Я тебя получу

- Слушай, Свиблова, а раз он такой плохой, почему ты отцу про него ничего не рассказала? - хитро щурится Некрасова, отщипывая краешек корочки. Бросает в рот тесто и, сложив руки на груди, откидывается на спинку стула: - Ведь ты могла. И про то, что код подобрал к двери, и про нож, и про ту самую первую ночь. Всё могла рассказать и от себя ещё прибавить. Но не сделала этого. Признавайся, - подаётся вперёд, - запала на плохиша?

- Ну что ты несёшь, ненормальная! - вспыхиваю. - Это только ты западаешь на разные отбросы, а у меня Кирилл есть.

- Угу, хорош мужик - бросил тебя одну. И не впервые, между прочим. Кир неплохой, да, но признайся - ты же с ним со скуки подыхаешь, - отщипывает ещё кусочек и с наслаждением пихает в рот. - Заметь, сколько мы с тобой Кнута обсуждаем? Да мы Кирилла твоего в жизни столько не мусолили!

- Да потому что Кир...

- Скучный, - заканчивает за меня Маринка. - Не благодари. А вот Кнут реально крутой, не мужик - вулкан.

- То, что ты сейчас несёшь - чистой воды ахинея.

- А кто-то покраснел.

- Вот ты дурочка! - со смехом качаю головой и ощущаю, что щёки, правда, горят.

Нет, вовсе не потому, что Кнут мне понравился, даже в глубине души - нет! Такие как он никогда мне не нравились, более того - вселяли ужас. Но ночью кое-что произошло, кое-что такое, о чём я не рассказала Маринке и что внесло в душу некий раздрай...

Он мне приснился. Кнут. И сон был таким живым, словно всё это произошло в реальности. Мы целовались под фонарным столбом, тем самым, возле которого стояли вчера, только вокруг не было ни души. Его лицо было в крови, я чувствовала её запах и даже вкус, но она не пугала меня - наоборот. И он не пугал... Боже, даже вспоминать стыдно! А самое стыдное то, что при настоящих поцелуях с Кириллом я даже близко не испытывала ничего подобного, чем от какого-то нелепого сна!

Конечно, всему этому есть разумное объяснение - я перенервничала, организм испытал сильный стресс, но...

На секунду мне кажется, что у эскалатора мелькнул знакомый силуэт. Клянусь, я видела короткостриженную макушку и толстовку с огромным "факом" на груди!

Не думая о том, как это выглядит со стороны, вытягиваю шею и... у эскалатора никого. Вернее, люди, разумеется, есть - ходят туда-сюда с набитыми пакетами из масс-маркетов, но никого даже близко похожего на видение.

Я схожу с ума. Определённо.

- А впрочем, даже хорошо, что тебе Кнут не нравится, - отвлекает от раздумий Маринка, и я перевожу на неё растерянный взгляд. - Я его себе заберу.

Отказываюсь верить своим ушам.

- Брось, Марин, тебе тогда пятнадцать было, но сейчас...

- А сейчас он мне ещё больше нравиться начал, - мечтательная улыбка во все тридцать два развевает последние иллюзии о том, что это была просто шутка. - Ой, не смотри на меня так! Конечно, замуж за таких как он не выходят, тут твой Кирилл как раз кандидат годный, а вот провести с пользой время - очень даже заманчиво. Мне кажется, что в постели он просто огнище.

- Фу, даже слушать ничего не хочу! - ужасаюсь, почему-то испытав непонятный укол то ли злости, то ли... ревности?

Но это же полный абсурд!

- Слушай, - переходит на заговорщицкий шепот. - У тебя же номер его есть. Дай мне, а? Ну, а что, я девушка абсолютно свободная, отношениями не обременена.

- Ты с ума сошла? У него же не все дома! Тот ещё подарок.

- Ничего, распакую его бережно, злить не буду, - хихикает, чем вызывает непонятную агрессию. - Ну дай, чего тебе, жалко, что ли?

