Полная версия
Елена замерла с открытым ртом, ошарашенная такой точностью анализа. Черт побери, а ведь ей нравился этот запах!.. Машина за секунду разложила любовь всей её жизни на дешевый одеколон, табачный дым и гормон стресса. По сути, приравняв Олега к вору и деструктивному элементу.
— Тебя не спрашивали… — выдохнула она.
Но Адам уже сделал шаг ближе, беспардонно наклонившись к её лицу. Расстояние между ними сократилось до непозволительного. Елена невольно снова вжалась спиной в стену, шумно сглотнув. Ее глаза оказались на одном уровне с его оптическими датчиками. Голубоватый свет камер сканировал зрачки, лицо и, казалось, всю её фигуру с тем непередаваемым озорством, от которого хотелось смущаться. Она приготовилась услышать очередную порцию сухой критики — настолько мир приучил её защищаться. Но Адам лишь мирно мигал индикаторами. В его программе не было никакой предвзятости, моды на анорексию или человеческой жестокости.
— Внимание, — негромко произнес Адам. — Зафиксировано критическое расширение зрачков и учащение пульса профиля «Лена». Выполняю калибровку визуального анализатора под индивидуальные параметры… Оценка эстетических данных: погрешности отсутствуют, вы полностью симметричны. Дополнительный визуальный и термический анализ завершен. Наблюдаются бледность кожных покровов, микротремор пальцев и легкий нистагм. Также зафиксированы расширение сосудов склеры и повышенное потоотделение.
При этих словах индикатор у него на шее вдруг выдал кратковременный оранжевый сполох.
Он сделал крошечную паузу, и его баритон стал еще более заботливым:
— Симптоматика на восемьдесят семь процентов совпадает с гипертоническим кризом Алевтины Марковны от четырнадцатого сентября. Позвольте уточнить: требуется ли вам экстренное введение гипотензивных препаратов, или мы сразу перейдем к процедуре постановки очистительной клизмы и фиксации судна?
— Какая еще клизма?! Какое еще судно?!. Стоять! — Елена в ужасе отшатнулась от андроида, выставив вперед ладони, словно защищаясь от надвигающейся медицинской катастрофы.
Похоже, этот Аполлон — робот до мозга костей и шутить не умеет в принципе. И вдруг её осенило. Она вспомнила вчерашний разговор с Эдгаром Петровичем. Шеф, настойчиво требуя взять этот заказ на дом, упоминал, что владельцы Адама — какие-то суровые столичные дельцы. Они покупали андроида с расширенным функционалом специально для ухода за парализованной матерью. Но вместо профессиональной заботы робот начал выдавать странные фокусы. «Так вот кто у нас Алевтина Марковна…» — догадалась Елена, глядя на застывшего в синем халате Адама. Владельцы отправили машину в ремонт, но не подумали очистить кэш, что в принципе логично, учитывая их состояние аффекта. А в итоге продвинутый искусственный интеллект теперь проецировал старые медицинские протоколы на любого, кто казался ему уставшим или больной.
— Никаких клизм, Адам, — уже строже произнесла Елена, беря себя в руки как инженер, но всё же чувствуя, как к щекам приливает жар. — Моё давление в норме, я просто не выспалась. Твоя медицинская практика в этой квартире временно приостановлена. Сейчас ты пойдешь вон туда, в комнату, сядешь и будешь ждать, пока я не позавтракаю.
Андроид послушно развернулся и зашагал в гостиную, таща за собой прилипший к пятке ком скотча… Заметив несколько предметов мебели, куда потенциально можно было бы сесть, он начал крутиться от одного к другому: замер перед креслом, будто считывал с него инвентарный номер, потом метнулся к дивану, тут же отступил, словно внутренний алгоритм подсказал: «Не соответствует заданным параметрам», потом снова вернулся к креслу, потом скользнул взглядом по стулу у компьютерного стола и презрительно (насколько позволяла его бесстрастная мимика) отмел эту затею. Он замер, просчитывая углы, высоту и, вероятно, даже коэффициент трения обивки — и всё это выглядело так, будто ему выдали задачу «сесть» в формате строгого технического задания, где не было пункта «просто выбери, где удобнее».
