Полная версия
- Когда познакомиться с нашим лекарем успели, госпожа Лисбет?
- Я ездила учиться в Ольденбург, на курсы сестёр милосердия, неделю как окончила. Диплом получила с отличием! В баронстве нужно иметь человека с медицинским образованием.
- У Вас медицинское образование? Слова какие знаете.
- Это латынь. Сначала я на акушерку выучилась, первые курсы, сразу как открыли. Амалечку нашу с близнятами доктор спас тогда, помните? Сразу желающих женщин столько набралось! Меня к себе в Хагген на отработку послали, а к вам вроде дочку Урсулы.
Вторым заходом на сестру милосердия училась, правда красивое название? Тоже два месяца. На лекаря настоящего - фершала буду учиться, когда госпиталь при храме откроют. Долго. Два года. Буду очень полезным и нужным человеком. Как мужчины.
- Фельдшера. А мужского пола есть ученики? У доктора такая занятость, с ним поговорить толком некогда.
- В основном на фершала лекари хотят учиться, все - мужчины. Но господин Тургезе сказал: кто сдаст вступительный экзамен того и приму. Я готовлюсь. Мне список сделали с книги редчайшей «Справочник фершала» . Наизусть учу, как Катехизис! Пойду заварю вам отвар.
Как хорошо дышать в полную силу: вольно, всей грудью! Подышал и заснул спокойно до вечера. Пришла, разбудила меня моя сиделка:
- Господин барон, к Вам сейчас придут.
Глава 3
Вальдемар.
Любое расследование при малейшей возможности нужно вести по горячим следам. В Хаггене следы были – горячее некуда. Ещё не развеялся смог над пепелищами сгоревших домов, как я, с разрешения запившего барона фон Штакельберг, начал допросы.
Первым делом списки недавно принятых на работу в замок слуг, не позднее года. Госпожа Лисбет быстро их предоставила. Приказала освободить дворецкому свою комнату недалеко от чёрного входа. Дала письменные принадлежности, приставила ко мне посыльного. Толковая женщина. Процесс пошёл. Мне помогали фон Дрезы. Кристоф был секретарём. Орбант – важной фигурой, для осознания ответственности, его вопросы помогали мне точнее понять эмоции крестьян.
Новеньких было восемь человек, поровну мужчин и женщин. Сканировал их под видом допроса недолго. Кроме жуликоватого конюха, что каждый день уносил со службы овёс под рубахой и менял его в местном трактире на пиво, никакого криминала не обнаружил.
Помощник лесника ушёл по заданию управляющего в лес. Кольцевать деревья, чтобы к весне почти сухие были, для стройки. Начали приходить соседи первого сгоревшего дома. Вполне может быть месть из – за претензий имущественного или личного характера. А что? Поджечь стог сена – большой убыток. Отомстили да сами погорели, бывает.
Несчастные крестьяне, грязные, закопчённые, с полным сумбуром в голове. Они не сразу понимали мои простые вопросы, и к чему я веду. С этой стороны виновных не было.
Я переключился на земельные споры. Кто чей сосед по меже? Кому земля досталась лучше? Может быть, кусок у кого при дележе больше пришёлся? Обид в этой области было много. Каждый считал участок соседа лучше своего.
Вспомнил, Линда однажды по похожему поводу сказала: курица соседа всегда кажется гусыней. Эта ветвь тоже оказалась тупиковой.
Осмотр на месте показал – был поджог, Гордей не ошибался. На заднем дворе стога стояли в ряд, их разбирали постепенно. Там снег был основательно притоптан хозяевами. Для чего были одиночные следы у нового, пока не начатого стога?
Полу обгорелая рукавица, втоптанная в снег самим владельцем, стала моим трофеем. Видимо снял рукавицы, чтобы чиркнуть огнивом, а как загорелось, засуетился. Схватил, не заметил, обронил, дал дёру. Выбежал хитрец на улицу, где натоптано. Если что, можно собачку попробовать по следу пустить. Пока свежий.
Проведу тогда допрос старых слуг. Жизненная ситуация у людей меняется. Если возникает необходимость, многие продают преданность за деньги. Старался абстрагироваться от ненужных мне мыслей, эмоций людей. Ни к чему.
У меня ещё Доротеины картинки никак из головы не уйдут. Где могла средневековая вдовица такого нахвататься? Нужно с девушкой определяться: в любовницы, в разведчицы, в жёны?
