Красногорский царёк. Манящий шелест фальшивых ассигнаций

Всеволод Липатов

Красногорский царёк. Манящий шелест фальшивых ассигнаций

Глава 1

ПРОЛОГ

Ранняя весна 1893 года в Москве выдалась ранняя. После необычайно холодной зимы, когда столбик термометра опускался ниже минус двадцати градусов по Цельсию, москвичи радовались теплу. Но в кабинете начальника московской сыскной полиции было прохладно. Большой кабинет утопал в полумраке, только керосиновая лампа ярко освещала массивный, двухтумбовый стол, покрытый зелёным сукном, за которым сидел генерал Ерёменко, гроза местных жуликов. Когда в дверь негромко постучали, он недовольно отложил документ и негромко сказал:

- Заходи, Иван Григорьевич.

Высокая, массивная дверь открылась и в кабинет уверенно вошёл Иван Атаманов, бессменный помощник Ерёменко.

С чем пришёл?

- Александр Францевич, вот отчёты из полицейских участков за вчерашний день и сегодняшнюю ночь.

- Что-то срочное есть?

- Никак нет. Всё как обычно. Хотя…

Атаманов задумчиво посмотрел на пачку бумаг и положил на стол.

- Ну не томи, я же тебя знаю. Когда так говоришь, что-то очень нехорошее случилось.

- Да. Вот снова фальшивые ассигнации в Москве появились.

- Ну удивил. Постоянно ловим этих прохиндеев. С качеством у них дело обстоит не лучшим образом.

- Тут дело такое.

Атаманов снова замолчал, словно подбирая слова. Но Ерёменко уже всё понял и, негромко выругавшись, добавил:

- Неужели снова?

- Да. Только всё хуже.

- Да куда уж хуже. Вроде бы эти умельцы пропали, уже несколько лет о них ничего слышно не было. Жаль, не смогли раскрутить это дело. В Петербурге были очень недовольны.

- Помню. А дело было пять лет назад.

- Давай подробнее. – Ерёменко стал похож на охотничью собаку, почуявшую дичь. Напрягся, остро взглянул на помощника. – Ты присаживайся, Иван Григорьевич.

Пододвинув тяжелое кресло, Атаманов, тяжело вздохнув, сел.

- На рынке кабатчик получил ассигнацию в пять рублей. Очень хорошего качества. Пока спохватились, шельмец получил сдачу и скрылся.

- На каком рынке?

- На Хитровском. В отчёте всё указано.

- Ты своими словами, будь добр. Ведь уже начал вести следствие. А бумагу я потом прочитаю.

- Пока только поговорил с Филимоновым, тамошний полицейский.

- Знаю его. Хитровских крепко держит. Но ты не отвлекайся. Когда ты успел с ним поговорить?

- Вчера, поздно вечером, он ко мне домой зашёл. А фальшивку всучили в кабаке ещё днём.

Там как получилось. Малец, половой в кабаке, взял деньги у какого-то мужчины. Но тут началась заваруха и он, не глядя, сунул купюру в карман, дал сдачу. Отвлёкся малец, надо понимать.

- Ты, главное, не отвлекайся.

- Позже, когда отдавал деньги хозяину, увидел, что ассигнация какая-то странная.

- И что такого он заметил?

- Корона над головами орла немного в сторону сдвинута.

- Ого, какой глазастый.

- Хозяин хотел замять, такой конфуз никому не нужен, но народ услышал. Малец постарался, говорил слишком громко. Пришлось городового звать, а тот уже Филимонова нашёл. Меня в этой истории настораживает одно, что человек приехал из Сибири, поэтому и вспомнил про тех фальшивомонетчиков.

Ерёменко задумчиво побарабанил пальцами по столу. Зачем-то подвинул к себе принесённые бумаги, но читать не стал. Только взял в руки пятирублёвую ассигнацию и внимательно стал рассматривать. Потом достал из своего кошелька такую же, только настоящую и начал сравнивать. Атаманов молчал, не мешая думать начальству.

- А с чего взяли, что он из Сибири? – Неожиданно прервал молчание Ерёменко.

- По говору. По словечкам, так говорят в Сибири. На эти детали мальчишка тоже обратил внимание.

- Его бы к нам, в сыск взять, - усмехнулся генерал.