Это зрелище спровоцировало у Елены приступ такого безудержного, искреннего смеха, что она согнулась почти пополам. А Адам остановился на полпути. Сперва движением головы, а затем и всем телом он повернулся к ней и склонил голову набок, изучая эту внезапную реакцию с таким видом, словно пытался рассчитать её смех по какой-то сложной геометрической диагонали.
— Профиль «Лена», на какой предмет мне необходимо сесть? — произнес он ровным голосом. Однако хозяйка квартиры уловила в нем беспомощность робота, который воспринимает все приказы буквально. Если бы человек выбирал себе место, то он бы сел куда удобно. А андроид растерялся… Первое впечатление о его человечности было немного подпорчено.
Елена смотрела на стоявшего столбом Адама, все еще смеясь, потому что по мере её движения робот послушно поворачивался следом, тихо шурша скотчем по ламинату… Елена, всё ещё давясь смехом, махнула рукой в сторону гостиной, не сводя глаз с этой нелепой, безупречной фигуры, которая выглядела как супергерой, внезапно забывший, как пользоваться дверными ручками. В нём было столько сосредоточенной серьёзности перед лицом бытовой катастрофы, что смеяться хотелось ещё сильнее.
— Ты можешь сесть в кресло, — наконец сказала она, справившись с приступом смеха, и стараясь говорить так, будто отдаёт обычную техническую команду, а не спасает робота от паники из-за выбора мебели. — Просто… сядь.
Адам тут же кивнул, получив долгожданные координаты, и сделал шаг к креслу — и тут же скотч снова громко «чпокнул», будто решил напомнить о своем присутствии.
Елена только покачала головой, пряча улыбку, и наконец шагнула к кухне — но не потому, что хотела уйти, а потому, что если бы осталась стоять там ещё хоть минуту, то снова бы расхохоталась, а тогда уже точно не смогла бы ничего объяснить этому дотошному, очаровательно беспомощному андроиду.
Оказавшись на кухне, Елена шумно выдохнула, впервые после разлуки с Олегом почувствовав эмоциональное облегчение. И… внезапно поняла, насколько ей сейчас не до эстетики. Развод просто выбил её из колеи, за последнее время превратив в тень самой себя, а квартиру — в филиал ленивого апокалипсиса. На столе громоздились коробки от пиццы, в раковине выросла гора немытой посуды. Для полного антуража не хватало только тараканов, мух и злобно смеющегося загробного голоса из невидимого динамика.
Собрав волосы в косу, Елена включила чайник и открыла холодильник в поисках хоть какого-то завтрака. За окном, кажется, наконец взошло солнце, неохотно разгоняя дождевые тучи и на кухне стало светлее.
— Внимание. Запущен экспресс-анализ эпидемиологической обстановки, — раскатисто раздалось всего в полуметре от неё. — На объекте «Кухня» зафиксирован критический уровень антисанитарии. Обнаружено тридцать две единицы грязной посуды, колонии плесневых грибов рода Penicillium на остатках пиццы «Четыре сыра», а также популяция дрожжевых микроорганизмов в кружке с надписью «Лучший IT-специалист». Данная экосистема способна обрести зачатки коллективного разума в ближайшие сорок восемь часов.
Елена захлопнула холодильник и, инстинктивно прикрывая рукой кружку, воскликнула:
— Я же велела ждать в комнате!.. Это творческий беспорядок! Стоп, это же ты пошутил, да?.. А, не важно.
Комплексы неряхи тут же зашевелились внутри с новой силой, подзуживаемые идеальным тоном робота.
— Это вообще не твое, типа, робо-дело, ясно?
— Профиль «Лена» находится в зоне риска, — будто обиженно вымолвил Адам, сделав шаг вперед. Скотч на пятке звучно подтвердил: «Ваааап!». — Употребление пищи в окружении патогенной флоры снижает ваш иммунитет на четырнадцать процентов. Предлагаю активировать протокол «Генеральная уборка». Мои манипуляторы способны отмыть сковороду от пригоревшего жира за сорок три секунды — без потери полировки и антипригарного покрытия.
— Не надо никакой уборки… пока, — ответила Елена.
В голове она уже прокрутила эту мысль и решила, что идея в принципе неплоха. Раз уж робот здесь, почему бы ему не помочь? Баш на баш.
