Спецназ. Батя быстрого реагирования

Глава 1. Тимур и его команда

Тимур

Тимур

— Вы только посмотрите, что ваша дочь сделала! — надрывается дама, медвежьей хваткой прижимая к себе свое бесценное чадо.

Чадо, к слову, надрывается едва ли не громче матери.

Толпа мамочек, что сбежались со всей игровой, неодобрительно гудит и открыли по мне перекрестный огонь. Аж шкура зудит.

Веду плечами и бегло оглядываю пацана. С виду — здоров и даже не в меру упитан. Ни тебе крови из-под носа, ни ссадин, ни переломов…

Я-то знаю, о чем говорю.

Еще с Валериком как открыли этот марафон поездок в травму, так он и продолжается уже с младшей Оливкой.

А здесь абсолютно здоровый ребенок с абсолютно неадекватной мамашей.

Эй! Я не сексист. Ничего не имею против женщин в целом и яжматерей в частности. Первых я люблю, вторых понимаю. В конце концов, я сам — яжбать и прошел не менее заковыристый путь родительства.

Но такие экземпляры, которые из-за каждого пука и заусенца отпрыска устраивают цирк с конями, до сих пор вызывают у меня крайнюю степень изжоги, грозящую перейти в диарею.

И прямо сейчас я чувствую, как медленно, но верно начинаю закипать.

— Ну-у-у это же дети, так бывает, — предпринимаю попытку мирных переговоров с противником. — Заигрались. Может, повздорили из-за игрушки…

— Мой Святозар и пальцем вашу дочь не тронул!.. — перебивает ажемать. — А она его укусила! Вот, смотрите!..

С пылающим от гнева лицом она тычет пальцем в ярко-красный след на пухлой руке отпрыска.

Мда. Боец, это залет.

Перевожу вопросительный взгляд на Оливку.

— Не кусава я! — подает она голос и дергает худеньким плечиком. — Бовьно надо! Вдвуг он завазный и не пвивитый!

— Моя дочь его не кусала, — перевожу самое важное.

— Зато все видели, как она его повалила на пол и лбом стукнула! — ничуть не растерявшись парирует яжемать. — А вдруг у него сотрясение?

Она проворно хватает чадо за щеки и вертит его голову.

— Сыночек, головушка кружится?

— Ды-а-а!

Да у меня у самого бы уже вертолеты были от таких амплитуд. И, вообще, по опыту скажу, что сотряс так не выглядит.

Ага, опыта боевого у меня дохуя.

— Вызовите кто-нибудь скорую! — не унимается яжемать, набрасывая новую порцию говна на вентилятор.

Кто-то даже хватается за телефон.

— Вы серьезно? — вырывается у меня. — Из-за такой ху… кхм… фигни сейчас дернете бригаду с вызова?!

— И полицию! — припечатывает яжемать.

Да ебутся гуси в кукурузе!

Не выдерживаю и театрально закатываю глаза:

— А чего так скромно? Давайте уж сразу спецназ! Группу «альфа»!

Я, кстати, уже здесь. И готов лично ликвидировать особо буйнопомешанных и выдать пиздов авансом всем причастным и деепричастным.

— Вы, мужчина, не ерничайте, а лучше с вашей бандиткой поговорите! — в нарушение всех правил педагогики, отбривает меня Святозарова родительница. — Сами не воспитывают, а нам страдай. И, вообще, где её мать?

— Вам в рифму ответить? — огрызаюсь.

Чувствую как внутри вот-вот рванет уже порядком раскочегаренный котел.

Дышу по квадрату и присаживаюсь рядом с насупленной Оливкой.

— Это правда? Засандалила пацану в лобешник?

Дочь упрямо поджимает губы, но все же нехотя отвечает:

— Взява на боевой.

На болевой, значит.

Невольно хмыкаю, испытывая чисто папскую гордость за дочь.