Нет, последнее не подходит. Типаж мелковат. Не интересен. Бесхарактерная, куда течёт, туда несёт. Вот Леонтина, та да… С такой не заскучаешь, но и ухо надо держать востро. Как она тогда сказала: «Не шутите со мной! Я на всё способна, если сильно заденут мои чувства!». Я почувствовал, да, способна.
- Господин хороший! У меня сын за родное баронство и графство жизнь отдал. Нешто я буду вредить? Мой дом тоже сгорел. Внуки на мне. Как быть, что делать, ума не приложу.
Пожилая служанка с поблёкшими голубыми глазами, покрасневшими от слёз и дыма с укором смотрела мне прямо в душу.
- Женщина, вот бери, бери. От души, из сочувствия. Только не говори никому, я не богат.
Она с удивлением смотрела на крупную монету, зажала в грязный, плохо отмытый от сажи кулак. Поклонилась низко, медленно, с каким - даже достоинством.
- Благодарствую, господин. Стало быть, у аристократов душа всё - таки есть. Всех поди проверил? Я последняя зашла.
- Да всех. Ничего подозрительного.
- Скотник новый - пьяница. Новый конюх овёс ворует. Новый у лесника нашего помощник мне не глянулся. Точно лес ворует, да с браконьеров деньги берёт. Новая младшая горничная прошмандовка, её подкупить ленточкой можно. В кухне овощные очистки домой таскают, положено в свинарник относить...
- Проверим, тётушка, проверим. Иди, лишнего не болтай.
Позвали на поздний обед. Трапезная рядом. Стекаются со всех мест люди. Пахнут гарью волосы, одежда. Не скоро выветрится, по войне знаю. Помыться бы как следует, но пока не до этого.
Барон Готфрид фон Зиверс убыл, не может он в таких условиях, этакий чистюля и красавчик. Линда его матерным словом из двадцать первого века определяет: метросексуал. При чём тут метро и секс непонятно, но звучит обидно.
Младшего баронета Ульриха Штакельберга тоже нет, видел, как бедолага навернулся, споткнувшись деревянной ногой, да об бревно грудью приложился.
Андреас отлёживается, плохо стало, последствия раны. Мы ещё старый клубок с покушением на него до конца не размотали. Расследование пожара я заброшу. Ну его. Не наша епархия, не нам лбом бить.
Пусть сами разбираются, делом занимаются, а то барон Штакельберг уже в бутылку полез, на трапезу не пришёл, видать набрался. Ладно хоть брат его трезвый, деловой.
Большой зал в Хаггене намного просторнее нашего, выглядит солидно. У нас стены каменные, белёные, кое - где висят гобелены. Здесь панели деревянные, с красивой ажурной резьбой по верху. Гобелены огромные, закрывают все простенки.
Не с постными лицами святых, а с весёлыми жанровыми сценками из жизни аристократов, а внизу, где глаз достаёт, видны поясняющие подписи. Вот, к примеру, нарядно одетый мужчина, похожий на Отелло, в светлом зале замка волочит за волосы орущую женщину.
Мораль тоже вышита: муж учит жену, да убоится жена мужа своего. Пока все рассаживались за столы, подходили едва отмытые воины, я продолжил экскурсию, рассматривая поистине бесценные произведения рукодельного искусства.
Вот приятной наружности дамы, модно одетые, собираются заняться чтением. И не скажешь, что недавно одну из них муж «учил». Судя по выражению лиц, они все тут учёные. Подпись гласит о пользе богоугодного чтения для души.
А на этом полотне некая, судя по костюму, коронованная леди, трапезничает в окружении приближённых. Детально. Богато. Надпись не дочитал. Меня отвлекли запахи пищи, слуги уже разносили блюда, как вдруг послышались голоса:
- А где Гордей то?
- Мы думали с вами…
- И мы тако ж думали.
- Отмывается небось, он же чертяка везде носился, по всему пожарищу!
- А кто последний раз его видел? Задал я традиционный вопрос.
Оказалось, что с момента наибольшего распространения огня никто его не видел.
- К барону наверно на доклад ушёл, точно! Барон то болезный лежит.
Вмешалась служанка, та самая, что была у меня последней:
-Господин, там с ним баронета Лисбет. Больше никого. Я только оттуда. Отвар отнесла ему.
Зашла ещё одна партия людей, что разгребали завалы в дальнем конце деревни, Гвардейцы герцогские. Их Хессел оставил в помощь. Вольфа только забрал и поскакал к своеобразной жёнушке своей, боится ненадолго даже оставить. Видать не успел «научить» как вести себя в отсутствии мужа.