Представляю, как Маринка и он...

- У меня нет его номера, - пожимаю плечами. - Удалила.

- Блин, жалко, - скисает.

Наверное, впервые в жизни лучшая подруга раздражает меня настолько! Нет, конечно, не потому, что я ревную, разумеется, нет, но просто она снова хочет влезть в какую-то неприятность, а потом будет рыдать на моём плече. Как с Трофимовым, байкером. Тоже всё за адреналином гонялась, отиралась с ним по гаражам и что в итоге? Он её ожидаемо бросил, и я потом месяц ей сопли вытирала! А Кнут не Трофимов, у того и ставки выше и методы наверняка пожёстче будут.

Так что моя маленькая ложь во спасение.

Маринка, подперев щёку кулаком, со скучающим лицом смотрит в окно, а я никак не могу отделаться от навязчивого раздражения. Чёрт знает почему я так остро на всё это отреагировала!

- Пойду руки помою, я на минуту.

- Давай. Может, по мороженому закажем? Ну а что, толстеть так толстеть.

Киваю и улепётываю по направлению указателя WC. Конечно, никакие руки я мыть не собираюсь, просто захотелось... не видеть её какое-то время.

Меня бесят собственные эмоции, но справиться с ними никак не выходит. Точно чертовщина какая-то!

Заворачиваю по указателю в длинный пустой коридор, как вдруг кто-то хватает меня сзади и, зажав рукой рот, заталкивает за дверь с надписью "Служебное помещение".

Часть 17

***

Всё произошло молниеносно, я даже не успела ничего понять. Какие-то секунды - и вот я уже стою прижатой спиной к стене, а напротив сияет улыбкой рожа Кнута.

- Испугалась? - убирает руку от моего лица, за что тут же получает удар кулаком в ребро.

- Ты совсем умом тронутый?

- Вообще-то, да. Разве ты этого ещё не поняла? - улыбка становится ещё шире. - Я ненормальный.

Отходит на шаг назад, и я наконец-то могу вздохнуть с облегчением. Убираю за уши волосы, поправляю воротник блузки.

Он стоит напротив и совершенно не выглядит как-то устрашающе. Я бы сказала, что выглядит он вполне даже миролюбиво. Если бы не глаза... взгляд совершенно поехавший. То ли он у него такой сам по себе, то ли он вечно под чем-то.

Смотреть на него не так просто - тебя против воли словно затягивает в прозрачный омут заполненный такими чертями, что прогулка в ад - курорт.

- Чего тебе от меня нужно, Кнут? - вздыхаю и решаюсь-таки посмотреть в его бесовские глаза. - Ни за что не поверю, что все наши встречи простая случайность. Следил за мной?

Он кивает и, привалившись спиной к стене, заталкивает в рот спичку.

- Зачем? Что тебе от меня нужно?

- Мы не договорили вчера.

- Да не о чем нам с тобой говорить! Ты подсунул в мою сумку нож, которым наверняка ранил кого-то в толпе. Если не убил.

- Я говорил тебе - это не мой нож. И ранили им меня.

- Но... как это? Я не понимаю!

- Вчера, когда завязалась драка, я случайно оказался рядом, - ловит мой полный скепсиса взгляд, но продолжает стоять на своём. - Да, случайно. Представь себе, не всё зло мира начинается с меня. Так вот, я вписался разнять малолетних придурков, рядом пасся Толстый - у меня с ним старые счёты. Пока перетирали, он достал откуда-то "перо". Я даже не сразу понял, что он меня оцарапал, дошло, когда кто-то заорал: "порезали". Толстый понял, что сейчас стекутся менты, пихнул нож в руки молокососу и съе... кхм, ушёл, короче. И всё, сопляк крайний. Классика.

- Хочешь сказать, что такой благородный, что решил прийти на выручку незнакомому пацану?