Ну какова, а? Еще лет пятнадцать, и сама будет мужикам яйца откручивать лучше бати.

Можно спокойно на пенсию выходить, но сейчас надо провести небольшой воспитательный процесс.

— И почему ты так поступила? — спрашиваю, уже заранее зная дальнейший сценарий.

Губешки Оливки еще сильнее выпячиваются, в глазах же горит непримиримый огонь партизанских отрядов.

Ага, значит, за дело втащила, но не расколется.

Вздыхаю и обращаюсь к мальчику:

— Святозар, за что она тебя ударила?

Его мать начинает кудахтать, но я жду ответа от пацана.

Вытерев соплю под носом, тот угрюмо буркает:

— Дура потому что.

— Сам дувак! — тут же выступает Оливка.

Мда.

— Боже, какая невоспитанная хамка! — тут же вылезает со своим бесценным мнением яжемать. — Ну вы еще ответите за это…

А вот это она зря.

У меня тихо щелкает в башке тумблер, переводя систему в режим «работает группа захвата».

Поднимаю дочь на руки и пригвождаю до хера деятельную женщину своим фирменным взглядом, от которого мои бойцы вытягиваются в струнку.

— Значит, так, — обрубаю все разговорчики.

Мой голос с легкостью перекрывает встревоженный гул.

— Отставить полицию и скорую. Не смешите людей.

По глазам ажматери вижу, как ей хочется открыть рот и выйти на новый виток скандала, но не даю и слова вставить:

— Мы сейчас все вместе спускаемся на парковку и едем в приемный покой детской областной, — отдаю команды четко, как перед выходом на штурм. — Там устанавливаем факт сотрясения. И если, — подчеркиваю это слово, — если этот факт подтвердится, мы с вами поговорим о компенсации.

Подытожим, что ли?

— А пока примите мои искренние извинения... — На самом деле не очень, но так надо. — Ну что, едем?

По глазам яжматери вижу, что не такого развития событий она ожидала.

— А еще там тебе совок уковов в живот сдевают! — торжественно объявляет дочь.

— Ма-а-ам, я не хочу уколы-ы-ы! — взвыв не хуже корабельной сирены, Святозар вырывается из рук родительницы и убегает в недра игровой.

— Святушка! — ахает она и бросается следом.

— Свабак, — тихо сообщает мне Оливка, обнимая за шею. — Поехави домой, пап.

И наша команда покидает место боя без потерь.

Всю дорогу до дома мы слушаем подборку новогодних песен по радио. Город украшен и переливается разноцветными огнями. Оливка о чем-то усиленно думает и даже не закидывает меня вопросами.

Я периодически бросаю на дочь обеспокоенные взгляды.

— Всё пучком? — спрашиваю. — Ты не заболела, рыбка моя?

— Пвосто устава. — Оливка картинно прижимает ручку ко лбу.

Усталость её проходит как раз на подъезде к дому.

Паркуюсь во дворе и разгружаю из машины пакеты с продуктами, попутно отвечая на вопросы моей Почемучки.

«А почему снег бевый? Я хочу, чтобы он был возовый!»

«На увице так темно-о-о! Почему?»

«А почему совнце садится, есви это шав и у него нет попы?»

«Ой, смотви, какая у дяди собака! А почему собаки не могут гововить?»

«А есви я не буду дышать, что будет?»

«Ой, фу-у-у! Почему вук такой звой? У меня гваза девет!»

«Пап, ты пукнув? Нет? А почему тогда пахнет?»

И еще добрая сотня «почему»…

Валерик пишет, что тренировка закончилась и она уже чешет на автобус.

Проверяю дислокацию старшей и удовлетворенно хмыкаю. Не соврала. И не все еще трекеры папкины нашла.

Т-с-с-с. Это секрет так-то. У нас с ней доверительные отношения. Но привычка бдеть — моя вторая натура. Потому что если я не бдю, то быстро теряю терпение и раздаю пиздов. Это хоть и действенно, но ни куя не педагогично.