Мужики расселись. Стало понятно, с ними Гордея тоже нет. Обход замка результата не дал. Дворецкий божился, что воины вот только зашли, умылись – и в трапезную, ранее из них никто не входил.
Десятка Гордея сгрудилась в тревожную кучку. Я побежал по лестницам и переходам к Андреасу. Чуть не сбил с ног опять ту же старушку, что она всё время под ногами путается? Докладчица, точно. Когда зашёл к барону Андреасу, он уже одевался. Сиделка вышла.
- Какие версии будут, дядя? Любые, невероятные, ну???
- Похитили. Там Ад был, не увидели.
- Кому он нафиг нужен? Вальдемар, ты чего?
- Ты сказал – любые. Герцогу, к примеру, нужен. Выкуп обратно стрясти. Он же быстро ускакал, есть даже не стали.
Мы вышли из комнаты, снова чуть не наступил на этот божий одуванчик. Двинулись на первый этаж.
- А более вероятная версия?
- Ты сам знаешь. Сказать боишься.
- Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт!!! Растудыт, япона Богу душу мать!
- Не богохульствуй. Может, обойдётся. Приказывай. Видишь, ждут.
- В деревню, продолжить разбор завалов, пока светло. То, что уже разобрано пересмотреть вновь.
Нашли к вечеру сгоревшего ребёнка и такого же мужчину. В разных домах. Перед домом, где нашли мужчину, под углями нашли сброшенную кольчугу и бармицу Гордея Вольговича.
Нашего всеобщего любимца. Защитника. Рыцаря Амелинды. И просто, как он любил всегда представляться, - младшего боярского сына...
Глава 4
Амелинда.
К моменту, когда я достигла конца лестницы, первые спустившиеся уже начали размещаться. Муттер занялась сохранением ценностей: казны баронства, которую несли слуги, документов, сбережений наёмников и шкатулки, что захватили с собой пансионерки. Всё это она пристроила в одной из комнат подземелья. Там же сама в одиночестве расположилась, как грозный, стерегущий сокровища дракон. Тяжела ты, доля мейстера финансов.
Народ разбился на группы сначала по гендерной принадлежности, потом по возрасту и интересам. Было довольно сухо и тепло, градусов пятнадцать. Словно нас ждали. Мы все хорошо одеты. Расстелили на полу захваченные одеяла и шкуры, словно на пикнике. По времени завтрак. Две наших кухарочки засуетились, не зная, к кому за распоряжениями: ко мне или Идалии. У нас военное положение. Я главнокомандующий.
Августа распорядилась сложить продукты питания на артефакт: «Не на пол же еду класть, госпожа Амелинда». Я представила, как ББ «принюхивается», определяет состав и энергетическую ценность продуктов. Улыбнулась. Насколько я поняла, пожертвование должно быть добровольным, иначе он нас объесть не сможет. На всякий случай громко подумала: «Обязательно тебе гостинец будет, уважаемый. Попозже. Барана некогда было тащить, уж что есть».
— В первую очередь раздайте приготовленную пищу, ту, что может быстро испортиться.
— Тарелок для каши нет, только ложки, госпожа.
— Им может сервиз франкский выставить? Пусть с кастрюли едят. Пироги раздайте, с рыбой долго не продержатся. Питьё вот этой кружкой всем наливать. Одинаково.
Сервиз уникальный... Серебро столовое... Часы настенные и напольные во флигеле... Стеклянная посуда, о! — банки трёхлитровые... Библиотека, Боже мой, библиотека! Сколько добра, раритетов, дефицита, знаний из будущего! Да просто редчайших вещиц, каждую из которых можно продать за огромные деньги. Если на аукционе распродать всю нашу усадьбу с потрохами, то можно запросто средневековый городок построить. Моя жабка тихо квакнулась где-то на задворках сознания.
Редкостная удача выпала наглым захватчикам, пограбить по-быстрому, пока защитников нет. Захватить поместье и остаться они не смогут. Понимают, что двадцать знатных девушек и одна дочь ювелира в опасности. Вдобавок три баронессы-матери, виконтесса и герцогиня — это достаточный повод, чтобы всё графство на уши встало, на них ополчилось и стёрло в пыль. Поэтому сидеть нам в подземелье недолго, помощь мы дождёмся. Лишь бы наши все живы вернулись, чёрт с ним, с добром. Наживём.
