Книжная волшебница. Жить заново

Он скомандовал так отрывисто и резко, что Эльза послушно подхватила край платья и стала подниматься в вагон по лесенке. Скалпин тяжелым движением подсадил ее под локоть – оказавшись в вагоне, Эльза сделала несколько шагов между рядов сидений и увидела на полке для багажа свои чемоданы.

Она опустилась в мягкое кресло, пригодное как для комфортной поездки сидя, так и для сна, и посмотрела в окно. Незнакомец поднял руку, помахал, прощаясь, а потом быстрым шагом пошел прочь и растаял. Эльза понимала, что он просто свернул куда-то за киоски со сладостями, а не растворился в воздухе, но все равно это произвело впечатление.

Берн повесил свой плащ на крючок возле окна, опустился рядом с Эльзой, и только теперь она окончательно поняла, какой он высокий, крупный и сильный. Поерзав в кресле, лорд-хранитель библиотеки академии Гиладан устроился поудобнее, развернул свою газету и негромко произнес:

– В Гиладане очень скучно. Не советую вам развеивать скуку любовными романами.

– Я не читаю любовных романов, – недовольно откликнулась Эльза. Такие книги ей и правда не нравились, она предпочитала истории о приключениях и убийствах. До замужества, конечно: считалось, что замужней даме незачем тратить время на книжки.

– Конечно. Такие девушки, как вы, их не читают, а крутят, – сказал Берн, не глядя в сторону Эльзы. – Отношения, замужество, все такое – только не в академии Гиладан.

Эльза вдруг вспыхнула, как спичка. По щекам мазнул румянец, в груди стало ныть. Она развернулась к Скалпину и отчеканила:

– Вы понятия не имеете, какая я. И не смейте так со мной разговаривать.

Берн оторвался от газеты и посмотрел так, словно заговорила мебель. Поезд мягко качнулся сначала в одну сторону, потом в другую, и медленно-медленно поплыл вперед. Пассажиров в их вагоне почти не было: через несколько рядов двое господ купеческой наружности уже раскладывали на приставном столике буженину, хлеб и яйца с икрой, да супружеская пара в самом конце вагона все никак не могла устроиться поудобнее.

Почти без свидетелей. Скандаль, сколько душе угодно.

– Почему же, имею, – спокойно откликнулся Берн. – Вы светская барышня, которая влипла в беду. Ее отправили на север, от греха подальше, но вот загвоздка! На севере она захочет жить по старым привычкам – порхать, чаровать, кружить головы и студентам, и преподавателям. А я…

– Мой муж стрелял в меня сегодня днем, – едва слышно пробормотала Эльза, и Берн осекся. – И я сейчас еду на север, и не нужны мне никакие новые романы… и я вообще не могу смотреть на мужчин!

Лицо Берна вдруг смягчилось. Куда-то ушла язвительная редкость – теперь он смотрел спокойно и даже с сочувствием. В его взгляде Эльза встретила то сожаление, которого не нашла в глазах мужа.

– Ну хорошо, если так, – с неожиданным теплом произнес Скалпин. – Хорошо. Отдыхайте.

***

Поезд приехал на станцию Гиладан утром, и Эльза, глядя в окно, удивлялась, как все изменилось за ночь.

Вместо дубов и ясеней здесь росли сосны – их стволы, озаренные утренним солнцем, казались облитыми старым темным золотом. Насыщенно-голубое небо висело низко-низко, кругом были холмы и горы, а не привычные равнины, и Эльза, выйдя из поезда вместе с Берном, невольно залюбовалась местом, в которое ее забросила судьба. На севере уже царила осень, мир был оранжевым, красным и золотым, мир горел и не сгорал, и Эльза осторожно подняла алый кленовый лист, принесенный ветром на дощатое покрытие перрона.

Осень. Скоро начнется учебный год, и сюда начнут съезжаться студенты. Всюду облетающая позолота листвы, тонкий запах увядания, тоска – Эльза ощутила ее почти невесомое прикосновение.

К ним с Берном подошел широкоплечий парень, похожий на молодого медведя – темно-синяя шляпа терялась в буйных кудрях, форменный пиджак едва не трескался на мощных плечах, сумка на длинном ремне через плечо была чем-то плотно набита. Он улыбнулся лорду-хранителю библиотеки, с нескрываемым интересом посмотрел на Эльзу и спросил:

– Как доехали, доктор? Это что ж, супруга ваша?

Берн посмотрел так, что парень тотчас же опустил глаза, и ответил:

– Помощница, младший маг-библиотекарь.

