Наследник. Брак по принуждению 2

Для моей Сони.

Я прокручиваю сообщения, и осознание обрушивается на меня безжалостной лавиной, погребая под собой всю мою ненависть. Руслан не выслеживал моего отца, чтобы убить его; он искал 'синюю папку', потому что в ней были доказательства того, что именно Завьялов подстроил банкротство. Он искал способ спасти моего отца, вытащить его из той ямы, в которую его бросили. Он не был монстром под моей кроватью; он был тем, кто пытался сжечь эту кровать, чтобы я была в безопасности.

– Он... он пытался найти врача для Сони еще несколько месяцев назад? – шепчу я, и мои глаза застилает пелена непролитых слез. – Еще до того, как мы вообще встретились?

– Руслан может быть кем угодно, Алиса, но он не лжец, – тихо говорит Макар, не глядя на меня. – Он вел эту призрачную войну ради тебя, пока ты его проклинала.

Тяжелая стальная дверь серверной с шипением отъезжает в сторону. Я резко разворачиваюсь, и моя рука инстинктивно ложится на кобуру на бедре — холодный, непривычный вес, которого я всё еще до смерти боюсь.

В дверях стоит Игорь.

Заместитель Тимура входит расчетливой, бесшумной походкой, и его лицо кажется маской профессионального безразличия. Я видела его каждый день с тех пор, как вошла в дом Волковых: он открывал мне двери машины, он стоял на часах, пока я спала. Я доверяла ему. Но когда синий свет серверов падает на его лицо, я вижу тусклый блеск глушителя, направленного прямо в грудь Макара.

– Отойди от консоли, Макар. Живо, – командует Игорь, и его голос звучит плоско, лишенный даже тени того уважения, которое он обычно имитировал.

– Игорь? Какого черта ты творишь? – рычит Макар, его руки замирают над клавиатурой в паре сантиметров от финала расшифровки.

– Завьялов платит лучше, чем человек за решеткой, – усмехается предатель, и его взгляд переключается на меня, становясь сальным и мерзким. – А вы, госпожа Волкова... вы идете со мной. Артурыч хочет вернуть свою собственность.

Собственность. Вот кто я для них.

Паника липкими щупальцами впивается в мое горло, лишая способности дышать. Я смотрю на ствол пистолета, потом на Макара — он безоружен, пойман в ловушку посреди процесса взлома. Если я ничего не сделаю прямо сейчас, мы оба погибнем, а координаты моего отца исчезнут навсегда вместе с нашей надеждой.

– Он убьет тебя в ту же секунду, как ты меня доставишь, Игорь, – говорю я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал, хотя колени подкашиваются. – Ты сам знаешь, как работает Завьялов. Ему не нужны лишние свидетели его грязи.

Я делаю осторожный шаг вперед, пряча руку за складками огромного пиджака Руслана. Мои пальцы нащупывают холодный металл маленькой 'Беретты', которую Тимур дал мне 'на всякий случай'. Мое сердце колотится так сильно, что, кажется, Игорь может услышать его через гул охлаждающих вентиляторов. Мне нужно быть быстрой. Мне нужно стать тем человеком, которым Руслан меня считает.

– Брось пушку, Игорь, или я клянусь, я разряжу в тебя всю обойму, – шиплю я, выхватывая оружие.

Мои руки ходят ходуном.

Игорь издает сухой, дребезжащий смешок, явно не принимая меня всерьез. Он думает, что у меня не хватит духу; думает, что я всё та же девчонка, рыдающая под дождем. Он начинает переводить прицел на меня, и его палец на спусковом крючке напрягается.

Всё происходит в смазанном пятне движения и шума. Прежде чем Игорь успевает выстрелить, Макар резко ныряет в сторону, швыряя тяжелый металлический стул прямо в ноги предателя. Я не думаю. Я просто нажимаю на спуск. Звук выстрела приглушен супрессором — резкий 'твип', который разносит в щепки стеклянную панель одного из серверных шкафов. Игорь вскрикивает, хватаясь за плечо, и Макар оказывается рядом с ним в одно мгновение, сбивая его с ног и впечатывая его голову в решетчатый пол с тошнотворным стуком.

Тишина возвращается. Тяжелая. Удушливая.

Игорь лежит без сознания, и темная лужа крови медленно расплывается под ним на рифленом металле. Я роняю пистолет, и мой вдох вырывается рваным, хриплым всхлипом. Я только что выстрелила в человека. Я только что переступила черту, за которой нет возврата к прежней Алисе.

– Ты цела? – тяжело дыша, спрашивает Макар, поднимаясь на ноги и вытирая разбитые костяшки пальцев о джинсы.

– Я... кажется, да, – шепчу я, глядя на свои ладони, которые всё еще вибрируют от отдачи. – Мы успели? Код расшифрован?