— Что будем к мясу — гречку, рис? — спрашиваю затихшую после лавины вопросов мелкую и проверяю в духовке готовность мяса по-французски.

— А макавошки уже доеви?

— Еще вчера, — хмыкаю, прекрасно зная, что за макароны Оливка душу продаст.

— Жа-а-вко, — тянет и вздыхает так тяжко, что слезу хочется пустить.

Наварив спагетти и накормив одну страдалицу, быстро привожу кухню в относительный порядок.

Оливка уже врубила на телеке старую и добрую сказку Морозко. Гашу верхний свет, оставляя гирлянды на окнах и елке. Падаю рядом с мелкой на диван, пристраивая на живот блюдо с ароматным попкорном. Дочка уютно сопит подмышкой, таская карамельный пенопласт и поглядывая на экран.

Идилия. Расслабляюсь, и даже вечный балаган со сверхзадачами в башкк ставится на паузу.

Правда, ненадолго.

Когда на экране появляется Морозушко, ради забавы решивший уморить холодом девицу под елью, Оливка перестает жевать и тяжко вздыхает.

Та-а-ак.

Ставлю фильм на паузу.

— Давай, боец, колись. — Прижимаю свою принцесску покрепче. — За что втащила Святозару?

❄️❄️❄️

Ну что, бандитки, приветствуем вас в нашей новиночке. Что нас ждет: романтика, герой-спецназовец с горячим сердцем, героиня нежная и добрая медсестричка, детки-непоседы, бывшие-недобитки, любовь и много-много юмора. Никакого стекла.

Будем благодарны вам за поддержку, комментарии и отличное настроение. Добавляйте книгу в библиотеку, подписывайтесь на нас, чтобы не пропустить новинки.

Готовы? Тогда пристегните ремни, мы мчим навстречу ярким эмоциям!

С добром, ваши Ника и Маша❤️

Глава 2. Слово

Тимур

— За дево…

— Угум, — глубокомысленно мычу и продолжаю расспрашивать, — он тебя обидел? Толкнул?

— Хувже! — Оливка перестает шуршать попкорном и поджимает подбородок. — Он сказав, что Деда Мовоза нету! Что это дядьки певеодетые. Соврав!

Мда-а-а, Святозар, это залет.

— И ты его сразу заломала?

— Ага.

Цыкаю.

— Боец, ну мы же договаривались с тобой. Сначала переговоры, потом боевые действия…

Оливка раздраженно дергает плечиком:

— Зачем певегововы? Он вже дувак! А с дуваками не сповят! — Она стучит пальчиком себе в висок: — Умифка нет, считай кавека! Так дядя Мивша сказав.

Хмыкаю. Ну, Мишань, ну спасибо, братиш.

— А на болевой брать кто научил? Тоже дядя Миша?

Дочка довольно лыбится:

— Ды-ы.

Качаю головой:

— Оль, ну ты же девочка. Дерутся-то пацаны…

— Ну ты же не учившь! — Ее глазенки вспыхивают возмущением. — А вдвуг тебя не будет вядом…

Ох, вот это точно болевой прием.

Незаметно тру грудак, стараясь гнать от себя картинки такого будущего, где у моих дочерей никого больше нет.

Никто ведь не вечен. А у классика вообще золотая цитата есть, прям в тему: «Страшно не то, что человек смертен. Страшно, что внезапно».

Сглотнув ком в горле, целую мелкую в макушку:

— Придет время, сам тебя всему научу.

Оливка подскакивает так, что едва не опрокидывает попкорн.

— Даешь свово?

— Клянусь! — торжественно обещаю и по традиции тяну ей мизинец.

— Пап, это ввемя это увже завтва пвидет? — Оливка деловито трясет мой палец.

Хмыкаю.

— Чуть позже.