– А я Джемс! – весело представился парень-медведь, без малейших усилий подхватил сразу все вещи и уверенным ровным шагом пошел мимо здания вокзала и маленького садика с рыжей россыпью календулы к ожидающему их экипажу. Берн двинулся за ним, и Эльза тоже не стала дожидаться особенного приглашения.

Рядом со станцией лежал поселок Гиладан, небольшой и аккуратный, словно с открытки. Экипаж прогрохотал по мостовой мимо белостенных домиков с красными крышами, миновал площадь с чумным столбом, памятью о прошлых эпидемиях, и откуда-то повеяло таким запахом свежевыпеченного хлеба, что у Эльзы закружилась голова.

– Голодная? – деловито осведомился Джемс и вынул из своей сумки бублик, завернутый в пекарскую бумагу. – Я пока вас ждал, поднабрал кой-чего перекусить, держи!

Поняв, что Эльза не супруга лорда-хранителя и не начальница, Джемс начал обращаться по-свойски. В другие времена Эльза обязательно осадила бы его, напомнив, как человеку из простонародья стоит обращаться к леди, но времена успели измениться. Она взяла еще теплый бублик, искренне поблагодарила парня-медведя и заметила, что Берн смотрит на нее с определенной неприязнью.

Наверно, взять угощение в дороге было для него началом романа. Ну и пусть.

Поселок остался позади, и экипаж покатил по дороге мимо красно-желтых кленов. Дорога поднималась по холму, и отсюда уже был виден замок академии: не изящный и легкий, готовый взлететь, как строили в центре королевства, а какой-то приземистый, неуклюжий, с толстыми круглыми башнями, но при этом очень основательный. Неладно скроен, да крепко сшит!

– А ведь горе у нас, – сообщил Джемс, протягивая Эльзе еще один бублик, а Берну – большой пирог, от которого веяло сытным мясным ароматом. – Декан Вандеркрофт неделю назад отдал Богу душу.

Берн нахмурился – даже откинулся на спинку сиденья от удивления.

– Старина Пауль? Что с ним случилось?

– Я сам не видел, я приехал только вчера, – ответил Джемс, понизив голос. – Но говорят, он тут с самого начала августа был и все жаловался на сердце. А потом госпожа Серафина шла по коридору к ректорату – глядь, а он на полу лежит и уже остыл. Множественные разрывы сердечной сумки, так доктор сказал.

Эльзе сделалось неуютно. Она смогла сбежать от своей смерти – и вот ее снова встречает чья-то смерть. Берн сокрушенно покачал головой.

– Как же так… И кто же теперь у нас декан боевого факультета?

– Шеймус Ландри, – ответил Джемс. – Из министерства, говорят, уже подтверждение пришло.

Берн устало вздохнул и некоторое время все ехали молча. Потом экипаж перевалил через мост, под которым бушевал сердитый ручей, въехал во внутренний двор академии, и Эльза неожиданно почувствовала себя отрезанной от всего мира – и защищенной.

Это было очень спокойное и уверенное чувство. Оно было словно невидимые руки, которые опустились на плечи, обещая: здесь никто тебя не обидит, здесь никто не причинит тебе вреда. Ты в безопасности отныне и навсегда.

Это было так пронизывающе трогательно и справедливо, что Эльза едва не расплакалась. Берн покосился на нее, но ничего не сказал – вышел из экипажа и протянул руку, помогая спуститься.

Ладонь его была твердой и гладкой, пальцы сухими и сильными – прикосновение коротко укололо и обожгло, словно Берн был окружен тяжелыми чарами, и они как-то отреагировали на Эльзу. Скалпин словно почувствовал что-то лишнее, потому что тотчас же выпустил ее руку и сдержанно распорядился:

– Джемс, проводи госпожу Пемброук к Кимбри, пусть решит по поводу ее комнаты. Я к себе, потом в библиотеку. Надеюсь, за лето там ничего не разгромили.

И пошел в сторону высоких, распахнутых дверей – прямой, жесткий, суровый. Эльза растерянно смотрела ему вслед.

– Какой гмых его цапнул… – пробормотал Джемс. – Уезжал совсем не такой, а тут только что не кусается. Ладно, пойдем. Кимбри это завхоз наш. Разместит со всем уважением!

***

Завхоз Кимбри, невысокий и приземистый, напоминал оживший пенек, на который кто-то смеху ради нацепил жилетку с множеством карманов. Погладив лысину, завхоз прошел к шкафчику, за стеклянными дверцами которого красовалось множество ключей, снял один, серебристый и исщербленный, и протянул Эльзе.