Взгляд напротив стал жёстче, как и тон:

- Ты не знаешь, что такое тюрьма, цветочек, а я знаю. И не из рассказов папочки за чашкой чая с бергамотом. Вот такого как этот молокосос там бы с дерьмом сожрали. Посадить бы не посадили, конечно, но по психике знатно проехались. Затаскают. И меня в том числе. А мне светиться в ментовке сейчас никак. Есть на то свои причины.

- Так и знала, что ты о своей драгоценной шкуре в первую очередь позаботился, - попрекаю, но ему будто бы всё равно.

- Можешь считать так, - пожимает плечом, - но я не мог спалиться с чужим ножом в кармане. Именно сейчас - не мог. Чёрт его знает, что на нём ещё висит. Да и пацана подставлять... он же этого не делал.

- А этот твой Толстый, выходит, он останется безнаказанным? То есть уже завтра он точно так же может достать нож и порезать любого, кого вздумает?

- Ну, завтра - это вряд ли... Недели три точно не сможет. А там кто знает, может, и вообще.

В ужасе округляю глаза и всеми силами стараюсь не думать, что он имел в виду. А потом смотрю на сбитые костяшки его пальцев и фантазия услужливо дорисовывает картину, как именно этот мифический Толстый понёс наказание. Заслуженное, наверное, но всё равно...

Разборки, ножи, гоп-слэнг - всё это от меня настолько далеко, словно космос. И вот я в гуще событий. В самом эпицентре. Именно в моей сумке лежало вчера холодное оружие.

Если он не врёт, то, получается, в какой-то степени он... ну герой, что ли? Не допустил, чтобы пострадал невиновный. А с другой... Голова кругом.

- Если бы был хоть один шанс, что ты попадёшь под раздачу, я бы так не поступил, - добавляет он вполне искренне, и я, честно, не знаю, что и думать.

Конечно, я не обязана ему верить и, вероятнее всего, он лжёт, но... зачем он выслеживал меня сегодня? Неужели только для того, чтобы убедить в том, что он не совсем конченый? На человека, который оправдывается он совсем не похож. Не тот характер. Хотя много ли я его знаю... Судя по тому, что о нём говорят - исчадие ада во плоти, но общаясь с ним лично - он другой. Да, до чёртиков мутный, но совсем не такой безжалостный ублюдок.

Какой же он настоящий? Может, вот это всё сейчас - игра? А может, слухи чересчур раздуты...

Странно, но хоть я его и побаиваюсь, но ненавидеть... не получается.

- Как твоя рана? - киваю на его бок.

Он приподнимает толстовку, и первое, на что я смотрю - подтянутый пресс, затем выхватываю край непонятной татуировки, убегающей за ремень джинсов и только лишь потом замечаю рану. Действительно небольшую, но оценить объективно я не могу - мешает жар, плотным покрывалом облепивший щёки.

"У него есть татуировка, ТАМ" - вспомнились снова слова Маринки, и жар странным образом стремительно изменил место концентрации. Теперь он сосредоточился совсем не на лице, а прилично ниже...

Судя по лицу Кнута, он заметил мою бурную реакцию на стриптиз - губы растягиваются в кривой ухмылке.

- Больно, наверное... - снова киваю на порез.

- Ерунда, - к моему облегчению опускает толстовку. - На мне как на собаке.

Мнусь, не зная, как дальше поступить. Он сказал, что хотел, я его услышала, больше нам говорить не о чем... Но я почему-то не ухожу.

И это похоже на безумие. Это же Кнут! Я слышала о нём жуткие вещи, вплоть до того, что он избил кого-то так сильно, что человек скончался.

Какие-то две недели назад я и помыслить не могла о том, что буду стоять рядом с ним вот так - лицом к лицу, смотреть на него и испытывать при этом настолько противоречивые чувства. От убежать сломя голову, до... в мысли навязчиво пролезли эпизоды из сна, и я чувствую, как снова неумолимо краснею. И всё это мне очень и очень не нравится. Ненавижу терять контроль над чем-то.