Люди в колышущемся свете масляных светильников сидят кружками вокруг кастрюлек-котелков, ложками стучат. Спокойно переговариваются. Как будто каждое утро в подземелье завтракают. Гибкая, приспособляемая человеческая психика: тепло, еда, горло сей момент не режут — подсознание спокойно. Но разум понимает всю опасность ситуации. Сейчас наедятся, начнутся нехорошие вопросы. Работаем на опережение.
- Всем приятного аппетита. Кушайте и слушайте. Мы находимся в самом безопасном месте замка Мюнн...
- Это курятник, а не замок! Недозамок!!! В гости приехали, называется! Никаких оборонительных сооружений, стен крепостных даже нет. Защитников мало. И те нас покинули! Как родители девиц к вам отправили? Куда смотрели? Или думают, что в цивилизованном четырнадцатом веке разбойников и войн не осталось? Я просто поражена!
- Всё, госпожа фон Зиверс? Высказались? Вы посмели меня перебить! С этой минуты я, как старшая по статусу дама, приказываю Вам — МОЛЧАТЬ!!!
Итак, продолжим. Мы находимся в самом безопасном месте замка Мюнн — тайное подземелье. Его нельзя обнаружить. Построено оно таким образом: как только в нём скрылись люди, снаружи в него невозможно войти никому. Механизм открывается только изнутри. Экономя припасы пищи и воды, мы можем продержаться до прихода помощи.
- Разрешите спросить?
- Да, Цецилия.
- А как мы узнаем, что помощь пришла, что пора выходить?
Вот не люблю слишком умных людей. Мозг им трудно запудрить. Сесиль — самая не внушаемая среди всех присутствующих, включая меня. Выкрутилась я изящно:
- Это тайна. Тайна рода Мюнних. Ещё вопросы?
- Госпожа, прощения просим, а нужду справить где можно?
Ну, мужики! Да мы только зашли. Что будет дальше? Почти пятьдесят человек... Бочонок пива... ББ, ты встрял! Да мы тут задохнёмся!
- Спасибо, Глушила, за разумный вопрос. В самом дальнем конце коридора есть яма. Там. Ходим по двое, светильник с собой. Масло где для светильников? Заправьте все, дополна.
Позавтракали, каждый протёр ложку и оставил себе. Потихоньку по двое потянулись в темноту коридора. Так, две насущные проблемы решены. Скоро стонать-стенать начнут. А день только начался. Что у нас по режиму дня?
- Падре Конрад! Молитву утреннюю в суматохе пропустили. Нехорошо. Живы, в безопасности. Надо возблагодарить Господа. В пастырском слове очень нуждаемся. Нам бы проповедь душевную после молитвы.
- Истинно, дочь моя, истинно! Молитва благодарственная, исходит от святого Ричарда Чичестерского:
- Благодарю Тебя, мой Господь Иисус Христос, за все блага, которые Ты дал мне ради меня, о всемилостивый друг, искупитель и брат. Позволь мне видеть Тебя более ясно, любить Тебя более нежно и следовать за Тобой более близко...
Замечательно, люди важным делом надолго заняты. Мне бы с местным Боссом потолковать. Сложно говорить молча, вот поэтому мысли тараканами назвали — разбегаются непредсказуемо, с разной скоростью, да ещё в разные стороны. Так! Собралась. Сосредоточилась. Сконцентрировалась.
- Приветствую, глубокоуважаемый ББ! Благодарю от лица всех присутствующих за укрытие.
Долгая тишина.
- Ты здесь? Ау! Алё!!!
- И здесь тоже. Зачастила. Массу народа привела.
- Извини, сам пригласил. Ты думал, я только свою шкуру буду спасать?
- Зная тебя — нет, не думал.
- Много ты знаешь. Я сама себя толком не знаю.
Иронии ББ не понял:
- Да я знаю много информации, пользуйся.
Ишь ты, подишь ты, да что ж ты говоришь-то! Воспользуемся, непременно:
- Что с нами будет?
- Будущее не определено. Выборы не сделаны. Матрица не существует.
- Значит, я больше тебя знаю о будущем. Скоро мы задохнёмся от вони продуктов выделения разумных существ.
- Не угадала. Я расщеплю до воды, минералов и углекислого газа.
- Вот спасибо! — вырвалось у меня вслух.
Мне ответил сочным баритоном падре:
- Во славу Господа, герцогиня! Жизненный путь святых великомучеников всегда пример самоотречения и стойкости...
Его надолго хватит. Замечательно. Продолжим:
- Какие выборы не сделаны, о чём ты?