- А он уже на Филимонова работает, - тоже улыбнулся Атаманов. – Тот таких кадров мимо себя не пропустит, быстро к делу пристроит.

- Надо бы как-то поощрить и Филимонова, и мальчишку. Не забудь мне напомнить об этом. А сейчас надо думать, что нам делать. Для начала ты узнай по Москве, может ещё где-то фальшивки появятся. Только аккуратно, лишний шум нам не нужен, сам понимаешь.

Атаманов согласно кивнул. У него уже был план, и даже кое-что сделано, но действовал по принципу: вперёд батьки в пекло не суйся.

* * *

За двадцать лет до разговора

Солнце коснулось верхушек деревьев, росших на другой стороне речки. Тонко и мерзко запели комары. Человек у костерка, помешивая кашу в котелке отмахнулся от надоедливых насекомых и тяжело вздохнул. Он вспомнил, как детстве также с дружной компанией пацанов ходили в ночное, пасли коней. Готовили на костре нехитрую еду, разговаривали, смеялись. А когда солнце совсем скрывалось за горизонтом и ночь накрывала землю, начинали рассказывать всякие страшные истории. А если ещё ухала сова, то страх уже становился нешуточным. Жизнь была безоблачной, как летнее небо в полдень. а будущее светлым и прекрасным. Тем более отец обещал осень Осипа отдать в церковно-прпходскую школу. Многие пацаны ему завидовали.

Это всё было, но как давно. Вся жизнь уже промчалась.

Хотя Осипу Бельченко было чуть больше тридцати, но выглядел старше своих лет. Одет он был в заношенные рубаху и штаны. Тёмно-русые волосы, немного тронутые сединой на висках, были коротко подстрижены. Борода и усы в меру длинные, так носили в городе.

Он ещё раз тяжело вздохнул, пытаясь отогнать непрошенные воспоминания. Вытер слёзы, дым попал в глаза, внимательно оглядел небольшой табун, стреноженные кони ходили недалеко, щипали траву. Только жеребёнок упоённо скакал вокруг кобылицы, а потом смешно упал на спину и задёргал тонкими ножками.

Бельченко достал полкаравая хлеба, зелёный лук, соль и пару солёных огурцов, сохранившихся ещё с прошлого года. В животе заурчало, но он терпеливо начал резать на тонкие ломтики огурцы. Неожиданно он услышал посторонний звук. Встревоженно всхрапнули кони. Не выпуская ножа из рук, он оглянулся, сидел Бельченко спиной к лесу и дороге. Начал вглядываться в темень и увидел силуэт человека.

- Добрый вечер, - раздался чуть хрипловатый голос. – Пустишь около огонька погреться?

- Садись, мне не жалко.

- Благодарствую, добрый человек. – В освещённый костром круг вышел невысокий человек. Длинные волосы и борода были свалявшимися, одёжка латанная-перелатанная, но чистая. Взгляд из-под мохнатых бровей был спокойным, но проницательным. Вот эти голубые глаза выдавали в нём не бродягу, или, не дай Бог, бежавшего каторжника, а совсем обнищавшего крестьянина. И что-то ещё удивило Бельченко, но так и не смог понять, что именно. На всякий случай, наученный жизненным опытом, нож не выпускал из руки.

- Скоро есть будем. Только каша пустая, - словно бы извиняясь, предупредил Бельченко.

- Ничего, это дело поправимое. – Незнакомец достал из сумки большой кусок сала, завёрнутый в тряпицу, кусок хлеба, зелёный лук, укроп. – Вот, угощайся.

Бельченко сглотнул голодную слюну. Взял сало и начал резать тонкими ломтями. Ночной гость усмехнулся и посоветовал:

- Режь толще, не стесняйся. И в кашу брось, сытнее будет.

-Тебя как звать, величать?

Незнакомец на секунду задумался и снова усмехнулся, как будто отвечая на собственные мысли:

- Зови меня Кассиром.

- Кассир?

- Да, а что такого? – Внимательно посмотрел на Бельченко и добавил, - не боись, я не беглый каторжник и не кат. Так, хожу, брожу по земле.

- Я Осип Бельченко. Живу тут в деревне. – Получилось как-то по казённому, и Осип почему-то смутился.

- Я знаю.