Макар поворачивается к монитору, где полоса загрузки застыла на отметке в сто процентов. Карта окраин Москвы расцветает на экране, и красная точка пульсирует, как живое сердце, в густом лесном массиве. Это частная психиатрическая клиника под названием 'Тихий берег'. На бумаге она принадлежит благотворительному фонду, но серверные следы уводят через дюжину подставных фирм прямиком к личным офшорным счетам Артура Завьялова.

Мой папа там.

– Это не больница, Алиса. Это дыра, в которой люди исчезают навсегда, – мрачно говорит Макар, распечатывая карту. – Нам нужно уходить. Сейчас же. Пока Завьялов не понял, что Игорь провалился.

Я хватаю распечатку, и бумага хрустит в моем кулаке. Я бросаю последний взгляд на экран — на письма Руслана, на доказательства того, что он пытался спасти мою семью, пока я планировала его падение. Волна вины и яростной, обжигающей решимости накрывает меня с головой. Я вытащу своего отца. А потом я вытащу своего мужа из той клетки, в которую он попал из-за моей глупости.

Чего бы мне это ни стоило.

Глава 4

Шелк платья-футляра холодит кожу, словно чешуя мертвой змеи. Я смотрю в зеркало и не узнаю ту девушку, что отражается в золоченой раме. Кроваво-красная помада кажется раной на бледном лице, а взгляд... взгляд стал колючим, непроницаемым. В нем больше нет тепла той Алисы, которая мечтала о сессиях и прогулках в парке. Есть только холодная пустота.

Кто я теперь?

Под плотной тканью на левом бедре, там, где заканчивается кружево белья, режет кожу узкое стальное лезвие. Тонкий нож в чехле — мой последний аргумент, если всё пойдет к чертям. А на ребрах, прямо под сердцем, приклеен пластырем крошечный микрофон. Он давит, мешает дышать, напоминая о каждом вдохе, который может стать последним. Я должна быть идеальной актрисой. Я должна выманить правду из этого чудовища, пока Макар и Тимур прорываются к отцу.

– Ты готова? – голос Тимура в наушнике звучит глухо, с помехами.

– Да, – шепчу я, поправляя вырез платья. – Выезжаю.

Ресторан «Аврора» встречает меня звенящей роскошью и запахом лилий, который в этом полумраке кажется ароматом похоронного бюро. Тяжелые портьеры отсекают звуки города, оставляя нас в стерильном вакууме богатства и порока. Артур Завьялов уже ждет. Он сидит за угловым столиком, вальяжно раскинувшись в кресле, и потягивает янтарную жидкость из тяжелого стакана. Его взгляд мазнул по моим ногам, поднимаясь выше, и я физически ощущаю, как по спине пробегает липкий холод.

Он хищник.

– Алиса, деточка, ты выглядишь... вдохновляюще, – он поднимается, демонстрируя безупречный крой дорогого костюма. – Брак с Волковым явно пошел тебе на пользу. Ты обрела этот опасный блеск в глазах, который так заводит мужчин.

– Не знала, что тебя интересует мой блеск, Артур Эдуардович, – я сажусь напротив, стараясь, чтобы руки не дрожали. – Я думала, нас связывают только долги и старые счеты моего отца.

– О, долги – это лишь формальность, – он усмехается, и эта улыбка не достигает его пустых глаз. – Мы здесь, чтобы решить твое будущее. Пока Руслан прохлаждается в СИЗО, его империя начинает крошиться. И ты, как законная жена, держишь в руках ключи от главного сейфа. Подпиши бумаги на передачу акций «Волков Групп» моему фонду, и твой отец вернется домой через час.

Сердце делает болезненный кувырок, ударяясь о ребра.

– Как я могу тебе верить? – мой голос звучит надломленно, именно так, как он хочет слышать. – Ты уже обманул меня однажды. Ты сказал, что он мертв.

Завьялов наклоняется вперед, и я чувствую его приторный парфюм — смесь дорогого табака и чего-то сладковато-гнилостного. Он достает из папки планшет и разворачивает его ко мне. На экране — видео в реальном времени. Серая комната, койка, и мой отец... Он сидит, обхватив голову руками. Он жив. Но выглядит так, будто из него выпили всю душу. К горлу подступает горькая тошнота, и я сжимаю кулаки под столом, вонзая ногти в ладони.

– Видишь? Он в безопасности. Пока что, – Артур делает глоток виски. – «Тихий берег» — очень закрытое заведение. Там отличные врачи, но они умеют не только лечить, Алиса. Если ты подпишешь, я дам команду на выписку. Если нет... ну, несчастные случаи в психиатрических клиниках — дело обыденное.

– Ты монстр, – выдыхаю я, глядя ему прямо в глаза.

– Я бизнесмен, дорогая. А Руслан... он просто переоценил свои силы. Думал, что сможет защитить тебя и при этом сохранить корону. Глупец.

