Избранная поневоле. Сначала смета, потом апокалипсис

Глава 1. Призыв по протоколу

Мысль, которая стучала в висках Веры, была проста и прекрасна, как удар молотком по пальцу: «Если этот дым пахнёт корицей, я найду виновного и заставлю его съесть всю эту дурацкую плошку. Без соли. И без сахара. Просто как акт публичного покаяния».

Сознание возвращалось порциями, как рассрочка на кредит, так же медленно и с ощущением, что тебя надули. Сначала сквозь сон пробилось монотонное гудение. Какие-то мужики бубнили в унисон, словно пытались вызвать дух пылесоса. Потом пришло понимание, что лежит она на чем-то среднем между стиральной доской и скалой, на которую уронили мешок картошки. И этот запах! Ладан, плесень, картофельный крахмал и... корица. Корица! Та самая дешёвая, палёная корица, от которой у Веры на корпоративе в «Винтажной лавке» клиенты плевались и требовали деньги за глинтвейн обратно.

Над её лицом, в каких-то десяти сантиметрах, чадила плошка, выделяя столько дыма, сколько не выдаёт «Запорожец» на морозе. С плошки на Веру сыпался пепел и какие-то мелкие сушёные членистоногие, которые при ближайшем рассмотрении подозрительно напоминали останки тараканов.

«Нарушение техники безопасности, статья 1, пункт "вы что, охренели", — машинально отметил её внутренний протоколист. — Пункт 2 — "использование инсектицидов в качестве благовоний". Штраф, лицензию на крылья, и пусть сами это убирают».

Вокруг была какая-то пещера. На стенах красовались фрески: драконы, герои, и сцена, очень напоминающая неудачный поход в зоопарк, где посетители оказались в вольере. Вокруг бубнят трое мужиков в балахонах.

Первый, дед с бородой такой длины, что там можно было хранить не только заначку, но и небольшой архив документов. Он держал посох с лампочкой. Судя по лицу, лампочка светила, а он только создавал видимость бурной деятельности.

Второй, пухлый, с лицом человека, который любит покушать и покадить, размахивал кадилом. «Источник корицы! Попался, гад!» Но делал он это с таким выражением, будто дирижировал симфоническим оркестром, а не травил окружающих угарным газом.

Третий, тощий, с выражением лица вечного отличника, которого вызвали к доске, судорожно листал книгу размером с колесо от «КамАЗа». Листал и что-то бормотал, загибая пальцы. Складывалось впечатление, что он сверяет какие-то списки.

Дед с посохом гремел так, будто ему платили за децибелы:

— ... И да разверзнутся врата! И да явится Избранная! И да низложит она Тьму! И да прольётся свет! И да...

— И да завязывайте вы с этим «да», — прорезал гул голос Веры.

Она встала, отряхивая колючую хламиду. Любимой пижамы с совами не наблюдалось. Вместо тапочек с котятами, на ногах какое-то подобие портянок. И, что хуже всего, с хламиды посыпались те самые сушёные тараканы. Несколько штук. «Фу блин!»

— Костюм для ролевой игры «Наряд странствующего менестреля», у которого последний концерт прошёл в придорожной канаве, — мысленно поставила клеймо Вера и вслух добавила: — Где моя лютня? Или Избранная теперь должна ещё и развлекать Тьму танцами?

Троица затихла.

Пухлый замер с кадилом в верхней точке взмаха, будто его заморозили в момент наивысшего творческого экстаза. Тощий втянул голову в плечи и зачем-то закрыл книгу, как будто надеялся, что если он не будет смотреть на Веру, то и она на него тоже не станет. Дед открыл рот, но звук оттуда почему-то не шёл. Видимо, пафос кончился.

— Так, — голос Веры, привыкший перекрикивать пьяных декораторов накануне сдачи объекта, прозвучал в пещере как пушечный выстрел. — Давайте по порядку. Я Вера. Вера Сергеевна. Без «о, великая». Где я?

— В-в-в Священной Пещере Призыва! — пролепетал пухлый и, не удержавшись от профессиональной привычки, довёл жест с кадилом до конца. Вышло жалко и немного виновато.

— А если точнее? Координаты? Ближайший город? Есть тут кто-то, кто отвечает за навигацию, или вы по принципу «авось куда-нибудь призовём» работаете?

Тишина. Только факелы трещат, да тощий нервно скребёт ногтем обложку фолианта.

