Тень короля

Пролог Вовка

Столица встретила нас шумом, пылью, пробками и тесной каморкой, которую почему-то назвали «комнатой». Честно говоря, когда обещали комфортную жизнь в общежитии, я представлял себе это немного по-другому. Ну хотя бы на пару квадратных метров больше, чтобы было не так тесно, как в туалете.

— Да уж, — выражает общую мысль Ромка, — встаем с кровати по очереди, чтобы коленками не биться.

— Дышать тоже по очереди придется, тут воздух ограничен, — говорю я, не двигаясь с места.

Кается, что если шагнуть в комнату, то она поглотит тебя, сожмет своими желтыми стенами и больше не отпустит. Клянусь, я пока осматривал помещение, оно стало еще меньше.

— Ну вы поплачьте еще, девочки. — Даня протискивается вперед и занимает самую понтовую койку возле окна.

— У меня клаустрофобия началась, — говорю я, и Ромка кивает. — Никогда не было, и на тебе. Как в «Пила» помните? Там мужика стеной раздавило.

Даня по-взрослому вздыхает и не реагирует на мои терзания. Уже раскладывает вещи в шкафу, который по виду лучше бы не трогать совсем. Его дверца скрипит как в лучших фильмах ужасов, словно это не расшатанные петли, а бывший жилец, погибший от клаустрофобии.

— Оп! — говорит Даня и хлопает по полке. — У нас гости.

Поворачивает к нам ладонь, а ней размазан коричневый таракан с еще шевелящимися усами. Ромка бросает короткое «фу» и отходит к левой стене, занимая вторую свободную койку. Я все еще жду какого-то чуда, что комната резко станет больше, лучше и человечнее. Это же не для людей сделано — у моей бабушки собачья конура просторнее.

— Класс! Я вспомнил другой фильм, где тараканы ночью людей сжирали живьем. — Жить с насекомыми хочется еще меньше, чем в каморке, где только людей пытать.

Парни раскладывают вещи, и мне приходиться присоединиться к ним, пока они не заняли все три полки в старом, скрипучем шкафу. Трогать его страшно — он качается от дыхания, а что будет, если случайно задеть рукой? В голове мелькают картинки: шкаф падает на Даню, он хрипит, вытягивает руку и шепчет: «Передайте Лере, что я ее…». Боже, моя фантазия не знает границ!

— А ты чего ожидал от институтской общаги? — говорит Даня, выглядывая в окно. Я мысленно его уже похоронил, а он живой, оказывается, и, как всегда, нотации читает. — Хоромы, золотые унитазы и фуршет?

— Я ожидал, что во сне на меня не будут дышать другие парни, — ворчу, раскладывая вещи. — Надеюсь, хотя бы девчонки нормальные есть.

Друзья почти дружно фыркают, думая общую мысль. И как им удается общаться без слов?

— Не удивлюсь, если Тоня будет единственной девчонкой на потоке, — говорит Ромка, заваливаясь на кровать.

— Не боишься, что ее клеить начнут? — спрашиваю, заканчивая с раскладыванием своего скудного гардероба.

Ромка, уткнувшись в телефон с улыбкой, качает головой.

— Ну пусть попробуют.

— Морду бить будешь? — Я тоже достаю телефон, но в отличие от Дани и Ромки, у меня нет девчонки, которой можно написать и пожаловаться на стремное жилье.

— Она сама справится, — тихо отвечает он, не отрываясь от экрана.

От скуки начинаю разглядывать комнату. На всё уходит ровно двадцать три секунды, потому что взгляд то и дело сталкивается со стеной. Ничего особенного — три кровати, шкаф, письменный стол и окно. Между всем этим квадратик свободного пространства в виде коричневого обшарпанного пола.

Запах здесь такой же, как и вид — спертый, с привкусом хлорки и грязных носков. Сквозь эту симфонию пробивается запах лапши быстрого приготовления — кто-то на этаже уже устроил пир в честь окончания лета. Мы голодными не были. Родители в дорогу набрали целые сумки еды, и уже последние три часа в поезде мы просто ели, чтобы ничего не испортилось. В желудке до сих пор воевали между собой вареная курица, яйца и пирожки.

Из коридора доносится шум, хор голосов и смех. Я представляю, как будет круто — тусовки, студенческие сборища, дискотеки. В школе мы постоянно кутили компанией, особенно когда Даня еще не стал занудой из-за отношений с Леркой. Но теперь всё будет по-другому. Она поступила в другой институт, контролировать его некому, и мы сможем снова завоевать престол.