Неожиданно распахивается дверь и на нас ошарашенно смотрит женщина в серой униформе клининговой службы.

- Эй, а вы кто ещё такие? Это служебное помещение! Я сейчас охрану позову.

- Служебное? - Кнут изумлённо крутит головой, словно только заметив, где находится. - А я думал, это гальюн. Ну ладно, пойдём, Маш, дальше поищем. Хорошего дня, - хватает меня за руку и под недоумённый взгляд уборщицы уводит по коридору.

И всё у него так просто. Проник, подкинул, вломился...

- Ты всегда такой наглый?

- Нет, - переводит на меня борзый взгляд. - Обычно я ещё наглее. Что это ты делаешь?

- Проверяю, не подсунул ли ты мне что-то ещё. Не удивлюсь, если обнаружу в косметичке мешочек с тратилом, - и я не шучу. Рядом с ним нельзя ни в чём быть уверенной.

Он смотрит как я роюсь в сумке с доброй иронией, а потом неожиданно выпаливает:

- Поехали отсюда.

- Ещё чего! Никуда я с тобой не поеду! И вообще, меня в кафе подруга ждёт. Вот, звонит, - сую ему в лицо телефон с фоткой Маринки на весь экран. - Если я не вернусь, будь уверен - она такую панику поднимет! Так что не вздумай выкинуть что-то.

- Поехали, такой день зря пропадает, - затаскивает меня на эскалатор и паниковать уже начинаю я.

- Я сейчас буду кричать, предупреждаю.

- Не будешь.

- Проверим?

- Ну ок, ори, - равнодушно пожимает плечом и, положив ладонь на ползущий поручень, отворачивается, рассматривая пёстрые витрины.

Представляю, как ни с того ни с сего начинаю орать и становится смешно. Ну глупо же, правда. Он меня не бьёт, не насилует. Подумают, что какая-то чокнутая.

- И куда ты хочешь меня отвезти? - сдаюсь.

- Домой.

Домой? Ну, в принципе... Перспектива так себе, но спорить с ним совершенно бесполезно. Тут или действительно орать, или позволить ему довести себя до дома. Он же явно не знает, что это такое - слово "нет", прёт как танк.

Топая к его машине на парковке, единственное, о чём я мысленно молюсь, чтобы никто из знакомых не увидел, как я сажусь в эту допотопную рухлядь. И это удивительно! Ещё две недели назад у меня скулы сводило от страха даже когда я просто слышала эту дурацкую кличку, а сейчас меня больше волнует моральный облик, чем сохранность собственной задницы.

- Чего ты возле меня крутишься, Кнут? - щурясь от солнца, решаюсь задать волнующий вопрос.

- Нравишься ты мне, - просто бросает он и открывает передо мной пассажирскую дверь.

Не выходя из оцепенения опускаюсь на продавленное сиденье, чувствуя себя пойманной в силок бабочкой. И пойманной по собственной же воле.

Нравлюсь? Должно быть, он точно не в себе.

- Извини за грубость, но это невзаимно, - накидываю на плечо потёртый ремень. - Мы с тобой, как бы это помягче... разных весовых категорий. К тому же у меня парень есть.

- Сахарок, помню, - заводит тарахтящий мотор. - Теперь ты меня извини, но вкус у тебя, конечно...

Он достал уже унижать Кирилла! Такое пренебрежение!

От чего-то хочется ужалить его побольнее, указать ему его место.

- Кирилл - хороший воспитанный парень. Будущий адвокат, уверенно идёт на красный диплом, впрочем, как и я. Знает два языка, получает повышенную стипендию. А чем можешь похвастаться ты?

- А я страйк с первого раза выбиваю, - обернувшись на меня, пихает в зубы спичку. - А ещё могу снести башку любому, кто обидит мою девчонку.

- Мужчину мужчиной делает не сила.

- Но и её отсутствие бубенцам веса не придаёт. Если бы мою подружку какой-то урод вот так запросто утащил на "поболтать" - я бы пересчитал ему зубы.