— Я сейчас что-нибудь съем и пойду еще посплю, — сказала она. — А ты… ничего не трогай. Увижу, что переставил хоть одну чашку — сдам на запчасти Эдгару Петровичу, усёк? Иди в комнату и жди там.
— Принято. Перехожу в режим энергосбережения и пассивного наблюдения, — приглушенно отозвался Адам и пошлёпал босыми ногами обратно в гостиную, печально шурша нелепым куском скотча на пятке.
Глава 2: «Директива три-ноль-два»
Проснулась Елена часа через четыре от непривычного, почти пугающего ощущения. В квартире пахло морозной свежестью и легким, едва уловимым ароматом лимонного моющего средства.
Елена выскочила из-под одеяла прямо в халате. Так как в квартире было прохладно, она просто использовала домашнюю одежду вместо пижамы. Торопливо расправив перекрутившуюся ткань, она поспешила на кухню, поскольку в гостиной Адама не оказалось.
И замерла на пороге, протирая глаза.
Кухня сияла. Нет, она буквально ослепляла чистотой. Гора посуды исчезла — идеально чистые тарелки стояли ровными рядами на сушилке, отражая дневной свет. Сковорода блестела так, словно её только что привезли из магазина. На столе — ни крошки, а коробки от пиццы были аккуратно спрессованы в плотные кубики и упакованы в мусорный пакет.
Сам Адам стоял у окна, по-военному заложив руки за спину. На его пятке больше не было скотча — робот аккуратно утилизировал ленту. Андроид медленно повернул голову к Елене, и его линзы мягко мигнули голубым.
— Системное уведомление, — негромко, с неуловимым торжеством произнес он. — Протокол «Генеральная уборка» завершен втайне от хозяина. Вероятность того, что вы сдадите меня на запчасти, снизилась на девяносто восемь процентов. Желаете ли вы, чтобы я проанализировал состав вашего холодильника на предмет токсичных продуктов?
— И в кого ты такой самостоятельный? — произнесла Елена, впрочем, не ожидая ответа.
Вечер опустился на город вместе с густым, промозглым туманом. Укутавшись в теплый плед, Елена сидела на диване и удивленно, с удовольствием наблюдала за Адамом. Андроид, игнорируя её ворчание, методично протирал пыль на самых верхних полках, куда сама она могла добраться только с помощью стремянки и пары акробатических трюков. Он складывал разбросанные вещи с точностью, которой позавидовал бы лучший работник прачечной. При этом двигался робот с непередаваемой кошачьей грацией, периодически проверяя на прочность старый халат, который опасно натягивался на его рельефной спине.
Идиллию разрушил резкий, требовательный звонок в дверь. Сердце пропустило удар, и она подскочила от неожиданности, ведь никого не ждала и не приглашала.
На пороге стоял Олег. Растрёпанный, небритый, пахнущий дешёвым пивом и осенней сыростью — будто несколько дней подряд не выбирался из своего прокуренного гаража. В нём ещё угадывалась та самая хищная стать: острые, будто высеченные резцом скулы, тяжёлый, пристальный взгляд из-под густых, чуть сведённых бровей, резкая линия челюсти — в этих чертах сквозила природная выразительность, словно он рождён был для крупных планов, где достаточно одного поворота головы, чтобы зал замер. Только сейчас эта выразительность не пленяла, а пугала: она была измята усталостью и алкоголем, как дорогой костюм, проношенный до дыр. Обычная его трёхдневная небритость переросла брутальный рубеж, превратившись в жёсткую бороду.
Он даже не удосужился вытереть ноги — сразу шагнул в прихожую, бесцеремонно оттеснив Елену в сторону, будто его по-прежнему здесь ждали, как в те времена, когда он открывал дверь собственным ключом и чувствовал себя здесь хозяином. — Привет, Алёна, — заговорил он тихо, почти пробурчал, и от этого тихого голоса сразу стало не по себе: в нём слышалась не усталость, а затаённая злость, которая только искала повод вырваться наружу. — Я за вещами… Ключ от машины где-то тут оставил.
— Сдашь её в ремонт, что ли? — скрывая настороженность, почти холодно спросила Елена, скрестив руки на груди и не двигаясь с места. Она стояла ровно, но пальцы под локтями сжимались всё крепче, будто так можно было удержать себя от дрожи.