Это должно быть весело.

Глава № 1 Вовка

Первый учебный день оказался пасмурным и холодным. С неба сыплет мелкий, противный дождь, пока мы бежим от общаги до института. Благо, расстояние в семь минут позволяет не промокнуть и не продрогнуть до костей. Столица уже с самого начала настроена к нам агрессивно, пытается выжить обратно, но мы не из трусливых.

Кабинет быстро набивается студентами, и я смотрю на каждого одногруппника, оценивая — с кем можно подружиться, а кто товарищем не станет. Вот заходит парень в очках, потупив взгляд. С такими обычно мы дел не имеем, разве что помочь с контрольной или рефератом. Следом, растягивая рот в улыбке, заваливается высокий парень, который точно всё лето провел в спортзале. Он занимает первую парту, швыряя рюкзак на стул рядом с собой. Этот точно хочет сразу показать, насколько он крутой.

Толкаю Даню локтем и киваю в сторону пацана. Друг безразлично смотрит на него и снова утыкается в телефон. Глаза закатываются сами по себе — если он не прекратит каждую минуту писать Лере сообщения, я стану косоглазым. Неужели ему не интересно, ведь нам с этими ребятами учиться следующие три года, и надо сразу узнать — из какого теста они сделаны.

Студенты прибывают, и когда почти все парты заняты, приходит понимание — Тоня среди всех как… подумалось роза среди навоза, но не хочется быть таким категоричным. Короче, нелепо она смотрится среди двадцати с лишним парнем. Судя по их с Ромкой сцепленным рукам, он слегка напрягся, раз сразу хочет показать, что девчонка не свободна. Правильно делает, я видел, как она зыркнула на красавчика с улыбкой.

Звенит звонок, но шум в кабинете не утихает. Все болтают, знакомятся, и только ботан, а ещё мы с Даней сидим как в трауре. Он завис в телефоне, будто Лера без него учиться не сможет. Даже Ромка с Тоней хохочут над чем-то впереди нас, им весело, а мне нет.

— Я тут себе нового лучшего друга присмотрел, — говорю Дане.

— Да всё, всё. — Он блокирует телефон и кладет на парту.

Начинает сканировать кабинет с легким любопытством, и я тихо радуюсь. Но его интерес быстро пропадает, а глаза то и дело падают на черный экран смартфона, который я мечтаю выбросить в окошко.

Звенит звонок, мысленно возвращая в школу. Два месяца каникул после ЕГЭ и выпускного прошли так быстро, что этот звон не успел выветриться из головы. Под треньканье колонки открывается дверь и заходит девчонка.

Никогда не думал, что тишина может наступить так резко. Словно кто-то стер студентов ластиком. Они перестают болтать, кашлять и шаркать ногами. Хотя, я не уверен, что это не я оглох. Потому что девчонку видеть в группе неожиданно, тем более такую.

Не как Тоня в джинсах, рубашке и с хвостом на голове. Она в брючном костюме, женственном, красивом. Светлые волосы, не тронутые ветром, лежат волнами на плечах. И глаза такие выразительные, голубые, яркие, которые надолго остаются в памяти. Миловидное личико с аккуратными, мягкими чертами, украшает улыбка на поблескивающих в свете лампочек губах.

Она красивая. Думаю, что я не один это заметил, судя по повернутым головам в сторону двери. Даже Даня, сходящий с ума по своей девушке, смотрит. Хочется треснуть ему и напомнить, что на сообщение пора ответить. Иначе это сделаю я и точно расскажу, что на других девчонок пялится.

Девушка с легкой улыбкой и блеском в глазах окидывает кабинет в поисках свободного места. Я думаю, как спихнуть Даню, чтобы она села со мной, но ее взгляд даже не успевает добежать до нашей парты. Красавчик убирает рюкзак и предлагает разделить парту с ним, на что она соглашается, конечно же.

— Ничего такая, да? — спрашиваю у Дани.

— А? Не заметил, — прикидывается дурачком он.

И снова смотрит в телефон. Да чтоб тебя! Это какая-то зависимость прям, которая не лечится. Мало того, что они почти год не отлипали друг от друга, всё лето тусовались целыми днями вместе, так ещё и теперь не могут врозь.

— Понравилась? — подает голос Даня, наконец, сообразив.

— Миленькая. — Не отрицаю и смотрю девчонке в затылок. — Да и выбор здесь не особо большой.