— Вы нас не так поняли! — встрепенулся дед, снова поднимая посох. — Вы — Избранная! Мы призвали вас из-за грани миров, дабы вы спасли наше королевство от надвигающейся Тьмы!

— Стоп-стоп-стоп, — Вера выставила ладонь. — Тьма — это бренд? Или название ежегодного фестиваля темных искусств? Какая целевая аудитория? Нужно смотреть статистику посещаемости за прошлый год и динамику продаж амулетов.

Дед моргнул. Посох в его руках дрогнул.

— Какая... статистика? — переспросил он осипшим голосом.

— Обычная, — Вера посмотрела на него как на слабоумного. — Количество жертв, масштаб бедствия, территории поражения. Вы же мониторите эффективность Тьмы? Или как? Вы призываете Избранную, а сами даже аналитику не собрали?

Тощий жрец, до этого пытавшийся слиться с книгой, вдруг ожил и зашелестел страницами с удвоенной скоростью.

— Святой отец, — подал он голос, тонкий и испуганный. — Святой отец, в гримуаре ничего не сказано про а… ана-ли-тику. Но тут есть раздел «Права призванного»... — он пробежал пальцем по странице и побелел так, что стал похож на мел. — Тут параграф о досрочном расторжении договора... путём развоплощения души призывающей стороны!

— Чего? — дед повернулся к нему так резко, что посох описал в воздухе дугу и едва не сбил плошку с тараканьим пеплом.

— Я же говорю: развоплощение, — пискнул тощий. — Если Избранная сочтёт условия неприемлемыми... она может нас... ну... того.

И он выразительно провёл пальцем по горлу.

Пухлый икнул и уронил кадило. Но нервный срыв на лицо кандидата в шаманы явно намечался.

— Так, стоять! — Вера подняла руку. — Панику отставить. Никого я развоплощать не собираюсь. Во-первых, это негигиенично. Во-вторых, вы мне ещё нужны для дачи показаний.

Она повернулась к деду.

— Вы меня призвали? То есть, осуществили перемещение моего тела без моего письменного согласия?

Дед сглотнул. Кадык дёрнулся.

— Где заявка? — продолжила Вера, наступая на него. — Где подписанный договор? Где согласование сроков? Где, в конце концов, описание вакансии? «Избранная» — это вообще кто? Какие обязанности? Соцпакет есть? График работы? Оплата переработок? Компенсация морального ущерба за утерю любимой пижамы и замену её на этот мешок из-под картошки с довеском в виде сушёных насекомых?

Тощий жрец зарылся лицом в фолиант и тихонько завыл. Пухлый пытался одновременно поднять кадило, поклониться и стать меньше, что при его габаритах было физически невозможно. Дед, великий сэр Галифар, Верховный Хранитель Знаний, Хранитель Печати и Прочих Титулов, Которые Сейчас Были Бесполезны, впервые за двести лет пожалел, что вообще научился читать и, тем более, произносить ритуальные заклинания.

— И это. — Вера ткнула пальцем в плошку, которая продолжала чадить, несмотря на отсутствие кадильщика. — Это что за безобразие? Открытый огонь в замкнутом помещении без системы вентиляции? У меня аллергия! И вообще, корица — это специя для булочек, а не для массового поражения органов дыхания. Кто ответственный за пиротехнику?

Взгляды жрецов синхронно скрестились на пухлом. Пухлый побледнел и почему-то прикрыл живот руками, будто защищая самого ценного члена коллектива.

— Так, понятно, — Вера подошла к пухлому, выхватила у него кадило и, не долго думая, сунула его в стоящий рядом огромный таз с водой.

— Но-о-о-о! — Пухлый рванулся было за кадилом, но было поздно. Раздалось злое шипение, и пещеру накрыло облако пара вперемешку с нечистой совестью.

— Вы... вы убили ноту верхнего ладана! — простонал пухлый, хватаясь за сердце. — Я добивался этого букета тысячу лет! Тысячу! Я смешивал корицу с пеплом феникса и слезами девственниц! А вы... вы...

— Я спасла вас от пожара и меня от мигрени, — отрезала Вера. — И вообще, слезы девственниц в таких объёмах, это неэтично. Где сертификаты качества на ингредиенты?

Пухлый открыл рот, закрыл, снова открыл и, не найдя слов, просто сел на пол. Прямо в лужу от потухшего кадила.

— Ритуал сорван! — ахнул тощий, отрываясь от книги. — Мы никогда больше не сможем...