— Нет, мы с ребятами её сейчас попробуем завести и поставить в гараж. Сам попробую покопаться. Ты же знаешь, что она давно уже мне мозг выносит. Надо проверить фильтры, свечи заменить… Решил вот заняться извозом, пока нормальную работу не найду. Я… — вдруг Олег осёкся на полуслове. Его взгляд сфокусировался на чём-то позади Елены. Лицо дёрнулось, как от удара током и перекосилось. — Это ещё кто такой?
Из комнаты бесшумно вышел Адам и застыл в проходе, бесстрастно заложив руки за спину. На мгновение повисла гробовая тишина, в которой слышно было только, как где-то в соседней квартире щёлкнул замок и зашуршали шаги на лестничной клетке. Олег ошарашенно переводил взгляд с лица андроида на свой старый синий халат, который сидел на незнакомце как хороший костюм — ровно, без единой складки, будто был сшит специально под эту фигуру.
Физиономия бывшего мужа начала медленно наливаться багровым цветом. Непонятно, что сдетонировало в нём первым — ревность, комплексы или уязвлённое эго. Он сделал шаг вперёд, и в этом шаге было столько тяжести, что половицы под ним тихо скрипнули. Он ткнул пальцем в Адама и заговорил, повышая тон голоса, в котором сквозили металлические нотки, хорошо знакомые Елене:
— Почему он в моём халате?.. Он твой новый хахаль?
— Олег, ты ведь нашёл себе подругу ещё до того, как мы расстались. Халат ты бросил, сам сказал, что он тебе не нужен, — ответила Елена, стараясь говорить ровно, но в горле стоял ком, мешавший словам звучать уверенно.
— Так я думал, что ты его выбросишь, не будешь его пялить на всех своих новых дружков. Проявишь ко мне хоть какое-то уважение… А что, у него нет денег на собственную одежду, или тебя так приспичило по-быстрому раздвинуть ноги, что он даже не успел переодеться в свои тряпки?
— Олег, тебя это вообще не касается, — сдавленно ответила Елена. Она понимала, что Олег сейчас в том состоянии подпития, когда из любой ситуации очень быстро способен затеять скандал. Если раньше, ещё с порога, она не заметила этого, то сейчас это бросалось в глаза: зрачки у него были расширены, веки припухли, а пальцы слегка подрагивали, будто ему не хватало чего-то, чтобы унять эту мелкую, нервную дрожь. И теперь Елена с запозданием горько пожалела о том, что вообще открыла ему дверь.
— Ключи от моей машины где? — уже в надрыв громко заговорил Олег, и этот крик ударил по ушам, как резкий, неприятный звук старой сигнализации.
— Не тяни время!
— Рекомендую не повышать голос, — предупредительно отозвался Адам, не меняя позы, но в его голосе появилась едва уловимая, стальная жёсткость, будто кто-то повернул регулятор тембра на несколько делений вниз. — В подъезде стоят камеры наблюдения, и я могу прямо сейчас вызвать наряд полиции…
— И что, что они стоят?! — тем же тоном перебил его Олег, всем телом дерзко подаваясь к нему. — Они мой голос запишут, да?.. И что мне будет за это? Знаешь, сколько лет эта тупая корова и весь подъезд слушали, как я ставлю ее на место?..
Елена вздрогнула, будто от пощёчины, но не шелохнулась. Ей хотелось закричать, чтобы он замолчал, но голос будто застрял где-то глубоко в груди.
— А что ты мне сделаешь? — продолжал Олег, распаляясь всё сильнее, и теперь в его взгляде было уже не просто раздражение, а настоящая, слепая ярость, которая искала, за что зацепиться. — Знаешь, я тут хозяин был, пока она… пока она все не развалила! Мы здесь прожили одиннадцать лет, с этой… как оказывается, шлюхой. Да? — Это «да» уже было адресовано Елене. Внезапно Олег обернулся к ней и грозно посмотрел ей в глаза, будто пытался сломить ее своей пьяной истерикой. Рот его оскалился. Казалось, в своем хмельном угаре он совсем забыл, за чем пришел, окончательно теряя контроль над собой.
Он протянул руку к груди Елены и сгрёб пальцами ткань ее домашней одежды, больно зацепив кожу под ней. Тряхнул её, как рождественскую ёлку, которую пытаются поставить ровно, но она всё равно падает.