— Ну дерзай, — безразлично говорит Даня и добавляет что-то неразборчивое под нос.

— Слушай, а если я Леркину фотку себе на рожу приклею, ты будешь больше меня замечать?

Поворачиваюсь к другу и начинаю злиться. Даня вздыхает, смотря с упреком, как на непослушного ребенка.

— Вовчик, у тебя рот никогда не закрывается. Тебя не захочешь, а будешь замечать.

— Если я буду молчать, ты вообще забудешь о том, что я есть, — почти шепотом говорю я.

— Чего?

— Ничего. — Отмахиваюсь и облегченно выдыхаю, видя, что заходит учитель. Не придется больше о глупостях говорить.

Мы с Даней дружим с шестого класса, с тех пор, когда ещё оба были никем. Вместе поднимались в школьном мире, пробивали свой авторитет, чтобы занять вершину цепочки. А потом выяснилось, что он все эти годы скрывал от меня тайну своей семьи. Врал мне о родителях, пока однажды правда не вскрылась. Но узнал я об этом одновременно со всеми. После Леры и Ромы, который вообще всегда был ему соперником в футболе. Уже тогда легкая трещинка пролегла между нами, которая постепенно превращается в пропасть.

Я качаю головой в ответ на свои мысли и пытаюсь вникнуть в слова учителя. Только гул всё равно не утихает.

Скучная до невозможности пара заканчивается тогда, когда я почти протер дыру на заднице. Если здесь все будет так, то может ну его — это высшее образование? Мать настояла, чтобы я его получил, хотя я учиться ненавижу. Это настоящая пытка сидеть по полтора часа на месте, делая вид, что мне всё это очень нужно. И вот, наконец, звенит звонок, даря такое долгожданное освобождение.

Пока медлительный сосед, последний год прибывающий в дзене, собирает рюкзак, кабинет почти пустеет. Тороплю его, чтобы успеть до начала новой пары познакомится с парнями, посмотреть — кто есть кто, а ему будто плевать.

В коридоре шумно и оживленно. По пути встречаются старшекурсники, учителя, и даже девчонки. Но я хочу увидеть одногруппницу. Пообщаться, подружиться. И я вижу её у кабинета. Она стоит в компании парней, окруживших её с разных сторон. Смеется, говорит с ними, флиртует. Идея подойти уже не кажется мне такой хорошей, и я не понимаю — чего боюсь.

— Давай с парнями познакомимся? — предлагаю Дане и киваю в сторону компании.

— Да ну, — бросает он и подходит к Ромке с Тоней.

Отдельно от всех, как девочки-стесняшки возле стенки. Как ботан, который тоже занял свое место возле окна. С раздраженным вздохом остаюсь с ними.

— Ну что, старперы, у кого сегодня колени болят на погоду? — говорю им.

Не понимают. Смотрят, как на дурака. Хотя в их глазах я, наверное, и правда дурак.

— Надо с группой связь держать, показать, кто мы. — Намекаю, чтобы поняли.

— А кто мы? — Роман с интересом смотрит на меня, не выпуская Тоню из рук. Ещё один помешанный.

— Как кто? Вы же типа лучшие футболисты, капитаны.

— Это мы у себя лучшие, — подает голос Даня. — Здесь своя сборная и свои игроки. Мы с Москвой играли пару раз только.

— Вов, ты что хочешь? — Тоня со своей нелюбовью к людям вообще бы выбрала оставаться в маленьком мирке, где только она и Рома.

А, ну ещё Леру и Даню можно, ведь они же вместе летом тусовались.

— Я хочу давление измерить, ни у кого с собой барометра нет?

— Тонометра, — машинально поправляет Роман.

— Вот именно. — Киваю и отворачиваюсь от зануд, которые всего за лето из школьников выросли в пенсионеров.

Наверное, меня одного распирает от желания узнать свою группу, влиться в коллектив. Ведь это так важно сделать сразу, не откладывая в дальний ящик. Если сразу не показать себя, то потом всё, так и останешься тенью для всех.

Так было всегда, эти правила придумал не я. Сколько в школе новеньких не смогли занять свое место, сохранив статус новенького на несколько лет? Да полно. Даже на выпускном мы прощались, обнимались, а они так и стояли в стороне, потому что не смогли стать своими. Я помню этих одиночек и парочек, что выбрали не стать своими.