- Информирую. По моим подсчётам, среднестатистический человек в течение среднестатистической жизни делает примерно в среднем четыреста пятьдесят миллиардов выборов. Выборов тела, мыслей, слов, движений, действий. Главных, значительных, повседневных, мелких, сознательных, неосознанных.
- Итить-колотить... Тихий ужас!
- Если умножить эту цифру на число проживающих на моей планете разумных, не включая меня, то получится число вероятностных вариантов будущего.
- Кабздец!
- Ты как выражаешься, Линда! — получила выговор от Голоса Разума. Пристроился, ушки греет.
- В смысле — потрясающий результат! И прямо каждый человек, каждый выбор влияет? И осознанный и подсознательный?
- Смысл слова «выбор» прост: возьми из предложенного Вселенной. Сознание не продукт мозга, а фундаментальный уровень природы. Её изначальное свойство. Вселенная — это проявление единого сознательного поля.
- Всегда об этом догадывалась! Информационное поле Земли — какое-то слишком куцее определение. А само время? Пространство? Мотаюсь по ним туда-сюда, ничего не понимаю.
- Сознание — вот первичное поле. Пространство, время и материя не являются исходными первоначальными элементами, а возникают как производные состояния этого поля.
- То есть сначала сознание, а потом материальное существование: в теле, во времени и в пространстве. Нас и наших родителей, дедушек, бабушек учили: сознание — продукт развития материи. Всё оказалось ровно наоборот.
- Да. Индивидуальное сознание существа — это локальный фрагмент единой системы. Явления, которые людям сегодня кажутся необъяснимыми, например, телепатия или переживания на грани смерти, воспоминание детей о прошлой жизни, внезапное овладение незнакомым древним языком — вписываются в рамки этого сознательного поля Вселенной.
- Таких явлений гораздо больше, чем знает непосвящённые люди. Специалисты их изучают давно, но выводы сделать не могут.
- У человечества давно господствует материальная модель реальности. Грядут перемены. От привычной материальной модели к иной картине, где сознание становится причиной реальности.
- Точно. Подобные глобальные переосмысления уже случались в истории науки, когда менялось представление об устройстве мира, структуре космоса или представление о движении планет.
- В двадцать первом веке уже есть несколько учёных, чья концепция объединяет квантовую механику и недуальную философию. Им осталось описать такие явления на языке физики и математических формул. Провести эксперименты и доказать свою теорию.
- Только и всего... А когда из ничего — из мечты, постепенно возникает что-то, это разве не доказательство? Простое, логичное, понятное.
- Доказательство. Вследствие чего мечтать надо крайне грамотно, конкретно, точно. Только для себя лично.
- Я всегда мечтала пользу всем приносить, помогать.
- Помогла всем, кому могла. Попользовались. Посмотрим, какие выборы будет делать твой четвёртый пользователь.
- Ты... жестокий!
- Я никакой. О жестокости — в другой раз поговорим. Проповедь святого отца окончена. На тебя уже пять минут все смотрят.
Во время беседы я закрыла глаза, проговаривала слова беззвучно, чтобы мысли были точнее донесены. Надеюсь, это было похоже на горячую молитву.
- Надеюсь, Господь услышит наши молитвы. Госпожа начальница, что у нас троих сегодня по расписанию?
- Физкультура: йога, бумбимдинг. Дизайн интерьера «Мужская берлога». Передовые методы наказания и поощрения служащих.
- Первая группа ко мне, вторая к госпоже баронессе Идалии, третья к госпоже начальнице. Потом меняемся. Сегодня в каждой группе всего три занятия.
Мужчины, включая падре, вам тоже задание. Старший — каптёр Глушила. Обсуждаем хозяйственные вопросы, меняемся опытом, планируем. Советуемся по поводу благоустройства и коммунального хозяйства будущего города. Не толкитесь в коридоре, комнату займите. И не ржать громко!
- Слушаюсь, Ваша Светлость. Мужики, в комнату — шагом марш!
- Кухня, готовим нарезки к обеду, бутерброды, всё, что за завтраком не съели, тоже. Приступайте.
Работники ножа и поварёшки потопали в комнату с артефактом, временно определённую под кухню.
- А нам что делать? - горничные гостей и наши тоже с ехидством уставились на меня. Типа, найди нам занятие, когда делать абсолютно нечего.
Была бы тут вода, веники, мыло и тряпки с вёдрами, вы бы у меня генеральную уборку сделали!