– Уж простите, не дворец, – произнес он. – Но чисто! Ни пыли, ни грязи, ни, прости Боже, клопов каких. Устраивайтесь!

Потом они с Джемсом долго шли по длинным угрюмым коридорам, поднимались по лестницам, ныряли в какие-то двери и снова поднимались по волглым ступенькам. Эльза окончательно растерялась – да она тут заблудится, если пойдет куда-то одна! Замок напоминал причудливую нору – сколько времени понадобится, чтобы узнать все ее ходы и извилины?

– Не робей! – улыбнулся Джемс и вынул из кармана нечто, похожее на маленький желудь. – Держи, это путеводник. Сунь его в карман, перед выходом скажи, куда тебе надо, и он проложит дорожку. А там освоишься!

– Спасибо, – с искренним теплом ответила Эльза. Очередная неприметная дверь открылась и вывела их в настоящий дворец! Беломраморные лестницы здесь были накрыты алыми коврами, стены уходили высоко-высоко, и, подняв голову, Эльза подумала, что своды похожи на раскинувшиеся деревья. Кругом были двери с табличками, большие стенды с изящными надписями “Информация”, скамеечки, на которых будут сидеть студенты в ожидании лекций.

Контраст с коридорами, по которым они шли до этого, был настолько сильным, что Эльза остановилась. Джемс довольно улыбнулся.

– Эт Сердце академии, внутренняя часть, учебная и жилая, – с важным видом ответил Джемс. – В три раза больше внешней, тут заклинаний угрохано – во! Видишь, сколько тут дверей, лестниц? Все ведут на факультеты, в столовую… А нам с тобой сейчас туда, в жилую часть.

Он прошел к высокой белой двери с табличкой “Общежитие преподавателей и сотрудников”, толкнул ее, и Эльза увидела коридор – длинный и светлый, с множеством таких же светлых дверей. Пол был укрыт мягким ковром, на стенах висели пейзажи в старательно начищенных рамках, и впервые Эльзе подумалось, что все не так уж плохо.

Ее комната была самой последней по коридору. Поблагодарив Джемса за помощь и отперев дверь, Эльза вошла внутрь и подумала: “Вот здесь я буду жить до конца моих дней”.

Комната была в несколько раз меньше ее детской в родительском доме. Стены были выкрашены в бледно-золотистый цвет, на полу рядом со скромной узенькой кроватью лежал такой же ковер, как в коридоре, а рядом с маленьким шкафом из светлого дерева стоял пузатый обогреватель на артефакте. В комнате было прохладно.

Торопливо открыв чемодан, Эльза принялась переодеваться. Вынула теплое платье в красно-зеленую клетку, надела плотные чулки – интересно, все ли имущество Лионеля забрали в казну? Неужели и сундуки с вещами выпотрошили и отправили в чужие закрома? Нет, наверно, ее платья разобрали служанки – они теперь без работы, а дорогую одежду можно продать…

Переодевшись, Эльза подошла к столу возле окна и увидела тоненькую брошюру с правилами внутреннего распорядка. На ней лежала старая монетка в две кроны – едва Эльза дотронулась до нее, чтобы убрать, монетка ожила: подпрыгнула, крутанулась на ребре, и недовольный голос Берна произнес:

– Где вы ходите, Пемброук? Ваш рабочий день уже начался.

Понятно, артефакт общения.

– Уже иду, – откликнулась Эльза и, покинув комнату, быстрым шагом вышла из общежития.

Путеводник ей не понадобился. Дверь с золотой надписью “Библиотека” была открыта, Эльза увидела за ней бесчисленные шкафы с книгами и прибавила шага.

Войдя, Эльза замерла, завороженная зрелищем.

В библиотеке царила тишина – но стоило Эльзе это отметить, как тишина наполнилась звуками: шелестом страниц, поскрипыванием полов и книжных полок, бормотанием гримуаров и едва уловимой музыкой – такая исходит от книг с пророчествами. Ряды книжных шкафов, казалось, уходили за горизонт. Воздух между ними качался, словно над костром.

По корешкам книг бегала остаточная магия. У томов по зельеварению ее нити были нежно-зелеными, трактаты по силам природы то дышали огнем, то покрывались инеем. Фолианты по магической культуре негромко пели, а с полок с книгами по истории магии вдруг слетела целая стайка иерохов.