— Ва-а-адно.

Дочь довольно устраивается в подушках и щелкает пультом. Но хватает ее буквально на пару минут.

— Пап, — Оливка заглядывает вопросительно мне в лицо:

— А деда Мовоза… его, что пвавда не существует?

Эх, Святозар, Святозар. Мало она тебя лбом приложила.

Вот не люблю я врать своим детям, а из-за тебя сейчас сам себе на горло наступаю.

Давай, Беркут, выкручивайся. Вспоминаю старый фильм нулевых про срочную службу в армии. Была там одна легендарная фраза.

«Суслика видишь? А он есть».

— Ну как это не существует, Оль? А кто же в Великом Усюге живет? А письма кому мы шлем?

Мелкая задумчиво жует губу, обмозговывая информацию.

— Надо быво нос ему свомать! — выдает кровожадно.

Ну, пиздец, приехали.

— Оль, — ловлю её мятежный взгляд. — Обещай мне, что больше не будешь драться. Если тебе что-то не нравится, ты сначала говоришь об этом, и если мальчик или девочка тебя не слушают…

— По сопатке? — с надеждой восклицает она.

— Нет. Ты зовешь взрослого: меня, воспитательницу. И уже взрослые разбираются. Договорились?

Дочь громко сопит, но все же выдает:

— Вадно. Сначава гововю, потом зову… потом вомаю, — кивает сама себе, и тут же переключается: — Пап, а Дед Мовоз завтва к нам пвидет?

— Конечно, мы ведь его с тобой приглашали. Помнишь, письмо писали?..

— Ага.

— Значит, точно придет.

Еще бы он не пришел. Батя договаривался с аниматорами аж в октябре. Да-да, я уже прошаренный, что самых козырных разбирают задолго до праздника.

В конце концов Оливка задремывает у меня под боком, и в экран я пялюсь до тех пор, пока меня самого не вырубает.

Просыпаюсь от хлопка входной двери.

На часах начало десятого. Та-а-ак! Это что за пердимонокль?

Впиваюсь взглядом в старшую. Валерик шустро скидывает верхнюю одежду и, пользуясь тем, что меня взяли в заложники, тактично шурует наверх.

Вздыхаю, гася в себе вспышку тревоги. Проверяю геолокацию, трекер старшей так и находится в городе.

Нашла-таки! Ладно. Завтра поговорю с этой конспираторшей.

Подростки — головная боль всех родителей. Как говорит Оливка: «умишка ноль». Зато гонору и гормонов выше крыши.

Отношу младшую в её комнату. Полусонная Оливка переодевается в пижаму и тихо желает мне спокойной ночи.

Возвращаюсь на первый этаж и достаю из глубины кухонного шкафчика припрятанную бутылку коньяка.

Знаю-знаю, алкаши — страшные люди. Никогда не злоупотребляйте, а то я приду и выдам вам пиздов.

Но сегодня, в виде исключения полечу нервы старым недобрым способом.

Есть еще, конечно, старый и ой какой добрый секс, но с ним, как вы понимаете, мне сегодня не светит. Да и по чесноку, не светило уже охуеть как давно. С месяц на ручной диете…

Так что, «по писят» и на боковую.

Готовлю нехитрую закусь, укладывая тонкие пласты домашнего сала на черный хлеб, натертый чесночком.

Ммм, слюни уже текут.

Булькаю в стакан на два пальца. Предвкушая, делаю глоток… и выплевываю всё в раковину.

Че за хуйня?

Хватаю бутылку, откупориваю и принюхиваюсь. Запах дюже странный: прет каким-то то ли сеном, то ли землей, но точно не коньяком.

Хмыкаю, дергая подбородком.

— Ну, Валерик…

Оставляю пузырь для утренней воспитательной беседы и иду в гостиную.

Врубаю какой-то до хера раскрученный экшен и забуриваюсь в подушки.

