Игра в ноль. женский триллер

Ариадна выдохнула.

— Что дальше?

— Дальше вы ищете уязвимость. Любая система — это человек. У нее есть привычки, слабые места, слепые зоны. Она не может защищать всё сразу. Где-то администратор поленился сменить пароль по умолчанию. Где-то разработчик оставил открытый порт для отладки. Где-то сотрудник записал пароль на стикере и приклеил к монитору.

Он наклонился к ней.

— Вы провели пять сделок. Вы обманывали людей, которые считали себя умнее вас. Как?

Ариадна помолчала.

— Я смотрела, — сказала она. — Слушала. Люди любят говорить о себе. О своих успехах, планах, страхах. Если ты знаешь, чего человек боится, ты знаешь, как им управлять.

— Вот, — сказал Вадим. — То же самое с системами. У каждой есть страх. Боязнь упасть. Боязнь быть взломанной. Боязнь, что ее создатель ошибся. Найдите страх — найдите вход.

Он отошел к другому курсанту.

Ариадна смотрела на черный экран.

Чего ты боишься?

Она не знала. Она никогда не думала о компьютерах как о живых. Но Вадим сказал: «Любая система — это человек».

Тогда с чего начинается человек?

С рождения.

Она начала читать логи. Медленно, построчно.

Через три часа у нее затекла шея и слипались глаза.

Вадим подошел проверить.

— Вы нашли что-нибудь?

— Здесь, — сказала Ариадна, указывая на строку. — Порт 8080 открыт. Это же уязвимость, да?

— Это тестовая ловушка, — сказал Вадим. — Мы специально оставляем такие для новичков. Если вы введете команду доступа, система зафиксирует атаку и заблокирует вас на двадцать четыре часа.

Ариадна кивнула. Она не ввела команду. Она просто сидела и смотрела.

— Что вы сделали вместо этого? — спросил Вадим.

— Я искала другое, — сказала она. — Если порт открыт, но это ловушка — значит, настоящий вход где-то рядом. Там, куда администратор не додумался посмотреть.

Вадим молчал. Ждал.

— Вот, — она указала на другую строку. — Пять запросов от одного IP в три часа ночи. Каждый раз с разными учетными данными. Это похоже на автоматический перебор паролей.

— Это бот, — сказал Вадим. — Мы его запустили, чтобы тестировать защиту.

— А если я замаскирую свой запрос под этого бота? — спросила Ариадна. — Администратор видит перебор, думает: «опять этот дурацкий тест», и не проверяет, что внутри каждого пакета.

Вадим снял очки. Протер линзы.

— Вы это придумали сейчас?

— Да.

Он смотрел на нее долго. Потом почти незаметно кивнул.

— В понедельник перейдете к работе с криптографией, — сказал он. — Это выше базового курса. Но вам, кажется, уже скучно на базовом.

Он ушел, не дожидаясь ответа.

Ариадна осталась одна перед черным экраном. В груди пульсировало странное, почти забытое чувство.

Она не сразу поняла, что это.

Азарт.

Вечером в казарме Лена оторвалась от книги.

— Ты чего светишься? — спросила она.

— Ничего, — сказала Ариадна. — Просто… я думала, что забыла, как это делается.

— Что именно?

— Думать быстро.

Лена хмыкнула.

— Не забыла, как вижу.

Она снова уткнулась в книгу.

Ариадна легла на койку. За окном — апрель, лес уже не черный, а темно-синий, снег осел, стал рыхлым, скоро потечет.

Она вспомнила свою старую жизнь. Сделки, цифры, схемы. Тогда ей казалось, что она играет в большую игру. Но это была игра на чужих деньгах, чужих страхах, чужой доверчивости.

Сейчас она училась взламывать системы, которые охраняют государственные тайны.

Масштаб другой.

И ставки другие.

Она закрыла глаза и вдруг отчетливо, в цвете и звуке, вспомнила первую сделку.

Флешбэк: 2017 год, сентябрь.

Имя героини: Александра.

Она сидела в кафе на Тверской, напротив мужчины в дорогом костюме, и чувствовала, как колотится сердце.

— Вы уверены, что это законно? — спросил мужчина.

— Абсолютно, — ответила она с улыбкой, отработанной за две недели перед зеркалом. — Это стандартная схема налоговой оптимизации. Все крупные компании так делают.

Он кивнул. Подписал бумаги.

Она заработала триста тысяч рублей за час работы.

В ту ночь она не спала. Не от мук совести — от восторга.

Я могу это делать. У меня получается. Я умнее их всех.

Она не знала тогда, что ум не спасает от пустоты. Что через шесть лет она будет сидеть в кабинете Егорова в старом пальто и ненавидеть себя так сильно, что дышать больно.

Но это будет потом.

А тогда — сентябрь, Тверская, первый крупный куш, и вся жизнь впереди.

2024 год, апрель.

Ариадна открыла глаза.

— Ты чего? — спросила Лена.

— Ничего, — сказала Ариадна. — Вспомнила кое-что.

— Хорошее?

— Старое.

Она повернулась к стене.

