Сексологиня для олигарха. Как я решила его интимные проблемы

Veyra Storm

Сексологиня для олигарха. Как я решила его интимные проблемы

Сборник историй

Меня зовут Ева Марковна Ланская. Мне тридцать шесть лет. Я — клинический психолог и сексолог. Не тот сексолог, которого представляют в анекдотах. Не шарлатанка в чулках. Я врач с двумя высшими образованиями, кандидат медицинских наук, автор трёх монографий о психосоматике интимной сферы. Мой кабинет — светлый, строгий, с кожаными креслами и тишиной.

За двенадцать лет практики я видела многое. Страх. Стыд. Гнев. Тело, которое отказывается подчиняться хозяину. Разум, который запирает желание в клетку. Я видела людей, которые не могли коснуться любимого человека годами. Которые забыли, как звучит их собственный стон. Которые разучились дышать полной грудью.

И вот однажды ко мне пришёл он. Тимур Аркадьевич Волков. Сорок два года. Владелец промышленной империи. Человек, у которого есть всё — кроме того, что нельзя купить.

Эта книга — наша история. Не только его. Не только моя. Наша. О том, как два человека, закованных в броню, учатся снимать её. По одному кусочку. По одному вздоху. По одному касанию.

Слушайте.

История первая. Первый приём.

Он вошёл в кабинет, как входят в зал заседаний. Спина прямая. Подбородок чуть поднят. Костюм стоит больше, чем моя годовая аренда. За ним — охранник, которого я вежливо попросила подождать в приёмной. Тимур Аркадьевич сел в кресло. Посмотрел на меня. Серые глаза. Холодные. Оценивающие.

— Мне сказали, вы лучшая, — сказал он. Без приветствия.

— Здравствуйте, Тимур Аркадьевич. Садитесь. Хотите воды? Чаю?

— Нет. Давайте к делу.

Я открыла блокнот. Посмотрела на него.

— Расскажите. Что вас привело?

Молчание. Долгое. Он смотрел в окно. Сжимал челюсти. Я ждала. В моей работе умение ждать — главный инструмент.

— У меня не стоит, — сказал он наконец. Плоско. Как будто докладывал о падении акций. — Три месяца. Ни с кем. Ни при каких обстоятельствах. Я был у уролога. У эндокринолога. Анализы в норме. Гормоны в норме. Физически я здоров. А тело... отказывается.

— С кем это происходит? С постоянной партнёршей?

— У меня нет постоянной партнёрши. Были... женщины. Разные. Ни с одной не сработало. Раньше проблем не было. Никогда. А потом — как отрезало.

— Три месяца назад что-то произошло?

Он сжал кулаки. Я видела, как побелели костяшки.

— Развод. Жена ушла. После пятнадцати лет брака. Я... не ожидал. Не думал, что... заденет.

— А задело?

Он посмотрел на меня. В серых глазах мелькнуло что-то живое. Раненое.

— Да. Задело.

Я кивнула. Записала. Не торопила.

— Тимур Аркадьевич. То, что с вами происходит, — это не поломка. Это реакция. Ваше тело говорит вам то, что вы не позволяете себе сказать разумом. Оно говорит: «Я ранен. Мне нужно время. Я не готов».

Он нахмурился.

— У меня нет времени. У меня... обязательства. Партнёры. Встречи. Я не могу быть... неполноценным.

— Вы не неполноценный. Вы живой. И мы будем работать. Но не как с механизмом. Как с человеком. Вы готовы?

Он молчал долго. Потом кивнул.

— Да. Готов.

Первый сеанс длился полтора часа. Мы говорили. Не о технике. Не о позах. О нём. О детстве, в котором мальчик не имел права плакать. Об отце, который говорил: «Мужик должен». О пятнадцати годах брака, в которых близость стала обязанностью, расписанием, функцией. О разводе, который он пережил как поражение. Не потерю человека. Потерю контроля.

Когда он уходил, я сказала:

— На следующей неделе мы встретимся снова. И я хочу, чтобы до этого вы не пытались... решить проблему силой. Не нужно никому ничего доказывать. Позвольте себе паузу.