Я сам когда-то был новеньким. Пришел в пятом классе, год притирался, а потом подружился с Даней. Получилось как-то само — нас посадили за одну парту, и оставшиеся шесть классов мы так и просидели вместе. Гулянки, стрелки, девчонки — сколько всего веселого было за это время. Плюс крутая компания, авторитет — мы были лучшими до последнего дня в школе.

А теперь мы стоим у стенки, пока самые крутые парни собрались кучкой возле одногруппницы. Смотрю на нее, на ее улыбку, глаза с искоркой. Живая, общительная, веселая. Не как вечно хмурая и недовольная Лерка или злая Тоня. Другая. Светлая, легкая, яркая. Я не знаю, кто она и даже как ее зовут, но в ней кричит столица. Именно так я себе и представлял местных девчонок, для которых Москва — не город, а образ жизни.

Внезапно, сквозь маленький промежуток между окружившими ее парнями, она ловит мой взгляд. Теперь мне кажется, что она улыбается не потому, что ей рассказывают что-то интересное, а мне. Приятное волнение накатывает волной, по телу пробегает легкая вибрация, и я отворачиваюсь первым.

В голове настоящее безумие. Пока мои друзья живут год за десять, стремительными шагами приближаясь к старости, у меня происходит жесткий откат. Словно меня отбросило назад, когда было четырнадцать — пятнадцать лет, и каждая симпатичная девчонка вызывала выброс адреналина в кровь. В том возрасте мне нравились все — от двенадцати до тридцати лет, и я с трудом справился с бушующими гормонами. Но это давно прошло, уже в шестнадцать красивые девчонки стали просто красивыми девчонками, а не объектами вожделения. По крайней мере не все.

Крепче сжимаю лямку рюкзака и перевожу взгляд на друзей, пытаясь отвлечься. Но за время моего наблюдения за девчонкой и внутренних терзаний не изменилось ничего. Даня по-прежнему в телефоне, Роман по-прежнему зажимает Тоню и что-то тихо ей говорит. Против своей воли я снова поворачиваю голову — одногруппница поглощена разговорами с парнями.

Глава № 2 Кира

Паста с куриной грудкой или рис с говядиной? Да, наверное, лучше рис, и чтобы побольше сливочного соуса. А ещё салат весенний, с томатами черри и оливковым маслом. И чтобы тост был хрустящий, хорошо прожаренный, с тонкой корочкой. Запивать буду водой со льдом — обожаю холодную воду.

— Кира!

Я смотрю на зовущего меня… блин, как же его зовут? Вроде Никита. Нет, Глеб. Или Руслан? Боже, как же их всех запомнить?

— Я говорю, после пар прогуляемся? — настаивает парень с темными глазами.

А он ничего вроде, симпатичный. Улыбается так широко, будто зубную пасту рекламирует. Точно! Надо не забыть купить зубную пасту по дороге домой. Заеду в гипермаркет, заодно возьму вкусняшек на вечер, должна новая серия моего любимого сериала выйти.

— Так что? — не унимается парень, подождав, пока закончит звонить звонок.

— Конечно. — Улыбаюсь почти так же широко, как и он. — Все идем гулять!

Обвожу парней взглядом — кто выше, кто ниже, разные глаза, размер щетины, носа. Черт знает, как их зовут, хоть проси бейджики носить. «Женихов-то сколько!» — как сказала бы моя бабушка. На любой вкус, и все стоят рядом, смотрят, общаются.

А я думаю о том, как хочется поесть. Даже забыла, о чем мы только что говорили.

— Где живешь? — спрашивает парень с темными глазами.

— На Пресненской. — Отвечаю без подробностей.

Парень кивает — наверняка слышал, но понятия не имеет, где это.

— Рядом с Москва-Сити, — поясняю я.

Парень кивает сильнее.

— А ты?

Он мешкает, явно не желая признаваться, что не местный. Будто я дура, и не могу отличить москвича от тех, кто хочет им казаться. Жду, пока он назовет какой-нибудь крупный город, а потом скажет, что здесь у него тетка/дядька/бабка и далее по списку живет. Но ехать до института далеко, поэтому он в общаге обитает.

— Я из Екатеринбурга, — врет парень.

А он молодец — шарит за географию. Странно, что не Питер назвал, обычно это первое, что на ум приходит. Будто жизнь в маленьком городе — недостаток. Но почему-то все упорно врут о том, что приехали из не из провинции. Причем чем больше город они называют, тем больше вероятность, что сами родом из крохотного поселка.