— Ритуал не сорван, — поправила Вера. — Ритуал приведён в соответствие с нормами пожарной безопасности и этическими нормами. Будем считать это первым пунктом моей консультации. Которая, заметьте, будет оплачена отдельно.

Дед с посохом открывал и закрывал рот. Его величественный образ Верховного жреца таял на глазах быстрее, чем дым от потухшего кадила.

— Но... но пророчество! — взмолился он наконец. — Тьма наступает! Драконы просыпаются! Крестьяне в панике! А вы... вы говорите про какие-то сертификаты!

— Драконы подождут, — отрезала Вера. — Они, может, вообще не в курсе, что наступают. Мало ли кто там просыпается. Сначала документы. Где тут у вас можно оформить страховку от несчастных случаев при низложении Тьмы?

Дед открыл рот. Закрыл. Посмотрел на тощего. Тощий мелко затряс головой и зарылся обратно в книгу.

— Ясно, — вздохнула Вера. — Страховки нет. Медицинской книжки у вас тоже, судя по тараканам, нет. Ладно. Давайте вашу Тьму. Но сначала — брифинг. Кто заказчик? Какой бюджет? Есть ли у вас опыт работы с внештатными Избранными? И можно ли здесь где-нибудь выпить приличного кофе, или вы тут всё только ладаном закусываете?

Где-то в глубине пещеры, очень тихо и очень жалобно, завыл ветер.

Вера подняла голову к сводчатому потолку, откуда доносился вой, и крикнула в пространство:

— Если есть вопросы по организации похорон Тьмы, то подходите, запишу на консультацию! Пакет «Вечный покой» и «Скорбный путь» обсуждаются отдельно!

Вой стих.

Пухлый жрец икнул и тихо заплакал. Тощий зачем-то перевернул книгу вверх ногами и пытался читать задом наперёд. А дед, великий сэр Галифар, вдруг подумал, что, возможно, Тьма — это не самое страшное, что могло прийти в их королевство.

Самое страшное только что встало, отряхнуло с себя тараканов и потребовало кофе.

Глава 2. Королевство блеска и пустозвонства

Путь до Лучезарного Королевства занял полдня. Если бы не постоянные попытки Веры выяснить у жрецов конкретику, а у жрецов, прийти в себя после её вопросов, дорога показалась бы вечностью.

Старший, Галифар, ехал впереди на унылом ослике. Ослик выглядел так, будто уже всё понял про эту жизнь и просто ждал, когда она закончится. Сам Галифар периодически вздыхал и ощупывал свой посох, проверяя, не отвалился ли кристалл-лампочка от пережитого потрясения. Двое других, Бормид (толстяк с кадилом) и Лорик (тощий с книгой), предпочли идти пешком на почтительной дистанции от «Избранной», перешёптываясь и бросая на неё пугливые взгляды.

Вера же провела это время с пользой.

Первые полчаса она пыталась приспособиться к деревянному седлу, которое, судя по конструкции, проектировал человек, искренне ненавидящий собственную поясницу.

— Это не седло, — объявила она в пространство, меняя позу в двадцатый раз. — Это прибор для пыток, сертифицированный гильдией садистов. У вас ортопеды вообще существуют? Или геморрой считается обязательным этапом посвящения в Избранные?

Галифар обернулся, открыл рот, но ничего не сказал. Судя по лицу, он только что осознал, что слово «ортопед» в его языке отсутствует принципиально.

— Ладно, — не унималась Вера. — А ковры-самолёты? Порталы? Телепорты? Хотя бы драйверы для перемещений? Ну там, вызываешь такси — прилетает дракон, отвозит по трём мирам за фиксированную плату?

Лорик, тощий книжник, испуганно зашелестел страницами и жалобно пискнул:

— К-ковры? Но они же... топчут! Это же неуважение к магии!

Вера посмотрела на него долгим взглядом.

— Поняла. Магия у вас обидчивая. Записываем: транспортная система в зачаточном состоянии, требуется внедрение колеса и базовой смазки.

Лорик что-то судорожно записал в книгу. Кажется, он начал вести протокол. Инстинкт самосохранения подсказывал ему, что слова этой женщины лучше фиксировать. Мало ли.

Вторые полчаса Вера пыталась выяснить, что именно они знают о Тьме.

— Итак, — начала она, достав из кармана хламиды огрызок карандаша, чудом сохранившийся в складках мешковины, и мысленно поблагодарив себя за привычку носить всё нужное в карманах пижамы, даже если пижаму заменили на рубище. — Давайте структурируем. Тьма — это что? Энергия? Сущность? Аномалия? Где зафиксирована впервые? Есть ли свидетели?