— Вас бы, балерунов, и в реальную жизнь… — бубню себе под нос, таская из тарелки сладкий попкорн и стараясь не ржать в голосину над боевками.

Мда.

Докатился, Беркут… Не пьешь, не ебешь, сидишь, как настоящий дед, дома, в диван пердишь и с телеком разговариваешь.

Романтика тех, кому за тридцать… с нехилым таким хвостом.

Терплю еще минут десять и потом начинаю щелкать по каналам, пока не попадаю на пошленькую сценку восемнадцать плюс.

Тимурке в свободных спортивных штанах становится тесно. Мыслишки тут же всякие в башку лезут.

Мда.

— Отбой, боец, — командую, поправляя член, и отправляюсь к себе на боковую.

Уже засыпая, думаю: «Интересно, а если я весь год вел себя хорошо, мне положена в качестве скорой помощи развратная Снегурочка?»

❄️❄️❄️

«Сначала говорю, потом ломаю». Панятна?😂

Визуалы Тимура и его команды

Тимур Беркут, 37 лет, разведен. Спецназ по жизни, батя по призванию.

В свободное от службы время воспитывает двух бандиток и ведет хозяйство. Мечтает в новогоднюю ночь выспаться… с горячей Снегуркой под боком.

Как вам наш папка без бусиков? 😉 Такая фактура! Бусы, кстати, вышли у артера случайно, но мы так с Машей впечатлились, что попросили их оставить! И не прогадали)))

❄️❄️❄️

Ну и семейный портрет всех Беркутов вместе.

P.S. А я напоминаю, что у меня есть ТГ-канал (Ника Оболенская пишет), где я выкладываю арты, делюсь внутренней кухней писателя, дарю приятные подарки и всегда рада общению! Ссылка на канал есть в разделе Обо мне https://litnet.com/shrt/jE0e

P.P.S В связи с участившимися случаями побегов артов с этой страницы призываю заглянуть на ТГ-канал, там арты приколочены гвоздями🤣🤣🤣 (честно, мои хорошие, я не знаю, куда они каждый раз деваются). Спасибо, что вовремя замечаете побег из курятника и оперативно сообщаете мне в комментариях ❤️

Глава 3. Квасота

Наши самые клевые читатели, не пожалейте своего царского лайка Бате❤️ ну мужик же старается))

Тимур

— Пап, ну они там ско-о-оро? — Валерик заглядывает на кухню с видом страдалицы.

Нетерпеливо щелкаю шейными позвонками, поглядывая в окно.

Вчерашний снегопад постарался на славу: сугробы — по яйца. И утро у меня началось не с кофе, а в обнимку с лопатой размером с бульдозер.

— Снега видела сколько намело? На выезде из города наверняка пробки. Едут… — говорю больше для проформы.

Ежу понятно, что с такой погодой от проебов выручит только ковер-самолет.

На всякий случай проверяю входящие. Тишина. От товарищей артистов — ни ответа, ни привета.

— Бовьной, вевнитесь! — Оливка требовательно кричит из гостиной. — У нас уковьчики…

— Бли-и-ин, еще и уколы! — Лера манерно закатывает глаза. — Мне уже надоело играть в одно и то же.

— Ну сыграйте в магазин… — предлагаю альтернативу.

— Было.

— Прятки?

— Мне что четыре?! — восклицает она обиженно, а младшая подает голос:

— Мне пять!

— Тебе четыре с половиной! — Лера тут же огрызается, высовываясь в дверной проем.

— Почти одно и товше! — По грохоту в гостиной становится понятно, что до полномасштабных боевых действий два локтя по карте.

Не-не-не, только не в Новый год.

— Лер, ну ты же старше. Не драконь ты её, — прошу и быстро вношу конструктив: — Мультики тогда включи ей, пожалуйста. Я сейчас закончу с рулькой и тебя сменю.