Но самое интересное начинается, когда задаешь им наводящие вопросы об их городе. Они резко забывают, где живут или врут, что переехали туда недавно. Забавно.

Давно мечтаю написать книгу «1000 и одно вранье парней, которые приехали в столицу». Кажется, я уже набрала точно половину. Потому что в кого ни плюнь, они все местные, богатые и крутые. На сегодняшней прогулке наберу ещё с десяток — с каждого по парочке, а может и больше.

Интересно — у меня лбу написано, что я лохушка? Видимо да, потому что в школе было таких полно, кто пытался показать себя не тем, кто он на самом деле. Но там хотя бы девчонки другие были, и не мне одной приходилось сквозь дебри вранья пробираться. А тут я одна. Когда поступала в институт, догадывалась, что будет мало девчонок, но не настолько.

И тут, словно ответ на мои мысли, мимо нас в кабинет проходит компания, и в ней есть девчонка. И как я её не заметила? Надо бы очки купить что ли. Только судя по тому, что она держит парня за руку, мне не помощница.

Ну ладно. Врут и врут, и что я так загоняюсь?

Прогулка оказалась на редкость скучной. Пока мы бродили в парке возле института, я думала о еде. Меня окружали запахи сладкой ваты, попкорна и кофе. Правда, джентльменов рядом не оказалось, кто предложил бы хоть мороженое в стаканчике. Сама покупать не стала — как-то неудобно жевать одной, а угощать всех в первый день знакомства ещё хуже. Так и шла с парнями, слушая их разговоры, отвечая на вопросы и стараясь запомнить имена.

Темноглазый оказался Ярославом, и я несколько раз повторила его имя про себя, чтобы запомнить. Судя по его разговорчивости и желанию узнать обо мне, общаться с ним придется много. Но он вроде милый, в друзья так активно набивается, заинтересовать пытается.

Но особый вид удовольствия — наблюдать, как округляются их глаза, когда мы дошли до парковки, и я пикнула брелком сигнализации. Машина у меня не сильно дорогая — Шевроле, но достаточно крутая для первокурсницы. Прощаюсь с парнями и ныряю в салон, оказываясь в своей среде. Мой запах, мое тепло, моя собачка на приборной панели.

Завожу двигатель и трогуюсь с места, с улыбкой наблюдая за парнями через зеркало. Интересно — о чем они думают? Не снесу ли я первый же угол? Хочется их огорчить — машину я училась водить с пятнадцати лет. До восемнадцати тренировалась в поселке, где у нас загородный дом, потом получила права, а вместе с ними и лучшее место в своей жизни.

Нет, они наверняка думают, что я мажорка. В этом есть доля правды — я действительно живу на деньги родителей. Но притворяться Золушкой, чтобы со мной общались не из-за денег, никогда не хотела. Я такая, какая есть. И только самые умные пытаются узнать, насколько у меня богатый внутренний мир. Правда, таких ещё не было, но я верю в лучшее.

Домой возвращаюсь с покупками, как и планировала, уже в предвкушении приятного вечера с планшетом. Из кухни тянет едой, и я иду на запах, уже не чувствуя себя от голода.

— Привет, ма и па, — говорю родителям и сажусь за стол.

Отец решает рабочие дела на ноутбуке, тыкая в тачпад пальцем. Хмурый, как всегда, сосредоточенный, не оставляющий свой бизнес даже ночью. Я пытаюсь вспомнить — когда видела его в последний раз без ноутбука или телефона. На ум приходит машина — когда отец за рулем, он не держит свои гаджеты. Только говорит по гарнитуре или наушникам.

Мама неторопливо ставит передо мной тарелку с каким-то изысканным блюдом, название которого я снова не запомню. Смесь булгура, овощей и мяса с пряным соусом. И это довольно вкусно, как и вся мамина еда.

— В институте хорошо дела, — говорю с набитым ртом. — В группе всего две девчонки. Но в коридоре видела много девушек. На следующей неделе будут предметы по специальности, они, наверное, все там соберутся.

Вылавливаю последние кусочки мяса из тарелки и поднимаю взгляд на маму. Она смотрит теплыми голубыми глазами, практически не выражающими ничего. Такая уж она — скупая на эмоции и чувства.

