Поймаешь меня?

— Ну, — улыбнулся в ответ Фрост, — в этот раз кто-то заботливо оставил ключи под ковриком.

Мягкий свет залил гостиную, и Даниэль увидела грациозно прислонившегося к стене преступника. Ангел был все таким же. Стройным, темноволосым и нереально прекрасным.

— Где ты был? — выдохнула она, чувствуя, как щёки предательски горят.

— Кофе будешь? — мягко спросил бывший мошенник вместо ответа.

— Да, — пробормотала на автомате Пирс.

Ник, изящно оттолкнувшись от опоры, прошёл к кухне. Безошибочно открывая нужные шкафчики, он достал кофе и фильтры.

— Какой?

— Латте, — пробормотала ошеломлённая хозяйка, наблюдая, как гость копается в её холодильнике.

Движения темноволосого мужчины были настолько естественными, будто он годами хозяйничал в её квартире.Даниэль завороженно смотрела на крепкие руки, что насыпают зерна в кофемолку. На какое-то время они замолчали, остановленные шумом разбиваемых зерен.

— Я путешествовал, — начал свой рассказ Ник, — побывал тут и там, но большую часть провёл во Франции, в Кольмаре. Работал бариста в маленьком кафе, а в свободное время рисовал пейзажи, — он потёр точеный подбородок, — Один их них, кстати, висит сейчас сзади тебя.

Даниэль обернулась, обнаружив на стене небольшую картину: маленькие, почти сказочные домики, стоящие у воды, утопали в пушистых цветах, по деревянному, потемневшему от времени, мостику бежала полосатая кошка, и все это играло в лучах мягкого тёплого солнца. Рисунок был очень уютным.

— Спасибо, — прошептала она, заливаясь румянцем.

— Съездим туда вместе? — буднично предложил Ангел, заставляя девушку покраснеть ещё больше.

— Думаешь, я отвечу «да»?

- Думаешь, я приму другой ответ, Даниэль?

***

— Когда ты вернулся? — требовательно спросил Джордж, располагаясь на диване в квартире брата.

— Несколько дней назад.

— И только сейчас сообщаешь об этом? — Питтерсон сердито поджал нижнюю губу, — Я мог бы встретить тебя в аэропорту.

— У меня были кое-какие дела, — хитро подмигнул ему Ник.

— Что же это?

— Я должен был отдать подарок одному человеку.

Джордж замер на пару мгновений.

— Только не говори мне, что ты опять таскался к тому агенту? Как её звали? – сделал вид, что не помнит Джордж, - Пирс?

И удивился заметив смущение, мелькнувшее на лице сводного брата.

— Боже, Николас, почему бы не оставить девушку в покое?

— Она тоже была рада встрече, — возразил другу Фрост.

— Ага, ждала тебе верно три долгих года, что бы при случаи засадить тебя за решетку, - беззлобно пошутил он.

— Я больше не собираюсь воровать, — тихо прошептал Ангел.

— Ты серьезно? — Джордж недоверчиво прищурился, изучая дважды за вечер удивившего его брата.

— Ну, я хотя бы попытаюсь, — лучезарно улыбается Ник.

— Кстати, родители пригласили нас на ужин, — Джо рассеянно вертит в руке

бокал с белым вином, — кажется, мама снова что-то задумала.

- И ты не стал её отговаривать, верно, Джордж?

3.1

Фрост стоял перед зеркалом в полный рост, поправляя воротник пуловера. Миссис Питтерсон не прощала оплошностей — ни в манерах, ни в мелочах, ни, упаси бог, в сочетании тканей. Он знал: для неё внешний вид — это не просто впечатление. Это язык. И он собирался говорить на нём безупречно. Песочные брюки, как будто сошедшие с обложки журнала о стиле жизни богатых французов и нежно-голубой пуловер. Чёрные волосы, деланно небрежно зачёсанные наверх и открывающие бледный лоб с красиво очерченными бровями и темно-зеленые, чуть ироничные глаза. Всё вместе создавало образ: изысканный денди, чуть отстранённый, но не холодный. Он улыбнулся своему отражению. Любимые цветы своей приемной матери он купил заранее: белые хризантемы, плотные, свежие, с каплями росы на лепестках.

Ник вышел на парковку и запрыгнул в новенький спортивный автомобиль. Темно-коричневый, глянцевый, как мечта подростка, с хищным изгибом капота и глухим рычанием мотора. Он купил его только сегодня. Иногда он всё ещё бывает мальчишкой. Иногда — особенно когда дело касается скорости, красоты или внезапных решений — он позволяет себе быть им. Пусть и всего на миг.

— Привет, мам, — ласково целует он миниатюрную женщину, встречающую его в прихожей, — это тебе!