- Заявка выполнена. В первой комнате. Бочка воды, веники, вёдра, тряпки, мыло. Грязную воду в ямку в конце коридора!
- Эксплуататор. Спасибо. Можно света от светильников немного больше? Спасибо.
- Девушки, у вас старшая Ева. Начинаем уборку с лестницы, сверху вниз. Светильники в ниши поставить. Копоть отмыть. Потом коридор до конца. Потом пустые комнаты. Инвентарь в первой комнате.
- О-о-о! Госпожа герцогиня, тут работы!
- Кто вас за язык дёргал? Слово серебро, молчание золото! Вы сделали свой выбор. Илма, за ТБ И ТК ты в ответе: перерывы на отдых, на туалет, перекус. Вперёд, красавицы!
Осталась небольшая группа. Доротея, к которой липли две девчонки, Кларисса и мелкая прыщавенькая Ирмгерда фон Зиверс. Её абсолютно молчаливая бабуля, которая время от времени порывалась высказаться, но не могла. И моя драгоценная Амалька, на которую молитва и проповедь подействовали позитивно - успокоительно. Она была под крылышком свекровки, точнее сидела рядом и была укрыта её большой шалью.
- Вам, дорогие гостьи предложу прислушаться к тому, о чём речь на занятии баронессы Идалии и баронессы Эммы, посидите с группами, позанимайтесь. Знание - сила! Кому будет неинтересно, беседуйте друг с другом. Горничными командовать не надо. Старшую я назначила. У меня занятия. Я пошла. Желаю всем полезно провести время.
В конце концов я их развлекать не нанималась, только спасти. Ожидаемо старушки пошли к муттер. Молодёжь ко мне, Амалия заинтересовалась перспективой оформить кабинет в замке в стиле мужской берлоги.
По причине малой площади класса, я все три занятия посвятила азам йоги и вумбилдинга. Зашло! Дышали, тянулись, напрягались, пластались на ковриках. Включу в факультативную программу. Гипноз животворящий поможет запомнить целый курс за пять занятий. Время от времени в соседней комнате слышался мужской громкий говор и смех. Это как то не мешало. Уроки окончены. Свободное время, типа большой перемены.
Мы с Эммой проверили работу по уборке помещения. Темновато, пришлось проводить по поверхностям руками. Эмма нашла огрехи, заставила доработать. Идалию ученицы не отпускали, у них как всегда к ней было много вопросов по другим темам. Когда уже начнём шить платья на выпускной? Трудные ли будут рецепты на экзамене?
Они вообще помнят, где находятся? Что происходит? ББ постарался? Просто привычное течение событий в непривычной обстановке подействовало успокаивающе? Может йога повлияла? Не понятно, но позитивно.
Подошло время обеда. Всем было предложено помыть руки. Полили друг другу. Чинно расселись по своим подстилкам. Снова помолились. Девочки отлипли от своих патронесс и влились в кружок пансионерок. Я подошла к баронессам-бабушкам. Молодая Эмма, скажем так, с умудрённой жизненным опытом душой, тоже присоединилась к ним.
- Госпожи баронессы, надеюсь, вам есть о чём побеседовать, такие многоопытные хозяйки, как вам урок по обращению с прислугой?
- Весьма интересно, методы действительно передовые, я опробую, - откликнулась свекровка подруги.
- А Вы что молчите? Нам интересно мнение ветеранов управления настоящими замками, а не такими курятниками, как Мюнн.
- Прошу прощения, Ваша Светлость. Я была невежлива. Ситуация вывела меня из себя. Я потеряла контроль, что недостойно благородной дамы. И... почему-то не могла говорить.
- Это от потрясения. Нервы. Прощаю Вас. Очень милая девочка, ваша внучка, смотрите, как сдружились с виконтессой.
- Моё утешение. Старшая-то у нас... замуж далеко вышла. Сноха родами померла, я младшую сама вырастила. Сынок мой двенадцать лет как вдовец. Я к девицам приглядываюсь, хороши, безусловно, но моему бы посерьёзнее кого, постарше, но чтоб родить могла. Вдовушку можно, у Вас их несколько.
- Им по семнадцать-восемнадцать лет. Но я подумаю, подумаю.
- О наследнике, опять же, мечтает. Мой Готфри трёх сыновей детьми потерял, трёх! Ему сорок лет скоро будет, Ваша Светлость, Вы как сваха, может, посоветуете. Я старею. Внучка упорхнёт из гнезда. Зиверу хозяйка нужна.