– Ах вы! – воскликнула Эльза. – Вредители!

Иерохи, толстые золотые бабочки, заводились на старых книгах – питались выступающими сгустками энергии и остатками чар, скопленными за годы. Если иерохов не выводить, они способны разрушать книжную энергию – тогда том рассыпался в прах.

– Вы здесь, Пемброук? – донесся издалека недовольный голос Берна. – Идите прямо, в центр. Я у Астрария.

Эльза погрозила иерохам пальцем – мол, займусь вами, когда вернусь – и поспешила в центр библиотеки мимо той части, которая была отведена под читальный зал.

Астрарий, сложный прибор из хрусталя и бронзы, парил в центре библиотеки. Он пульсировал – через равные промежутки времени его хрустальные листья наливались синевой, показывая уровень магического поля библиотеки. Сейчас все было в порядке, но Берн, который лежал на полу, засучив рукава белоснежной рубашки, выглядел недовольным.

– Я здесь, – сказала Эльза. Берн покосился на нее и махнул рукой куда-то в сторону столов.

– Малый седьмой ключ дайте.

На столе раскрыл пасть ящичек с инструментами – Эльза довольно быстро нашла ключ, украшенный выбитой цифрой “семь”, и протянула его Берну.

– Малый, а не большой.

Пришлось повозиться. Ключик размером с мизинец обнаружился на самом дне. Получив его, Берн что-то подтянул в сияющих внутренностях астрария, и все хрустальные листья налились ровным голубым сиянием. Довольно улыбнувшись, лорд-хранитель библиотеки скользнул в сторону, поднялся, и его улыбка растаяла.

– Устроились? – сухо спросил он и, не глядя на Эльзу, пошел вперед, к большой стойке, за которой выдавались книги. Эльза поспешила за ним – Скалпин шел быстрым шагом, резко взмахивая правой рукой, и Эльза понятия не имела, чем вызвала его недовольство.

– Да, – кивнула она, стараясь говорить спокойно и дружелюбно. – Все хорошо, спасибо.

– К вашим обязанностям, – Скалпин прошел за стойку и принялся аккуратно раскладывать чистые бланки по ящичкам. – Ваш рабочий день начинается в половине восьмого. Я прихожу в восемь. До этого вы должны осмотреть библиотеку и поискать следы ночных происшествий. Блуждающие огни, лужи магической росы, сбежавшие книги…

Он окинул взглядом платье Эльзы и поморщился так, словно она была одета в грязные лохмотья.

– И переоденьтесь немедленно! Такой глубокий вырез это что-то совершенно недопустимое.

Эльза недоумевающе посмотрела сперва на Скалпина, потом на себя. Вырез был девичий, скромный, едва доходящий до середины груди.

– У меня нет другого платья… – пролепетала Эльза. – Вернее, есть, но их вырез вам точно не понравится.

– Набросьте шаль, – сердито распорядился Берн. – Соблюдайте приличия, в конце концов.

А тут Эльза вспыхнула. Она была благородной дамой, дочерью достойного дома и женой генерала – как он смел говорить так, словно она распутница, которую требуется призывать к порядку?

– Я уже сказала: не смейте так со мной разговаривать, – отчеканила она, глядя в глаза Берна и замечая, как стремительно они темнеют. – Почему вы говорите так, словно я уличная девка? Не смейте!

Ноздри Берна нервно дрогнули, и он отвел взгляд.

– Так заботитесь о чистоте чужих нравов? Не переживайте, я не позорю свое имя и свой род! – бросила Эльза, и Берн произнес негромко, но очень четко:

– Мне поручили присматривать за вами, госпожа Пемброук. Поручили, не зная, какой страшной бедой это может кончиться для меня. Набросьте шаль, если у вас нет другого платья. Я прошу по-хорошему.

Он отошел от стойки и скрылся за книжными шкафами. Эльза оторопело смотрела ему вслед, не зная, что говорить и думать.

– Беда? – только и смогла повторить она. – Но почему?

***

Она все-таки переоделась: выбрала теплую темно-синюю юбку, белоснежную рубашку, которую застегнула на все пуговицы, и синий жилет, да еще и шаль набросила на плечи, чтоб лорд-хранитель библиотеки вообще не нашел, к чему привязаться – Берн, который сидел за стойкой и оформлял новые формуляры, покосился в сторону Эльзы и сказал:

– Гораздо лучше. Теперь снова к вашим обязанностям. С восьми до половины десятого вы обходите основные отделы. Есть капризные гримуары, которые обязательно надо погладить по корешкам…

С одной из полок сорвался растрепанный старый том, замахал всеми страницами, рассыпая белые искры, и язвительно прокашлял:

– Да! А ты, небось, хотел, чтобы она тебя погладила по твоему корешку? Да с двух рук?