Жрецы переглянулись.

— Это... это великое зло, — неуверенно начал Бормид. — Эманация тьмы, пожирающая свет надежды в сердцах людей...

— Стоп, — Вера подняла карандаш. — «Эманация» — это не ответ. Это поэзия. Мне нужны данные. Площадь поражения? Количество пострадавших? Динамика распространения?

Бормид открыл рот и закрыл. Открыл снова. Посмотрел на Галифара. Галифар смотрел в небо, делая вид, что он тут просто ослик, ничего не знает, вообще мимо проходил.

— У нас есть... поэтические отчёты сказителей, — пискнул Лорик, заглядывая в книгу. — «Чернее ночи, тише сна, крадётся тень, меркнут цвета...»

— Прекрасно, — Вера кивнула с абсолютно каменным лицом. — А в цифрах? Километры? Процент потерянного урожая? Прирост заболеваемости? Хотя бы инвентаризация пропавшего скота?

Лорик втянул голову в плечи и захлопнул книгу. Бормид начал тихонько напевать что-то ритуальное, видимо, чтобы заглушить голос разума. Галифар вдруг очень заинтересовался состоянием копыт своего осла.

— Понятно, — резюмировала Вера. — Ноль информации. Только пророчества и метафоры. Высший пилотаж менеджмента: принимать решения на основе красивых стихов.

Дальше ехали молча.

И вот они вышли из леса. Галифар обернулся, и на его лице впервые за это время появилось что-то, напоминающее гордость.

— Лучезарное Королевство, о Избранная! Оплот света и доблести в нашем мире!

Вера посмотрела.

И первым её чувством было… раздражение.

Королевство СЛЕПИЛО. Буквально. Солнце падало на стены, башни, крыши и даже, черт побери, на мостовую, и всё это отражало свет с какой-то маниакальной интенсивностью. Казалось, строители вместо краски использовали растёртое в пыль зеркало, смешанное с сахарной глазурью.

— У них что, бюджет был только на сусальное золото и полировку? — пробормотала Вера, прикрывая глаза ладонью. — Или это такая стратегия защиты — Тьма подойдёт, посмотрит на это великолепие и ослепнет?

Жрецы синхронно сделали шаг назад. Шутки Избранной они пока не научились отличать от страшных проклятий.

Ворота были распахнуты. Над ними красовался герб: что-то среднее между взъерошенным орлом и вспышкой солнца. Стража — два рослых рыцаря в доспехах, которые сияли так, что на них больно было смотреть. Они стояли недвижимо, копья вертикально.

— Парадный караул, — с благоговением пояснил Бормид. — Они держат пост с восхода до заката, демонстрируя непоколебимость духа!

Вера окинула стражников оценивающим взглядом.

— А как они… ну, справляют естественные надобности? — поинтересовалась она.

Тишина. Бормид замер с открытым ртом. Лорик покраснел так, что стал напоминать спелый помидор в сутане. Галифар судорожно сглотнул и сделал вид, что не расслышал вопроса. Очевидно, вопросы физиологии не входили в список тем, достойных обсуждения с Избранной. Как и любые другие вопросы, на которые нельзя ответить цитатой из пророчества.

Как только они пересекли ворота, Вера поняла главный принцип местной архитектуры: форма важнее функции. Настолько важнее, что функция давно ушла, обиженно хлопнув дверью.

Факт первый: мостовая.

Она была выложена гладким, отполированным белым камнем. Очень красиво. Очень торжественно. И после утреннего дождя явно получался идеальный каток.

Галифар поскользнулся на первом же шаге и едва удержался, только чудом не рухнув с осла. Бормид, что шёл пешком, отъехал на своём брюхе на полтора метра, пока не упёрся в стену дома. Лорик каким-то чудом устоял, но книга вылетела у него из рук и уехала в канаву.

Вера, наученная опытом корпоративов на скользких полах, ступала мелко и осторожно, как цапля, которая идёт на охоту.

— Противоскользящее покрытие, — прокомментировала она, глядя, как Бормид пытается восстановить вертикальное положение. — Слышали о таком? Нет? Очевидно. Записываем: техника безопасности на нуле, травматизм среди населения как национальный вид спорта.

Факт второй: лестница к королевскому дворцу.