В её поджилках тут же забилась новая волна предательской дрожи — резкий прилив адреналина сковал тело и ослабил ноги. Она слишком хорошо помнила, какой тяжёлой бывала его рука в такие минуты. Когда из ласкового котёнка он по щелчку превращался в разъярённого монстра, стоило лишь сказать что-то не то.
— Чего ты вылупилась, шкура? — Олег окончательно потерял контроль над своей яростью и замахнулся, широким, жёстким движением намереваясь ударить Елену по лицу. — Я тебе сейчас популярно…
Договорить он не успел. В ту же секунду между ними тёмной молнией возник Адам. Ладонь робота с глухим костяным стуком перехватила запястье Олега в полёте — в нескольких сантиметрах от щеки, залившейся адреналиновым румянцем.
— Отпусти!.. Пусти, сука, больно! — взвыл Олег, моментально протрезвев. Хватка была такой, словно руку зажало в гидравлических тисках строительного пресса. Олег отчаянно пытался вырваться, второй освободившейся рукой пытался содрать с себя удерживающую твёрдую длань, но андроид даже не пошевелился. Линзы в его глазах внезапно сменили мягкое голубое свечение на предупреждающий, холодный неоново-красный цвет. Глубокий баритон зазвучал с пугающей, вибрирующей мощью сабвуфера, от которой задрожало зеркало на шкафу в прихожей.
— Внимание. Зафиксирована прямая угроза физической целостности профиля «Лена». Согласно директиве, три-ноль-два «Защита Хозяина», уровень допустимого противодействия повышен до сублетального. Биометрический анализ нападающего: рост — сто семьдесят восемь сантиметров, плотность костей — ниже средней, мышечный тонус — деградирующий. Вероятность успешного перелома лучевой кости при увеличении давления на три процента составляет девяносто девять целых и восемь десятых процента. Желаете услышать характерный хруст?
Андроид слегка повернул голову в сторону отошедшей подальше и ошалевшей от ужаса Елены. В этой короткой паузе было видно, как у Олега глаза вылезли из орбит и слышно, как участилось дыхание — короткие, рваные вдохи, будто он только что выскочил из ледяной воды. Он побелел как полотно. Теперь и у него колени мелко задрожали. Он диким взглядом уставился на багровые круги в глазах Адама и наконец понял, что этот «мужик» даже не моргает.
— Адам, стой! Не надо ломать ему руку! — сиплым от шока голосом выдохнула Елена. — Просто… выстави его за дверь, и пусть катится куда хочет.
— Принято. Корректировка протокола, — красный свет в глазах андроида сменился прежним — голубым.
Адам легко, словно Олег весил не больше кошки, развернул его к выходу и придал легкое ускорение аккуратным пинком под зад. Бывший кубарем вылетел на лестничную клетку, едва успев подхватить ключи от машины, которые андроид швырнул вслед с идеальной баллистической точностью.
Дверь с хлопком закрылась.
В прихожей снова стало тихо. Елена стояла, скрестив руки на груди и прижав кулак к губам, словно всё еще защищая самые уязвимые места. Её била крупная дрожь. Ноги отказывались держать, и она медленно осела на тумбочку.
— Биологические показатели профиля «Лена»: адреналин повышен на двести процентов. Требуется стабилизация нервной системы, — произнес андроид, внимательно сканируя её фигуру.
— Лена… Зови меня просто Лена, — ослабевшим голосом отозвалась она.
— Принято, Ле-ле-лёна. Рекомендую принять седативный препарат, а затем — горячий чай с ромашкой и углеводный десерт. — отозвался он, внезапно заикаясь. Робот бессознательно перехватил инициативу, забав у Олега право на это имя, и пересобрал его по-своему.
— У… у меня чай с ромашкой закончился, — тихо произнесла Елена. «Да у меня его никогда и не было», — отрешенно подумала она, глядя в пустоту перед собой.
Андроид, которого она еще утром проклинала и собиралась вернуть на сервисный склад, за один день успел защитить её и в одиночку ликвидировать разруху на кухне. Привычная картина мира трещала по швам даже сквозь оцепенение. Её всё еще трясло, но Елена уже понимала: старая любовь, которую она так долго и бережно лелеяла, отступает, унося с собой свинцовую тяжесть из груди. Сегодня Олег в полной мере доказал, что расставание было неизбежным итогом этих отношений с горьким привкусом абьюза. Его «забота» всегда пахла тем же страхом, что и вспышки ярости. В каждом ласковом слове ей слышался обратный отсчет до новой грозы: «Я же о тебе забочусь!». Она слишком хорошо помнила его привычку нависать над ней, заполнять собой всё пространство и требовать немедленного ответа.