Эльза покраснела. Скалпин взял со стола маленькую серебряную шайбу и запустил в похабную книжонку – попал, та сразу же заткнулась и рухнула на пол.

– Есть и такие книги, по ним прошел прошлогодний выброс искажающих чар, – голосом Берна сейчас можно было замораживать продукты в мясных лавках. – Сразу бейте. Ладно, дальше: идете к каталогу, его обязательно надо успокоить после ночных кошмаров. Здесь очень много магии, он переживает.

– Хорошо, – кивнула Эльза, старательно глядя на паркет.

– Потом раздел живой истории. Нужно проверять, не переписывают ли книги сами себя. Вы сразу это поймете, на них будет розоватая пыльца, – продолжал Берн. – Потом раскладываете по кормушкам пыльцу сияющих мхов для иллюстрированных манускриптов и можете отдыхать до половины одиннадцатого.

– Хорошо, – снова кивнула Эльза.

Берн поднялся из-за стола и, пройдя к лежащему нахалу, небрежным пинком отправил его на полку. Сунулся под шкаф, вынул учебник по этикету в нежно-сиреневой обложке и, брезгливо взяв за край корешка, встряхнул.

Учебник взвизгнул и потемнел. На обложке проступил котел и название: “Особые практики зельеварения”.

– Вот этот постоянно убегает с полки, – Берн положил книгу на стол и придавил ее очередной серебряной шайбой – книга издала тонкий стон. – Его нужно ловить и успокаивать серебром. С половины одиннадцатого…

Скалпин поправил манжет, и Эльза вдруг заметила пятно потемневшей кожи у него на руке. Наверно, Берн поймал ее взгляд – он натянул манжет сильнее и продолжал:

– С половины одиннадцатого и до часу вы патрулируете теневые ряды. Там книги по некромантии, история черной магии и работы по демонологии. Вы следите за тем, чтобы они не покидали мест. Проверяете целостность защитных печатей. И следите за тем, чтобы “Песня лягушек” не гипнотизировала портреты! Поймаете ее за этим – сразу же облейте успокоительным!

– А что будет, если она загипнотизирует? – Эльза покосилась на один из портретов на стене: господин в темно-вишневой мантии дружески улыбался и вдруг шевельнулся и подмигнул Эльзе!

Не горюй! Где наша не пропадала!

– Тогда люди с портретов будут выходить по ночам, – ответил Берн. – А вернуть призрак на место очень трудное и неприятное дело, с этим не каждый справится. С часу до двух у вас обед, постарайтесь не опаздывать. С двух до четырех работа с посетителями и архивом. Расставляете по местам книги, которые вернули из читального зала и с абонемента, подбираете учебники по спискам преподавателей, принимаете заявки на книги и все в этом роде. С четырех до половины пятого у вас еще один перерыв, а с пяти до половины шестого мы готовим библиотеку к закрытию.

Эльза не переставала кивать. Она и представить не могла, что у библиотекаря столько забот! И если так загружена помощница, то сколько же дел у лорда-хранителя?

В библиотеку заглянул Джемс: улыбнулся, подмигнул и спросил:

– Обедать идем? Там сегодня…

– Конечно, идем! – мелодичный женский голос не дал Джемсу договорить, и, оттеснив его, в библиотеку скользнула молодая рыжеволосая женщина в темно-синем платье.

Эльза невольно отметила, что вырез был весьма впечатляющим. Бриллиантовая подвеска тонула в таинственной тени в ложбинке между поднятых корсетом грудей. Интересно, сделает Джемс замечание по этому поводу?

Не сделал. Незнакомка поцеловала его в щеку, взяла под руку и с улыбкой заговорила:

– Я узнала, что ты приехал и сразу же все отложила! Берн, я ужасно по тебе соскучилась… что это за недоразумение в шали?

Эльза почувствовала, как каменеет лицо. Незнакомка смотрела на нее с легким светским равнодушием, за которым проглядывает настойчивый совет держаться отсюда подальше.

Недоразумение. Еще вчера утром Эльза была женой генерала, и эта рыжеволосая фарфоровая статуэтка кланялась бы ей, едва увидев. А теперь… теперь Эльзе указывают его место и рекомендуют не покидать его.