- Откуда? Я тебя в первый раз вижу.

- Весной на ярмарке видел, как ты грузил мешки с зерном, а рядом орал купец.

Подозрения у Бельченко снова зашевелились. Тогда на торжище кто-то украл несколько кошельков у зазевавшихся покупателей и продацов. Потом какие-то мужики подрались, впрочем, эти дела были не впервой.

- Это не купец, наш сельский староста. Я у него работаю иногда.

- Понятно.

Бельченко достал початую бутылку с самогоном. Спросил:

- Будешь?

- Ну а чего с добрым человеком чарочку не опрокинуть.

Выпили, закусили. Настроение у пастуха улучшилось. Беседа плавно переходила с темы на тему, но ни о чём серьёзном они не говорили. Неожиданно к Кассиру подошёл жеребёнок и ткнулся мордочкой ему в щёку. Кассир засмеялся, погладил гриву жеребёнку и спросил:

- Можно угостить?

- Давай, любая животинка любви и ласки хочет.

Кассир отрезал кусок хлеба, посолил и дал жеребёнку. Тот понюхал, аккуратно, своими мягкими и теплыми взял угощение. Не торопясь сжевал и, как бы благодаря, снова ткнулся мокрым носом в щёку Кассира.

От третьей чарки Кассир отказался, даже излишне резко:

- Мне хватит. Всё зло от неё, проклятой.

Бельченко внимательно посмотрел на него, но сам выпил и всё же спрятал бутылку.

После ужина Кассир предложил Бельченко табаку, но тот отказался. Гость свернул самокрутку, лёг на тёплую землю, подложив под голову сумку и пуская дым молча смотрел на звёзды. Осип тоже задумался. Он начал проваливаться в мягкую дремоту, на душе было спокойно. Но неожиданный вопрос резко и неприятно вернул его в действительность.

- А что дальше думаешь делать? – Кассир сидел у костра, подкидывал ветки. Бельченко показалось, что его жёсткий взгляд проник ему глубоко в душу. Пастух даже растерялся. Конечно, он что-то планировал, но дальше нескольких дней не загадывал. А Кассир продолжил. – Жизнь-то идёт. Семья бедствует. Ты, вроде, мужик головастый, рукастый. Тоже в жизни многое повидал, только не повезло.

- Да, фарта не хватило. Вот здесь и оказался, - с трудом признался Бельченко.

- Если бы фарта не хватило, то горбатился бы сейчас на Нерчинской каторге с клеймом на лбу.

Осипу возразить было нечего. Он встал и пошёл к речке, помыть котелок. На душе было гадко. Он очень хотел забыть некоторые моменты из своего прошлого, но прямолинейные, неудобные вопросы Кассира подняли целый ворох воспоминаний.

Оба молчали, только весёлый треск костра разгонял ночную тишину. Даже комары угомонились. Вернувшись к костру Осип пристально посмотрел в спокойное лицо Кассира. Огненные всполохи и причудливые тени мешали понять, о чём тот думает. Глаза, казалось, совсем скрылись под косматыми бровями. В конце концов Бельченко не выдержал и прямо спросил:

- Что тебе надо?

- Ничего, просто спросил.

- Так я и поверил тебе. Много тут доброхотов ходит-бродит, а после них хоть с головой в петлю лезь.

- Ну ладно, слушай. Я вижу мужик ты хороший, помочь тебе хочу.

- Я с полицией больше связываться не буду. На большую дорогу не пойду.

Кассир с интересом посмотрел на собеседника. Помолчал и продолжил:

- Грабить никого не надо.

- Ну хоть на этом спасибо, - усмехнулся Бельченко. И почему-то разоткровенничался. Каким-то образом Кассир сумел разговорить Осипа, хоть тот и старался забыть прегрешения молодости. А может и хотелось ему выговориться. – Знаешь, была тёплая компания у нас в городе, промышляли этим делом. А потом, кто выжил, того в кандалы и на каторгу. Я-то молодой был, на подхвате, удалось соскочить. Меня полиция искала, мужики из шайки, пришлось быстро уехать из славного, древнего города подальше. Так и добрался до Тобольска, а потом здесь оказался. Я там знакомца увидел, очень не хотелось с ним лишний раз видеться.