Ступени были разной высоты. Серьёзно. Первая — низкая, вторая — высокая, третья — средней паршивости, четвёртая — опять низкая. Зато каждая была украшена витиеватой резьбой, за которую так и норовил зацепиться носок сандалии, так любезно предоставленной жрецами.

Вера поднималась, считая про себя матом.

— Это чтобы враги шеи ломали? — поинтересовалась она у пыхтящего Бормида. — Или просто архитектор был с чувством юмора?

— Э… традиция! — выдохнул толстяк, хватаясь за перила. — Каждая ступень символизирует этап просветления!

— Ага, — кивнула Вера, едва не подвернув ногу. — Этап первый: боль. Этап второй: отчаяние. Этап третий: сломанная шея. Очень просветляет.

Факт третий: двери.

Двери во дворце были арочные, тяжёлые, дубовые, обитые бронзой. И, что характерно, ровно на голову ниже среднестатистического рыцаря в шлеме.

Вера собственными глазами увидела, как стражник, выходя из покоев, со звонким «бом!» ударился о притолоку. Он даже не пошатнулся, лишь сурово поправил шлем и продолжил путь, как ни в чём не бывало.

— Сотрясение мозга как национальная традиция, — констатировала Вера. — У вас тут, наверное, все рыцари с лёгкой контузией. Объясняет многое.

Лорик что-то быстро-быстро записывал в свою книгу. Бормид смотрел на Веру с ужасом и восхищением одновременно.

Внутри было не лучше.

Интерьер напоминал гибрид музея восковых фигур и ювелирной лавки в час пик. Всё сверкало, переливалось, искрилось и отражалось друг в друге, создавая такое светопреставление, что у Веры через пять минут начали слезиться глаза. Она машинально провела пальцем по ближайшей витрине. Посмотрела на палец. На витрине остался чистый след.

— Пыль, — объявила она громко. — Тысячелетняя, судя по плотности слоя. У вас тут что, конкурс «Кто больше пыли соберёт»? Или это такой способ маскировки — если Тьма нападёт, она просто чихнёт и уйдёт?

Бормид издал звук, похожий на всхлип умирающего комара. Галифар сделал вид, что оглох на оба уха. Их провели в тронный зал.

Трон на возвышении был выточен из цельного куска хрусталя и выглядел так, будто сидеть на нём мог только человек с железными ягодицами и полным отсутствием нервных окончаний. На троне восседал Король.

Ослепительно седой, с бородой, уложенной в сложные завитки, Вера насчитала семь уровней укладки, и в мантии, подбитой, кажется, настоящим серебряным мехом. Он источал достоинство и лёгкую отстранённость человека, который давно забыл, как выглядит мир за стенами дворца. И которому, судя по всему, это знание было глубоко безразлично.

— О, Великая Избранная, явленная нам звёздами! — прогремел он, и голос его красиво раскатился под сводами. — Лучезарное Королевство приветствует тебя! Надеюсь, твоё путешествие из-за Завесы было… необременительным?

Вера, вытирала пыль с сандалий, после прогулки с мостовой, взглянула на него.

— Ваше Величество, путешествие было терпимым. Хотя ваши дороги явно проектировал человек с садистскими наклонностями, а архитектор дворца, судя по всему, ненавидит всех, кто выше полутора метров. — Она сделала паузу. — Но это мелочи. Мне нужна информация. Конкретная. О том, что вы называете «Тьмой». Где именно она наблюдается? Каковы точные симптомы? Есть ли у ваших магов пробы вещества? Карты поражённых территорий?

Король мягко улыбнулся, словно взрослый ребёнку, который спрашивает, почему трава зелёная, и которому сейчас объяснят про фей и волшебную пыльцу.

— О, это великое и ужасное зло, пожирающее краски мира и надежду в сердцах! Оно идёт с Востока, из Мёртвого Ущелья!

Он сделал театральную паузу.

Вера терпеливо ждала продолжения.

Оно не последовало.

— И…? — спросила она. — Что оно делает? Как выглядит? Как быстро распространяется? Есть ли пострадавшие поселения? Статистика?

Король посмотрел на главного советника, худощавого мужчину в очках, который что-то нервно записывал на пергаменте. Тот поднял глаза, кашлянул и заговорил голосом человека, который привык описывать реальность только в превосходных степенях и категорически избегать цифр:

— Э… мы располагаем поэтическими отчётами сказителей, ваше величество. «Чернее ночи, тише сна, крадётся тень, меркнут цвета…»

Глава 3. Галадор Сияющее Копье

Вера молча смотрела на