– Моя помощница Эльза Пемброук, – сухо представил Скалпин. – Серафина Гольдмунд, ассистентка ректора Стоуна.

– Мы обе помощницы, получается, – с тонкой светской улыбкой заметила Эльза, и прозрачно-голубые глаза Серафины, похожие на аметисты, которые привозили из стран Восхода, сделались холодными, как кусочки льда.

– Уборщица тоже сотрудница академии, но с деканом ее не сравнить, – парировала Серафина и повлекла Берна к дверям, а он и не сопротивлялся. Джемс проводил их заинтересованным взглядом и, дождавшись, когда они отойдут подальше, сказал:

– Это вот она нашла покойника Вандеркрофта. Говорят, так голосила, что с потолка штукатурка падала.

– Кто бы на ее месте не кричал? – спросила Эльза, глядя, как Берн пропускает Серафину в двери столовой. Ей почему-то очень хотелось, чтобы Скалпин обернулся и посмотрел в сторону библиотеки.

Но он не обернулся.

Глава 2

Столовая академии была просторной и белостенной. За высокими стрельчатыми окнами открывался потрясающий вид на зеленые холмы, поросшие соснами. Они утекали до самого горизонта, и небо лежало так низко, что сосны почти касались верхушками облаков.

Студенты еще не съехались, так что в столовой почти никого не было. Джемс усадил Эльзу подальше от Скалпина и его спутницы, которая так и напирала грудью на руку лорда-хранителя. Интересно, почему он никак не комментирует ее вырез? Просто смотрит с холодным равнодушием, обменивается какими-то вполне любезными репликами – а с Эльзой уже успел поссориться несколько раз.

– Она всегда так язвительна? – негромко осведомилась Эльза. Джемс постучал по столу, и на скатерти возник обед: свекольный суп с говядиной, картофель и рыбное филе и салат из овощей. Все было очень простонародно, но Эльза почему-то очень обрадовалась этой простой и сытной еде.

– А то! Ее студенты называют Серпентиной за глаза, ну змеей, то есть. Пит Аликастер однажды проболтался, назвал так в лицо – едва не вылетел из академии.

Эльза понимающе кивнула. Попробовала супа – ароматный, горячий, он буквально возвращал к жизни.

Нет, определенно в ее нынешнем положении много плюсов. Один из них – хорошая еда. Что же касается общества… до столичного далеко, разумеется, но здесь еще никто не стрелял в Эльзу и не изменял ей.

У Лионеля была любовница! Вот почему он решил одним выстрелом разобраться со всеми проблемами. Убрал ненужную жену, убрал ненужную свидетельницу.

У Лионеля была любовница, а Эльза оказалась так слепа, что ничего не замечала. Впрочем, влюбленные и любящие всегда слепы, они закрывают глаза бесконечно.

Вся ее любовь сгорела, и пепел наполнял душу. Теперь надо было с этим жить. Пусть Берн Скалпин не волнуется – с Эльзы хватило любви, больше, пожалуйста, не надо.

– Ты студент? – спросила Эльза. Джемс, который уже успел расправиться с супом, отрицательно помотал головой.

– Больше нет. Был на боевом факультете, там на одной тренировке меня так приложило, что чуть череп не треснул. Запечатало мою магию, и больше она не открылась, как с ней ни бились, – Джемс вздохнул и придвинул к себе второе. – А я сирота, идти некуда, так что ректор меня тут оставил. У Кимбри на побегушках и так, всехний помощник.

Серафина звонко рассмеялась, словно Берн удачно пошутил, и Эльза ощутила нарастающую неприязнь. Казалось бы, с чего? Подумав, она поняла: в свете много таких девиц, но ни одна из них не осмелилась бы бросить шпильку в адрес жены генерала. А сейчас защита, которую давал Лионель, развеялась, Эльза была всего лишь помощницей библиотекаря, и Серафина вполне могла оттачивать на ней свое остроумие.

– И тебе помогу, если что надо, – заверил Джемс. – Не стесняйся, обращайся!

В столовую быстрым шагом вошел молодой человек, который выглядел так, словно только что покинул своего столичного портного. Светлый пиджак идеально сидел на его фигуре, узкие модные штаны подчеркивали стройность ног, а каблуки на черных туфлях были ярко-красными. Каштановые волосы были завиты и уложены и, когда незнакомец проходил мимо, Эльза отметила, что он пользуется карандашом для бровей.

Единственным, что его портило, были крупные торчащие уши – их даже прическа с трудом прикрывала.