Валерик издает смешок. Ага. С папиной срульки грех не поржать.

— Окей, — быстро соглашается она и протягивает мне ладошку. — Можно телефон на базу?

— Нет, у него наряд вне очереди, — говорю, проверяя готовность мяса и возвращаясь к нарезке оливье.

— Ой, мне без горошка! — Лера вытягивает шею, заглядывая в блюдо.

— А чего так? — хмыкаю, строгая кубики моркови. — Боишься команды «газы»?

— Не смешно. — Дочь морщит свой хорошенький носик, а потом возвращается к нашим баранам. — Ну пожа-а-алуйста, пап!

Она добавляет в голос побольше сиропных нот, смотрит при этом так — ну чисто ангелочек.

— Дам, если скажешь, куда делся трекер.

— Потеряла? — невинно подсказываает эта хитрюжка.

— Ой ли?

Сначала нашла ведь, разведчица. А я в этот раз спрятал очень хорошо.

Лерка, быстро смекнув, что блеф провален, мгновенно переобувается в полете.

— Пап, ну это тотал кринж! — Сердито трясет розово-синей гривой. — Я уже не маленькая. Мне четырнадцать так-то, и я могу сама решать!..

Ой, знаю я, что дети в таком возрасте сами нарешать могут — волосы дыбом.

Напускаю на морду строгости и складываю руки на груди:

— Первое правило этого дома, боец?

— Папа всегда прав, — уныло рапортует Валерик.

— А второе?.. — Задираю вопросительно бровь и, выдержав паузу, сам же отвечаю: — От папы секретов нет. Никаких. Это понятно?

— Да, — тихо отзывается дочь.

Тяжко вздыхаю и, отложив нож в сторону, сгребаю ее в охапку.

— Лер, — обращаюсь к ней мягко, как только могу, перед тем, как сделать очередное внушение: — Я на твоей стороне. Всегда.

Валерик упрямо сопит мне в грудак.

— Что бы ни случилось: поругалась с подружками, мальчик бросил, деньги все на ерунду потратила, в штаны навалила…

Фыркает.

— Я всегда рядом. Прикрою спину. Люлей всем за тебя навешаю… Но я должен быть в курсе где ты, понимаешь? Или к нам давно опека не заходила в гости?

Сопение становится громче.

— Уговор?

Валерик, повздыхав еще пару секунд, кивает:

— Уговор.

Уф. Пронесло.

— И чтобы домой приходила как штык! — ворчливо дергаю ее за кончик сине-розовой дреды.

— Пап, ну сейчас всю прическу испортишь! — Валерик притворно пищит и выбирается из объятий.

Недоуменно разглядываю волосатое гнездо на её голове.

— Тут кто-то до меня уже покопался!

— Па-па.

— И, кстати, что за диверсия в моем мини-баре? — припоминаю ей вчерашний залет с чайной заваркой.

Валерик строит мордашку «я тут ни при чем».

Вытаскиваю ее смартфон из кармана спортивных штанов и машу перед ней.

— Тут тебе какой-то Кос написывает…

— Эй! Ты читал?! — возмущенно пищит дочь, пытаясь выхватить из моей руки телефон.

Принимаю руку выше.

— А надо?

Валерик в ту же секунду палит всю контору:

— Это бабушка! Она сказала, что такими темпами ты превратишься в Петровича!

Не трудно догадаться, что под Петровичем она имела в виду не лауреата Нобелевской премии.

Ох уж эти тещи. Никогда не бывают бывшими. А Паулина Анатольевна будто специально задалась целью — усложнить мою и так не шибко простую жизнь на максимум.

Сдался ей этот коньяк.

Тру задумчиво подбородок. Побриться бы надо.

— Ты случайно не знаешь, до коллекционного виски в кабинете она тоже добралась? — будто невзначай уточняю у Валерика.

Смотрю на её стремительно краснеющую мордашку и понимаю, что мог и не спрашивать.