- Это пустой разговор, - отворачиваюсь к окну.

Мне неприятно слушать это. Я всегда знала, что Кирилл ни за что не будет драться - элементарно не умеет. И я выбрала его вот такого, прекрасно зная о том, что он не Рэмбо. И меня это устраивало. Но положа руку на сердце - мне, как и каждой девчонке хочется чувствовать себя защищённой рядом с парнем, не бояться бродить с ним по ночному проспекту. Знать, что в случае чего, он в обиду меня не даст.

Кнут берёт и нагло озвучивает мои мысли, и меня это раздражает.

- Так вышло, что меня воспитывала улица, а на улице и законы волчьи. Там или ты, или тебя. Но тебе не понять, конечно, у тебя, поди, до сих пор какао перед сном и одеяльце с розовыми пони.

- Я не такая изнеженная, как тебе кажется, - горделиво задираю подбородок. - Ты совсем меня не знаешь!

- А ты меня, - не дождавшись зелёного, нагло газует на светофоре. - Значит, будем знакомиться.

Машина мчится по узким улочкам родного города, мимо мелькают лишённые всякого вкуса вывески магазинов, прогуливающиеся по тротуарам мамаши с колясками, старый кинотеатр, заброшенный сквер.

- Эй! Ты пропустил поворот!

- Какой поворот?

- К дому! Ты же сказал, что отвезёшь меня домой!

- Ну, да, отвезу, - оборачивается на меня и прозрачные глаза загораются шальным огнём. - Но я не говорил, что мы поедем домой К ТЕБЕ.

Часть 18

Язык немеет, как и кончики пальцев. Обычная моя реакция на шок. И дыхание... в груди словно образовался ком - не протолкнуть, не выплюнуть.

Дура! Какая же я дура! Повелась на него "нормального", уши развесила.

- Высади меня прямо здесь. Немедленно! - приказываю, хватаясь за ручку двери. Но он не только не тормозит - увеличивает скорость, не прекращаяя при этом нагло ухмыляться. - Я предупреждаю - лучше остановись.

- А то что?

- Я... выпрыгну из машины. Прямо на дорогу!

- Валяй, - равнодушно жмёт плечом, увеличивая громкость радио.

Меня буквально разрывает. Ублюдок! Кто дал ему право на вседозволенность?

Может, в его мире воров он местный божок, но я из другого теста. В конце концов мой отец - прокурор! Да он его в порошок сотрёт!

В сумке разрывается мобильный - стопудово Маринка. Потеряла меня. Ещё бы - ушла на минуту в туалет и исчезла.

Сумка! Меня осеняет...

Засовываю руку в боковой карман и достаю ярко-красный балончик, а затем, положив палец на распылитель, направляю перцовку на лицо "похитителя":

- Спасибо за подарок, пришло время им воспользоваться.

- Ты этого не сделаешь.

Как же меня бесит его спокойный тон!

- Ещё как сделаю, поверь. Говорю же - ты совсем меня не знаешь. Моя прапрабабка по линии матери была двинутой на всю голову знахаркой.

- А у меня дед сидел. Сломал хребет соседу, когда тот решил без палева увести его тёлку. Ну, - бросает на меня вполне серьёзный взгляд, - в смысле, корову. Идиот.

- Сосед?

- Дед. Надо было бросить тело в реку, а не оставлять валяться в сарае. Глядишь, не посадили бы.

Нижняя губа мелко дрожит. Он больной. Он реальнобольной! У него с головой большой непорядок. Куда я вляпалась!

Кнут оборачивается на меня и серьёзное лицо расплывается в широкой улыбке:

- Да прекрати трястись, цветочек. Я же пошутил, - и только я судорожно выдыхаю, он продолжает: - Никому он хребет не ломал, он же не псих. Просто застрелил из солдатской винтовки. С войны контуженный, почудилось, что это "чужой". У тех, кто Афган прошёл часто крыша течёт.