— Сегодня была психология спорта. Это интересно. Вы знали, что у многих спортсменов есть определенные ритуалы? Например, опытные футболисты на игры надевают одни и те же шнурки. Кто-то называет это магией, а на самом деле снижает тревожность. Игрок так сильно хочет все контролировать, что ритуал становится этим самым контролем. — Откидываюсь на спинку стула и смотрю на отца, которому безразлично происходящее вокруг. — Преподаватель классный мужик. Шутит, общается на равных.

— Здорово, — реагирует мама и забирает у меня грязную тарелку.

Я провожаю её взглядом, смотрю на медленное погружение в быт и киваю сама себе.

— Вот и поговорили, — шепчу себе под нос и ухожу из кухни.

Моя комната сделана так, как я хотела. Она большая, уютная и прохладная. Из огромного панорамного окна открывается вид на горящий Москва-Сити, где всегда кипит жизнь. Когда мне трудно заснуть, я сижу на полу, прижавшись лбом к прохладному стеклу и смотрю на ночные приключения столицы.

Я люблю свой город за то, что он дышит. Он кипит. Он не спит даже ночью. Живет яркими огнями, громкими звуками и людьми. На широких улицах переплетаются целые эпохи: старинные особняки граничат с небоскребами, упирающимися в небо. Я родилась в столице, и за восемнадцать лет побывала в каждом ее уголке. Вечерами после школы я шла пешком, пока другие торопились на метро или автобусы. На каникулах бродила по улочкам и скверам, делала фотографии и записи.

Наверное, нельзя быть настолько влюбленной в свой город, но по-другому не могу. Я не боюсь, что он поглотит меня, засосет в свою яму безумия. Мы словно идем с ним нога в ногу — и это чувство избавляет меня от самого большого страха: остаться одной.

Глава № 3 Вовка

— Ну как Москва, как институт? — голосит мама из динамика телефона.

Я смотрю на довольное материнское лицо, будто я не в институт поступил, а женился. Она, как всегда, в своем цветастом фартуке, с лохматой гулькой на голове.

— Нормально, — отвечаю с улыбкой. — Шумная, пыльная и очень большая.

— Девчонки есть? — На экране появляется папина голова, и мама пытается её оттолкнуть. Но он настойчиво лезет обратно, подмигивая мне с довольным лицом.

— Ну тебя с твоими девчонками, — ворчит мама. — Вы там не голодные?

Папа демонстративно хватает со стола вареники и начинает жевать, дразнить меня.

— Да какой там голодные! — Даня садится рядом со мной на кровать и машет в экран. — Теть Свет, ваши пирожки до сих пор не переваривались, а Вовчик пару килограммов точно набрал в поезде.

— Вот щеки какие! — подхватывает Роман и тянет меня за щеки, занимая место по другую руку.

Я лишь вздыхаю. А потом на меня ругаются за вечное дурачество.

— Ой, мальчики, молодцы какие. — Мама качает головой, как маятник и смотрит на каждого из нас. — Ну взрослые стали!

— Мам, мы не виделись всего пять дней, — напоминаю. А вдруг забыла?

Она улыбается. Тепло, с душой, так, как умеет только мама. Начинаю понимать, что уже скучаю по дому. По пирожкам, по своей комнате, гитаре. Резко захотелось обратно, туда, где все свое, родное. А не два дурака, зажимающих меня на моей кровати.

У меня классные родители, настоящая гордость. Мама, которая всегда поддержит и не осудит. И отец. Он даже не родной мне, но другого мне не нужно. В детстве я получил все, о чем мечтает любой пацан — рыбалки, катание на велике и машине, игра на гитаре. Отчим научил меня всему, что умеет сам, и ни разу не заикнулся, что я ему все-таки не родной. Потому что я ему не чужой. Как и он мне.

— Она уже вещи собрала ехать к тебе, — говорит отец на заднем плане. — Еле удалось удержать.

— Не ври, — реагирует мама и машет на него полотенцем. — Володь, ты хоть фотографии присылай. Посмотрим на вашу Москву.

— Если мы когда-нибудь выберемся в эту самую Москву из пыльной общаги. Просто у меня друзья внезапно стали занудами, и у них ножки болят гулять.

Даня рядом цокает, Ромка толкает меня плечом. На правду не обижаются!

— Тетя Света, а знаете, у нас в группе есть девочка, — начинает быстро говорить Даня. — И вот она нашему Вовчику…

Я не даю ему договорить, быстро прощаюсь с родителями и нажимаю отбой. Дурак хохочет и уходит на свою модную кровать возле окна, резко вспомнив, что уже две минуты не писал сообщения.