Поглядев на неподвижно стоящего робота, Елена вдруг осознала: дело вовсе не в том, насколько он похож на человека. Дело в том, что он предлагал защиту и близость, даже не двигаясь с места. Он просто был рядом — готовый реагировать, подстраиваться, заслонять собой от ударов, даже когда его об этом не просили. Какая именно ошибка в коде заставила эту машину защищать её с такой… человеческой яростью?
Пока Олег на улице, многоэтажно матерясь, растирал запястье и собирал в кучку остатки своего уязвленного мужского достоинства, Адам пошел на кухню, чтобы воплотить рекомендации в жизнь. Он деловито осмотрел аптечку с лекарствами. Безупречно. Обследовал полки с запасами кофе и чая. Выглядел он при этом как шеф-повар мишленовского ресторана, случайно забредший на огонек к простым смертным. И общий антураж немного портил видавший виды синий халат вместо накрахмаленной поварской формы.
Елена же на негнущихся ногах доплелась до дивана и буквально рухнула на него, натаскивая на себя плед. Щеки всё еще полыхали от огромной дозы внезапного стресса, но тело мерзло, а мышцы судорожно подергивались, будто в лихорадке. Она сидела неподвижно несколько минут, чувствуя, как уходит острая волна паники и наступает странное остывание после вспышки: дрожь ещё пробегала по плечам, но уже не владела ею целиком, постепенно сменяясь сонной апатией.
— Запуск протокола «Антистресс», — невозмутимо продекламировал Адам, вырывая её из объятий накатившегося бессилия.
Он держал в руке чашку.
— Чай черный, байховый. Температура подачи — восемьдесят два градуса. Оптимально для минимизации термического ожога ротовой полости при судорожном заглатывании.
Елена молча уставилась на поднимающийся над чашкой пар. Адам держал кружку за бока, оставив ручку свободной. Она перехватила её своими дрожащими пальцами, но ответить ничего не смогла — в горле стоял плотный ком.
— Дополнительное уведомление, — андроид плавно наклонился, упершись руками в колени, и снова нарушил все мыслимые границы её личного пространства. — Анализ содержимого кухонных шкафов и холодильника выявил один килограмм пшеничной муки, несколько яиц категории С1 и половину банки сгущенного молока с истекающим через трое суток сроком годности. Мои вычислительные мощности позволяют рассчитать идеальные пропорции для выпекания маффина на скорую руку в вашей микроволновой печи. Время приготовления — три минуты четырнадцать секунд. Уровень эндорфинов в вашей крови гарантировано вырастет. Желаете углеводную бомбу быстрого действия?
— Да, было бы здорово… — едва слышно отозвалась Елена.
— Лёна, и еще я провёл первичный аудит вашего домашнего медицинского бокса, — ровно произнес его глубокий баритон, а корпус выпрямился. — Текущее состояние содержимого не соответствует минимальным стандартам Директивы три-ноль-два по обеспечению безопасности пользователя.
Елена удивленно приподняла бровь:
— И что же там не так? Обычная аптечка.
— Восемьдесят два процента находящихся там препаратов имеют истекший срок годности, — бесстрастно отрапортовал андроид. — Базовые сорбенты, анальгетики и спазмолитики зафиксированы в статусе неликвидных. С точки зрения экстренной помощи этот набор сейчас — функциональное плацебо. В случае внезапного болевого синдрома или пищевой интоксикации система не сможет купировать риски.
Он чуть наклонил голову, словно зачитывая строчки из встроенного справочника:
— Настоятельно рекомендую пополнить бокс свежими препаратами первой необходимости. Я уже сформировал оптимальный чек-лист: антигистаминные, современные жаропонижающие, средства для стабилизации давления и сорбенты нового поколения. Если вы предоставите доступ к вашему аккаунту аптечной службы, я могу самостоятельно оформить заказ и проконтролировать доставку. Моя задача — минимизировать риски для вашего здоровья. Даже когда вы считаете, что полностью здоровы.