Осип замолчал, глядя в тухнущий костёр. Махнул рукой и обречённо пробормотал:

- Вот так вся жизнь под откос понеслась.

- Согласен, в Тобольске много ушлого народца трётся, могли и знакомые попасться.

- Бог уберёг, я первым Хромого увидел, - Осип перекрестился. – Как он там оказался, ума не приложу. Думал, что он уже у чертей в аду жарится, а вот нет, живуч оказался. Даже клейма на лбу не было.

- Хромой, говоришь, - Кассир задумчиво смотрел на еле видимых в темноте коней. – Знавал я одного, пренеприятнейшая личность. От него, действительно, надо держаться подальше.

Осип снова поймал себя на мысли, что этот человек далеко не так прост, как хочется показаться, выдаёт себя за другую личность. Вот и словечко «пренеприятнейший», это же так интеллигенты говорят. Но решил обмозговать это попозже. Разговор его зацепил.

- Что предлагаешь?

- Денюшку можно получить разными способами. Без физического насилия над личностью.

Бельченко и эти слова заметил и отложил в памяти. Разговор всё больше и больше его заинтересовывал.

- Договаривай.

Кассир хитро прищурился, помолчал, огляделся по сторонам и пересел поближе к Осипу. Теперь говорил он тихо:

- Ты знаешь, что деньги можно самому делать.

Бельченко аж подпрыгнул:

- Ты понимаешь, что это верная каторга, или даже виселица.

- Тихо, не кричи ты так, - поморщился Кассир. – Такое дело тишину любит. Послушай меня и сам потом решать будешь.

Осип почувствовал, как липкий страх снова заполз в его душу, как это было много лет назад. Но вкрадчивый голос Кассира успокаивал его. Слова сладким ядом лились в уши, и он невольно стал вникать в смысл.

- Понимаешь, Осип, в Сибири многие этим промышляют. Ты просто о них не знаешь. А ведь фальшивых ассигнаций много тут ходит. Но говорить об этом никто не хочет. В полицию редко обращаются, ибо у самих рыльце в пуху. Понимаешь меня, паря? Да, дело опасное, но очень выгодное. Если всё хорошо обмозговать, то должно выгореть.

- А сам-то чего не хочешь этим заняться?

- Мне уже не надо, хватит для хорошей жизни. Вот решил кого-то научить, а тебя жалко стало.

- Жалеть станешь, когда меня на каторгу упекут.

- Не бойся, паря. Тебе же давно терять нечего. А тут такой шанс, раз в жизни выпадает, - продолжал искушать Кассир. – Жене обновку купишь, дом новый построишь. У дочерей приданное богатое будет. Сам будешь на мужичков орать, а потом кофий на веранде попивать. С чиновниками на короткой ноге будешь. Они перед тобой шапку ломать будут, спину гнуть. А сейчас ты кто? – Кассир сплюнул. – Никто.

Бельченко хрипло выдавил из себя:

- Мне надо подумать.

- Подумай, время пока есть. С женой посоветуйся. Кстати, сразу дам совет, тут главное вовремя остановиться. Многие так и погорели, думали Бога за бороду ухватили.

- И как мне тебя найти, если надумаю?

- Я пока на Никифоровой заимке живу. Знаешь где это?

- Да.

- Давай через неделю приходи ко мне, если надумаешь. Если что, про наш разговор забудь. Ладно, давай спать. Уже за полночь, а дел у меня завтра много. – Кассир встал, снял потрёпанный зипун, постелил на землю, лёг, а мешок сунул под голову. Вскоре тихо засопел. Бельченко уснуть не мог. Снова вскипятил чайник, мысли неслись вскачь. Страх боролся с мечтой о богатой жизни. С этими мыслями он уснул.

Встали с первыми лучами солнца. Быстро попили чаю. О ночном разговоре не вспоминали. Кассир, пожелав удачи, ушёл. Бельченко взял под уздцы свою старенькую кобылу и пошёл к деревне. За ними потопал остальной табун. Под ярким солнцем разговор с Кассиром показался ночным кошмаром, и пастух попытался выкинуть его из головы. Почти получилось, почти уговорил себя, что не стоит ввязываться в это опасное дело. Пока не увидел покосившийся забор, старенький, маленький дом, в котором он жил уже несколько лет. Грязный двор, щелястый сарай