- Немедленно. Остановись. - цежу сквозь зубы, надавливая пальцем на распылитель всё сильнее.

- Да брось, если ты меня ослепишь, мы разобьёмся. И если только мы. Вон, - кивает: впереди катится семейный минивэн с тремя детскими макушками на заднем сидении. - Брось игрушку в сумку и расслабься. Насиловать я тебя не собираюсь, не переживай.

Господи, это сон. Просто кошмарный сон, который скоро закончится. Остаётся только надеяться, что в его отбитой башке осталась хоть одна неповреждённая извилина.

Побеждённо кидаю баллон в сумку и устало откидываюсь на спинку кресла.

- Куда мы всё-таки едем?

- За город. На дачу.

- Дачу? - вздрагиваю.

- Ну, да. Шашлыки, все дела.

Вспоминаю рыжего, это его пренебрежительное "мясо". Вспоминаю ужас, который пережила...

- С друзьями тебя познакомлю, - добивает он, и у меня случается молчаливая истерика. В уголках глаз щиплет, так сильно, что даже больно. Но слёзы никак не льются... Застряли где-то внутри и никак не найдут выход.

Он везёт меня на ту самую дачу, к тем самым "друзьям", чтобы они пустили меня по кругу. Намерения рыжего в прошлый раз были более чем прозрачны.

Я такая идиотка... Сама же села в его машину. Я ему поверила!

А всё потому что мне показалось, что он совсем не такой, как о нём сочиняют. Ну или если выдумка не всё, то многое было сильно приукрашено. Теперь вижу, что он ещё хуже. Он носит маски, умеет переобуваться, чтобы добиться своего. И я купилась на эту его сомнительную псевдо-порядочность. Что я за будущий адвокат такой, если поверила парню, который прятал в моей же сумке окровавленный нож!

Он просто играет со мной. Это очевидно.

А я... повелась на его лживое обаяние.

- Я могу позвонить подруге? - хриплю, мигом растеряв весь прежний гонор. - Она мне весь телефон разбила своими смс.

Кнут отводит глаза от дороги и бросает на меня полный недоумения взгляд.

- Конечно, можешь. Странный вопрос. Ты же не в плену, звони кому хочешь.

Не веря своему счастью выуживаю из сумки айфон и... он подыхает у меня в руках. Полностью разряжен. Фак!

- Кнут, а... - его вроде бы хорошее расположение придаёт наглости, - не дашь мне свой телефон позвонить? Мой совсем сел... - показываю ему мигающую красным батарейку.

- Прости, цветочек, - широкая улыбка, - мой сел тоже. Скоро приедем, оттуда и позвонишь.

Видит Бог - лучше бы он на меня орал, угрожал или запугивал. Но эта его белозубая улыбка и подсвеченные дурным блеском глаза, эти его тупые шуточки и вроде бы откровенно доброе отношение... вот это всё пугает намного сильнее.

Часть 19

***

Оставшиеся полчаса до дачи я вспоминаю про себя уроки по рукопашному бою, что как-то давно смотрела в интернете и коряво молюсь, умоляя кого-то там сверху прийти мне на помощь.

Я хорошо помню тех троих ублюдков - тупое быдло со скудным набором инстинктов. Они не юлили, не притворялись хорошими, они сразу озвучили, зачем мы им с Маринкой нужны. Тогда на фоне их Кнут показался просто ангелом-спасителем, теперь же я понимаю, как жестоко ошибалась.

Он - настоящее зло. Циничное, изворотливое и подлое.

Я посажу его! Сразу же пойду к отцу, когда выберусь из этой долбанной дачи.

Если выберусь...

Мне страшно и сильно хочется плакать, но я держусь из последних сил, делаю вид, что не подозреваю, на какую дачу он меня везёт. Может, так его бдительность уснёт и я смогу убежать. Ну не будет же он стрелять мне в спину, мы же не в