и процессов города-государства оказывались в состоянии жестокого кризиса.

Важнейшим следствием кризиса было то обстоятельство, что полисы в качестве либо побежденных, а таких было огромное большинство, либо союзников включались в состав крупной державы, какими были эллинистические царства, возникшие в Восточном Средиземноморье после походов Александра Македонского. Некоторые полисы объединялись в независимые союзные государства, и лишь Рим из полиса перерос в крупнейшую державу античного мира. На примере Рима особенно ясно видно, как внутренний кризис города-государства переплетается с кризисом, вызванным трудностью управления завоеванными территориями, и усугубляется им. Провинции, обираемые и приниженные, беспрерывно восставали. По признанию знаменитого оратора и политического деятеля конца республики Цицерона, самое имя римлян было ненавистно провинциалам. Римский сенат смотрел на провинции как на объект грабежа, а на должность провинциального наместника – как на самое верное и естественное средство обогащения, он подавлял восстания, но не пытался предотвратить их, создать какой-то привилегированный слой провинциального населения, который мог бы стать широкой опорой римской власти. Когда римские гражданские войны вышли за пределы Италии и ареной их стали западные и восточные провинции, подавляющее большинство провинциалов сначала поддерживали, как могли, армию Цезаря, выступавшего против сената, затем наследника Цезаря – Октавиана, ставшего императором Августом. Наряду со средними слоями Италии и армией, превратившейся в наемную и состоявшей в основном из бедноты, рассчитывавшей получить за свою службу земельные наделы из конфискованной у сенаторов земли, провинциалы были той силой, которая вызвала крушение республиканского строя и обусловила переход к единоличной власти императоров[26], главной опорой которых были именно города, старые и новые полисы. Римляне называли их муниципиями и колониями.

В некотором отношении они значительно изменили свою природу городов-государств. Утратив самостоятельность, они оказались в зависимости от центрального правительства и были обязаны платить подати, выполнять повинности и повиноваться во всех более серьезных делах, касавшихся общей политики империи. Только мелкие внутренние дела решались городскими магистратами, советом и народным собранием. Последнее также обычно играло весьма незначительную роль, так как строй городов значительно аристократизировался. Управление сосредоточивалось в руках землевладельцев, поскольку избираться в городские магистраты, а затем входить в совет города могли только лица, владевшие недвижимостью определенной стоимости и принадлежавшие к так называемому сословию декурионов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

См. подробнее ст.: Е. М. Штаерман. Современная американская литература по истории Древнего Рима. – «Вестник древней истории» (далее ВДИ), 1949, № 4, стр. 201–210; она же. Цезарь и Цицерон в современной буржуазной литературе. – ВДИ, 1950, № 3, стр. 152–160; она же. Древняя Галлия (обзор послевоенной буржуазной историографии). – ВДИ, 1951, № 1, стр. 209–215.

2

См.: Т. Моммзен. История Рима, т. III. М., 1941.

3

Обзор литературы см. в кн.: Н. А. Машкин. Принципат Августа. М., 1949, стр. 338–376.

4

См., например, кн.: И. М. Гревс. Очерки из истории римского землевладения. СПб., 1899.

5

См.: А. Валлон. История рабства в античном мире. М., 1941.

6

См.: Е. М. Штаерман. Античность в современных западных историко-философских теориях. – ВДИ, 1967, № 3, стр. 3–24.

7

Критику циклических концепций см. в кн.: Э. С. Маркарян. Очерки теории культуры. Ереван, 1969.

8

См.: К. Breysig. Der Stufengang der Weltgeschichte. Berlin, 1956.

9

Итоги своему многолетнему труду с учетом мнений критиков и с некоторыми исправлениями первоначальных положений А. Тойнби подводит в кн.: A. Toynbee. A Study of History, v. XII. Oxford, 1961.

10

Cм.: A. Kroeber. Style and Civilizations. N. Y., 1960.

11

Cm.: Ph. Bagby. Culture and History. N. Y., 1958.

12

См.: С. Quigley. The Evolution of Civilisations. N. Y., 1960.

13

Cm.: L. Mumford. The City in History. Its Origins, its Transformation and its Prospects. London, 1961.

14

Cm.: Ortega у Gasset. Una interpretacion de la Historia Universal en torno a Toynbee. Madrid, 1959; он же. Man and Crisis. N. Y.1958.

15

Cm.: F. Northrop. Philosophical Anthropology and Practical Politics. N. Y., 1962.

16

См.: К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 19, стр. 120–121.

17

См.: В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 29, стр. 326.

18

Корнелий Тацит. Сочинения, т. I–II. Л., 1969, «История», I, 1.

19

Об античной гражданской общине см.: К. Маркс и Ф. Энгельс. (Сочинения, т. 46, ч. I, стр. 461–508).

20

Actius. Brutus, Fragmenta, 18.

21

См.: Plinius. Historia Naturalis, XXXV, 46, 3.

22

См.: Гай Светоний Транквилл. Жизнь двенадцати цезарей. М., 1964, Божественный Веспасиан, 18.

23

Эта речь включена в сборник риторических упражнений Сенеки Старшего (Seneca Senior. Controversia, III, 21).

24

См.: Теренций. Комедии. М. – JI., 1934, Девушка с Андроса, IV, 3.

25

См.: Е. М. Штаерман. Расцвет рабовладельческих отношений в римской республике. М., 1964, стр. 160–197.

26

О времени гражданских войн, падении республики и возникновении империи см. кн.: Н. А. Машкин. Принципат Августа. М. – Д., 1949; С. Л. Утченко. Кризис и падение римской республики. М., 1965; он же. Древний Рим. События. Люди. Идеи. М., 1969.