Завтра будет новый день. Новая команда. Новая уязвимость, которую нужно найти.

Она найдет. Она всегда находила.

Глава 7

2014—2019 годы. Москва, их дом. Два этажа, мама внизу, комната Дианы справа от лестницы. Имя героини: Саша.

Она строила этот дом вместе с мамой.

Не с мужем, не с отцом Дианы, не с Артёмом. С мамой.

Была квартира в старом фонде, доставшаяся от бабушки. Потом — годы продаж, обменов, ипотеки, бесконечных подсчётов: «Потянем — не потянем». Потом — этот участок, эти стены, эта крыша над головой.

Саша носила чертежи в сумочке, встречалась с прорабом в обеденные перерывы, выбирала плитку для ванной по каталогам в три часа ночи, когда Диана уже спала. Мама ездила на стройку днём, проверяла рабочих, ругалась с поставщиками, варила бригаде обед в времянке.

— Ты как прораб, — смеялась Саша.

— А ты как финансист, — отвечала мама. — Хороший тандем.

Когда дом достроили, они стояли во дворе и смотрели на него.

— Наше, — сказала мама.

— Наше, — ответила Саша.

Мама выбрала комнату внизу, с окнами в сад.

— Мне наверх тяжело подниматься, — сказала она. — А тебе с Дианой нужно своё пространство.

Они не обсуждали это больше. Мама никогда не поднималась на второй этаж без стука. Никогда не спрашивала, кто приходит к Саше и когда уходит. Никогда не лезла.

Это был их молчаливый договор: я здесь, я рядом, я не мешаю.

Артём впервые приехал сюда через год после их знакомства.

Он долго стоял у калитки, разглядывая дом.

— Ты не говорила, что у тебя… — он запнулся.

— Что?

— Такое.

— Такое — какое?

— Настоящее, — сказал он. — У тебя настоящий дом.

Она пожала плечами.

— Это просто стены.

— Нет, — сказал он. — Это ты.

С того дня он приезжал сюда каждые выходные.

У него был свой ритуал.

Сначала — звонок с вопросом: «Ты дома?» Потом — дорога, пробки, ожидание. Потом — его шаги на лестнице, его запах в прихожей, его голос: «Я приехал».

Он не задерживался внизу. Вежливо кивал маме, если она попадалась навстречу, — и сразу поднимался наверх.

Диану он не замечал.

Не то чтобы игнорировал — просто не включал в своё пространство. Девочка могла сидеть в гостиной, рисовать за столом, смотреть мультики — он проходил мимо с лёгкой, отстранённой улыбкой, которая означала: «Я вижу тебя, но мы не знакомы».

В первые месяцы Саша пыталась их сблизить.

— Артём, посмотри, Диана нарисовала слона.

— Красиво, — говорил он, мельком взглянув на рисунок.

— Артём, у Дианы завтра концерт в музыкальной школе, может, сходим?

— В субботу? Я занят.

Она перестала пытаться через год.

Не потому что обиделась. Она поняла: он не хочет привязываться. Ребёнок — это обязательства, будущее, семья. А он с самого первого разговора сказал: «Я не смогу на тебе жениться».

Она приняла это пакетом: его любовь, его заботу, его машину, его рестораны, его путешествия — и его отстранённость от её дочери.

Диана научилась не ждать.

К пяти годам она поняла: есть мамины друзья, которые играют с ней, дарят подарки, сажают на колени. А есть этот — который приходит к маме и смотрит сквозь неё.

Она не обижалась. Дети быстро учатся считывать взрослых.

— Мам, а почему дядя Артём со мной не разговаривает? — спросила она однажды.

Саша замерла, подбирая слова.

— Он… стесняется, — сказала она. — Он не очень умеет общаться с детьми.

— А у него есть свои дети?

— Нет.

— А будут?

Саша помолчала.

— Наверное. Когда-нибудь.

Диана кивнула, обдумывая.

— Тогда он с ними будет разговаривать, — сказала она. — А с нами — нет.

Саша не нашлась, что ответить.

Мама всё видела.

Она никогда не комментировала выборы дочери. Но однажды, когда Артём уехал, сказала тихо:

— Он хороший человек?

— Да, — ответила Саша. — Хороший.

— Для тебя?

— Для меня — да.

— А для Дианы?

Саша молчала долго.

— Ему не обязательно быть хорошим для Дианы, — сказала она наконец. — У неё есть мы. У неё есть ты, я. Дом. Он — только для меня.

Мама кивнула.

— Главное, чтобы ты понимала, что делаешь.

— Понимаю.

Она действительно понимала.

Она выбрала эти отношения с открытыми глазами. Знала, что у них нет будущего. Знала, что он никогда не станет частью её семьи. Знала, что её дочь для него — пустое место.

Но по выходным он приезжал, поднимался на второй этаж, и на несколько часов её жизнь переставала быть серой.

Этого было достаточно.

Шесть лет этого было достаточно.

Они расстались в феврале.

Он приехал вечером, без цветов. Сел на краешек её дивана, не сняв пальто.