— Всё понятно.

Теще выговор выпишу.

— Ну па-а-ап! — Валерик канючит, хватаясь за край стола. — Ты обещал!..

На кухню влетает белый игрушечный мэрс. Оливка лихо крутит руль. Хвостики на голове уже вкривь и вкось, рукав у пышного платья испачкан в каких-то розово-желтых соплях.

Бля, только не слайм!

Мэрс врезается мне в ноги, и я едва не опрокидываю на себя весь графин с водой. Холодная вода выплескивается мне на грудь и пол.

Черт.

— Ой, папочка, я не хотева! — Оливка строит умильную мордашку. — На бусики!..

— Папа и так красивый, — пытаюсь увернуться от подгона.

— Бувдешь еще кваше!

Дочь деловито манит меня к себе и торжественно вешает мне на шею пластиковый разноцветный ужас.

— Квасота!

Кидаю взгляд на отражение в вытяжке. Мда. Хуй поспоришь.

Мелкая тут же переключается на Валерика:

— Лев, ну ты куда пвопала! Я вжду, вжду тебя! — выговаривает ей, обиженно дуя губешки.

— Пять сек! — отзывается старшая. — Иди пока убери игрушки, я приду и мультики включу.

— Ува-а-а! — Ураган Оливия уносится обратно в гостиную. Судя по звукам — разрушений не избежать.

Вцепившись в гаджет, старшая тут же проваливается в переписку.

Дорезаю салат и убираю в холодильник. Барабаню пальцами по столешнице, гадая, приедут ли аниматоры.

— Пап, может, скажем ей уже, что Деда Мороза не существует?

Глава 4. Где второй?

Тимур

— Пап, может, скажем ей уже, что Деда Мороза не существует? — Лерик клацает разноцветными ногтями по экрану смартфона.

— Иди, рискни. — Киваю башкой в сторону гостиной. — Я тогда ночевать в сугроб к Федору пойду.

Качнув дредами, мол, принято, старшая продолжает строчить что-то в телефоне.

— С кем это ты там чатишься?

— Да так, — небрежно пожимает плечом.

— Уж не с тем ли Косом, что провибрировал мне весь карман? — Складываю руки на груди, пристально наблюдая за дочерью.

— Ну, па-па! — Обжигает меня взглядом и снова нырк в экран.

— Кос — это кличка?

— Это имя, — фырчит на меня Валерик, но, сдавшись, поясняет для тупых: — Его Костя так-то зовут.

Дергаю шеей.

Ага. Костя, значит. Режим «враг обнаружен» активирован.

— Одноклассник?

— Неа.

— Из твоей волейбольной секции?

— Ну щас, ага…

Тру висок, стимулируя извилины. Как они там сейчас говорят?

— Это твой крах?

Лерка закатывает глаза.

— Не крах, а краш — это раз. И он не мой — это два.

— А зачем тебе чужой? — Непонимающе свожу брови вместе. — И вообще, не рано ли ты заневестилась?

— Фу, пап! — повышает голос. — Так сейчас никто не говорит!

На этой ноте Валерик свинчивает в гостиную, оставляя меня с доброй сотней вопросов.

Не, погодите-ка, ей написывает какой-то олень, а батя даже спросить не моги? У бати, кстати, лицензия на отстрел оленей имеется. И винтовка с оптикой. И уголовный, вашу Машу, кодекс!

Так что, беги, Костя, пока цел. И до Леркиных восемнадцати лет вообще не возвращайся.

А пока… нарезаем задачи. Первая — переодеться.

Футболка противно липнет к телу. Стаскиваю её и протираю ею же лужи на полу. Лайфак от яжбати.

Второе — разобраться с господами аниматорами. Ибо батя уже потерял всё терпение и очень хочет раздать пиздов.

В момент, когда я предпринимаю очередную попытку дозвониться до актеров, раздается стук в дверь.