Улыбка озаряет маленькое лицо, обрамлённое смешными кудряшками.

— Спасибо, сынок, — она треплет по щеке своего прекрасного мальчика, — мы скучали по тебе.

Семья не собиралась вместе несколько месяцев, с тех пор, как Питтерсоны в последний раз путешествовали по материковой Европе. Следом за Ангелом появился, как и всегда безупречный, с иголочки одетый Джордж.

— Это твоя тачка стоит у входа? — ревниво спросил он брата.

— Если ты о потрясающей шоколадной малышке, — торжествующе улыбнулся Ник, — то да, сегодня увидел и не удержался.

— Транжира, — мягко пожурил его отец.

Они перешли в гостиную. Большой круглый стол, накрытый до краёв. Сегодня миссис Питтерсон, кажется, превзошла саму себя: тающая во рту говядина с трюфельным соусом, картофельные розочки, запечённые с розмарином, маринованные артишоки, тёплый хлеб с травяным маслом — и это только начало. Она готовила, как будто собиралась накормить не трёх взрослых мужчин, а целую армию голодных студентов. «Мои мальчики должны есть как короли», — говорила она, расставляя блюда с царственным видом. А на самом деле Джордж и Питтерсон-старший подозревали, что во всей этой «пищевой вакханалии» виноват Ник, вернувшийся, наконец, в Лондон.

Они пили красное вино. Тёмное, бархатистое, с оттенком вишни и дуба. То самое, что привез им Ник из Бордо и просто болтали ни о чём: о погоде в Кольмаре, о новом ремонте в доме, о том, как Джордж снова проиграл в покер отцу и теперь должен готовить три ужина.

Внезапный телефонный звонок прерывал их идиллию

Все замерли. Джордж поднял бровь и посмотрел на Ника - такого ещё не было. Никогда. У Ангела действовало негласное правило: у родителей телефон выключен.

— Кто это? — спросила мама, не осуждая, но с лёгким любопытством.

— Друг, — осторожно ответил Ник. Он встал так резко, что стул скрипнул по паркету. — Простите, я на минуту.

Он вышел, прикрыв за собой дверь, но не до конца. И Джордж, ухмыляясь, заметил как у брата горят уши.

— У неё уже есть твой номер? — прошипел он, едва Ник вернулся и сел, стараясь делать вид, что ничего не произошло.

Ангел не ответил. Вместо этого он принялся теребить край накрахмаленной скатерти.

— А теперь, — резко переключился Ник, обращаясь к родителям с нарочитой бодростью, — рассказывайте, что там у мамы за идеи?

3.2

Даниэль рассержена: почему начальник всегда поручает ей наиболее запутанные дела? Она что, козел отпущения или самая талантливая?

Девушка сидит за рабочим столом и изучает детали предстоящей операции. Недавно случился неприятный инцидент: при транспортировке из одного места заключения в другое сбежал известный мошенник по кличке Лис, и теперь Пирс поручено найти и поймать его.

Наверное, это совершенно спонтанно, но она решает вдруг позвонить Ангелу. В их недавнюю встречу тот, словно ненароком, написал ей в ежедневнике свой номер. «На всякий случай», — сказал тогда темноволосый красавчик, и агент Пирс решила воспользоваться ситуацией.

— Привет, — смущенно выдыхает она, услышав, что на её звонок ответили.

— Здравствуй, милая, — мелодичный, с едва различимой иронией голос заставляет мурашки дружно пробежаться по конечностям, — Что-то произошло?

— Нет, просто немного скучно, — врет Даниэль, — Как насчёт кофе?

— В «нашем» кафе в восемь вечера? — тут же предлагает собеседник.

Ник опаздывает. Пирс ждёт его, глядя на вечернюю улицу и нежась в последних лучах заходящего солнца. Пахнет осенью, кофе и свежими булочками с корицей.

Изящная тень проскальзывает за хрупкой спиной агента и опускается на стоящий рядом стул.

— Очень вкусно, — улыбается Ангел, откусывая приличный кусок от чужой сдобы.

— Ты опять ешь мои пирожные? — шутливо укоряет его Даниэль.

— Не будь букой, мисс -суперагент, — весело отзывается красавчик. — Так что же заставило тебя позвонить мне?

— Соскучилась, — отвечает Пирс, удачно копируя манеру бывшего мошенника.

Ник прищуривает свои зелёные глаза, внимательно изучает сидящую рядом молодую женщину, ловя малейшие изменения на порозовевшем лице .

— Почти верю, — мягко шепчет он, заставляя её краснеть сильнее.

— А почему почти? — хрипло спрашивает Даниэль, удивляясь напряженности, появившейся в собственном голосе.

— Врать ты ещё не научилась, — мелодичный смех обволакивает, словно пушистым покрывалом.

Девушке у