— Я встретил девушку, — сказал он. — Её зовут Катя. Она из хорошей семьи. Мама её одобряет.

Саша кивнула.

— Мы хотим пожениться.

— Я рада за тебя.

Он смотрел на неё с надеждой — может быть, она заплачет, устроит сцену, даст ему повод остаться.

Она не плакала.

— Ты всегда говорил мне правду, — сказала она. — Спасибо тебе за это.

Он ушёл. Шаги на лестнице — в последний раз. Хлопнула калитка. Завелась машина.

Саша стояла у окна и смотрела, как тают в темноте красные огни.

Она не знала, сколько простояла так. Пять минут? Полчаса?

Внизу хлопнула дверь. Мама вышла во двор — Саша видела её тень под фонарём. Мама постояла, глядя вслед уехавшей машине, потом вернулась в дом.

В доме стало тихо.

Саша отошла от окна, села на диван. Смотрела на картину. Финский залив, свинцовое небо, чёрная вода. «Наше море», — подумала она. — Он сказал, что оно всегда будет с нами.

Она не плакала. Просто сидела и смотрела.

Через час снизу послышались шаги. Медленные, осторожные. Мама поднималась по лестнице — она не стучала. Просто вошла с чашкой в руках. Поставила на столик.

— Диана уснула, — сказала она. — Ты как?

— Нормально.

Мама кивнула. Не обнимала, не утешала, не говорила «я же тебя предупреждала». Она просто стояла рядом, готовая остаться, если Саша попросит, или уйти, если нужно.

— Я посижу внизу, — сказала мама. — Если что — зови.

Она вышла.

Саша осталась одна с чашкой в руках.

Чай был горячий. Мама всегда знала, что в минуты, когда слов нет, нужно хотя бы тепло.

Она не заплакала.

Ей было двадцать девять.

Впереди — годы, о которых она ещё не знала. Мужчины, карьера, падение, суд, Кирилл, курица по акции, выпадающие волосы. Впереди — Егоров, «Лес», пистолет в неумелых руках, Санкт-Мориц, чужое имя и операция «Аргонавт».

Она не знала этого сейчас.

Сейчас она просто стояла у окна и смотрела на снег.

Утром пришла Диана.

— Мам, ты чего не спишь?

— Думаю.

— О чём?

Саша посмотрела на дочь. Девять лет, по-детски пухлые щёчки, острый подбородок, внимательные глаза — она всегда была старше своего возраста.

— Дядя Артём больше не приедет, — сказала Саша.

Диана помолчала. Спросила без удивления:

— Никогда?

— Никогда.

— Он что-то сделал?

— Нет. Просто… у него теперь другая семья будет.

Диана подумала.

— А мы? — спросила она. — Мы не семья?

Саша притянула её к себе, обняла крепко-крепко.

— Мы — семья, — сказала она в макушку дочери. — Ты, я, бабушка. Мы — семья. А он… он был просто… гостем.

— Хорошим гостем?

Саша помолчала.

— Хорошим, — сказала она. — Очень хорошим.

Диана кивнула, принимая.

— Тогда жалко, что он ушёл.

— Жалко, — согласилась Саша.

Глава 8

2019—2022 годы. Москва, её дом, офисы, рестораны, чужие постели. Имя героини: Александра.

Первые три месяца после Артёма она существовала на автомате.

Вставала в семь, вела Диану в школу, ехала в офис, работала, возвращалась, делала уроки с дочерью, ужинала с мамой, ложилась спать. Тело двигалось по расписанию, а внутри — пустота. Такая плотная, что её можно было резать ножом и раскладывать по тарелкам.

— Ты как? — спрашивала мама.

— Нормально.

Мама не настаивала. Она ждала.

Диана ждать не умела.

— Мам, а почему ты больше не смеёшься?

— Смеюсь.

— Нет. Раньше ты смеялась громко. А теперь тихо.

Александра притянула дочь к себе, поцеловала в макушку.

— Я просто устала, маленькая. Это пройдёт.

Она врала.

Она не знала, пройдёт ли.

Первый мужчина после Артёма появился через четыре месяца.

Случайность. Вечеринка в честь удачной сделки, коллеги, шампанское, диджей, громкая музыка. Он подошёл сам — высокий, уверенный, с лёгкой сединой на висках. Представился: Денис, архитектор, друг заказчика.

Она не вспомнила его лицо наутро.

Запомнила только одно: когда он вошёл в неё, она на секунду перестала думать об Артёме.

Целую секунду.

Этого хватило, чтобы на следующей неделе повторить.

Она не выбирала их.

Они просто появлялись. В ресторанах, на переговорах, в спортзале, в очередях за кофе. С кем-то знакомили друзья, кто-то подходил сам, кого-то она замечала первой и позволяла заметить себя.

Главное условие: никаких привязанностей.

Имён она не запоминала. Профессий — тоже. С кем-то хватало одной ночи, с кем-то — недели. Дольше двух месяцев не задерживался никто.

— Ты будто коллекцию собираешь, — сказала как-то подруга Аня.

— Собираю, — согласилась Александра. — Коллекцию забывания.

— Помогает?