Он подвигается ближе, и его рука накрывает мою ладонь на скатерти. Пальцы у него сухие и горячие, как у больного лихорадкой. Я заставляю себя не отдернуть руку, хотя внутри всё кричит от омерзения. В этот момент я отчетливо понимаю Руслана. Я чувствую ту самую холодную, расчетливую ярость, которая всегда горела в его глазах. Она просыпается во мне, заполняя вены ледяным свинцом. Я больше не жертва. Я часть его мира.

– Скажи мне, Артур, – я склоняю голову, имитируя покорность. – Это ведь ты подставил его? Те документы, из-за которых его взяли при конвоировании... это твоих рук дело?

– Какая теперь разница? – он самодовольно ухмыляется, расслабляясь под действием алкоголя и чувства собственного превосходства. – Руслан был слишком самоуверен. Он думал, что зачистил всех свидетелей по делу твоего отца. Но он забыл, что я всегда на шаг впереди. Да, я скормил следствию нужные папки. И пока он гниет за решеткой, я заберу всё, что он любит. Начиная с компании и заканчивая тобой.

Его пальцы сжимаются сильнее, и он проводит большим пальцем по моему запястью, напоминая о «долге». В его взгляде вспыхивает сальное, похотливое желание, которое заставляет меня похолодеть. Я чувствую вес ножа на бедре. Одно движение, и я смогу вскрыть ему вену прямо здесь, под этой чертовой белоснежной скатертью. Но я жду. Макар должен подать сигнал. Мне нужно выжать из него еще хоть слово.

– Ты ведь понимаешь, что я не смогу принадлежать тебе после всего, что ты сделал? – шепчу я, подаваясь к нему.

– О, ты удивишься, как быстро женщины забывают обиды, когда на кону стоит комфорт и жизнь близких, – Завьялов смеется, и этот звук бьет по моим натянутым нервам, как хлыст. – Ты станешь очень послушной, Алиса. Потому что иначе твоя маленькая сестра Соня... она ведь так любит десерты, правда? Будет жаль, если ее диета в больнице резко изменится.

Тварь. Какая же он тварь.

Внутри меня что-то окончательно обрывается. Страх исчезает, оставляя место лишь кристально чистой ненависти. Я смотрю на него и вижу не всемогущего магната, а мелкого, трусливого стервятника, который способен только на шантаж и удары в спину. Руслан никогда бы не тронул ребенка. Руслан сражался лицом к лицу. В этот миг я осознаю, что люблю своего мужа-монстра больше всего на свете именно за это крупицу чести, которую он сохранил в своем аду.

– Тебе не видать акций, Артур, – произношу я четко, глядя ему в зрачки.

Его лицо мгновенно искажается. Маска благожелательности слетает, обнажая гнилое нутро.

– Что ты сказала, дрянь?

– Я сказала, что ты проиграл, – я медленно достаю руку из-под его ладони. – Весь наш разговор записан. Каждое твое слово о шантаже, об отце, о подкупе следствия. Тимур уже передает записи прокурору. Твоя империя сгорит быстрее, чем ты успеешь допить этот виски.

Завьялов замирает, его глаза расширяются от ярости. Он замахивается, и я уже готова перехватить его руку, готова пустить в ход нож, но в этот момент на столе оживает его телефон. Резкий, вибрирующий звук разрывает тишину. Артур вздрагивает и хватает аппарат.

Я вижу, как краска медленно отхлынула от его лица.

Он слушает, и его губы начинают мелко подрагивать. Он бледнеет, становясь цвета того самого линолеума в больнице, где я сидела у кровати сестры. Его взгляд, полный животного ужаса, медленно поднимается на меня.

– Нет... – хрипит он, и телефон выпадает из его ослабевших пальцев, ударяясь о край стола.

– Что случилось, Артур? – я чувствую, как паника начинает шевелиться в моем собственном животе. – Твои люди в клинике не отвечают?

– Ты... ты думала, что самая умная? – он издает сухой, каркающий смешок, который больше похож на хрип умирающего. – Ты затеяла игру с огнем, девочка. Мой человек только что сообщил... Твой ненаглядный Руслан... он совершил побег. При перевозке из СИЗО в суд. Устроил бойню прямо на мосту.

Мир вокруг меня замирает. Звуки ресторана исчезают, оставляя лишь этот хриплый голос.

– И что? – выдыхаю я, боясь услышать ответ.

– То, что полиция ввела план «Перехват», Алиса. У них приказ стрелять на поражение. Волков ранен, он заблокирован где-то в промзоне. И знаешь, кто навел их на его след? – Завьялов скалится, и в его глазах вспыхивает торжествующее безумие. – Мой человек, который следил за твоим Тимуром. Ты так спешила спасти папочку, что вывела всех крыс из нор.

Он подается вперед, и его слова бьют меня наотмашь, лишая возможности дышать.

– Ты только что убила его, Алиса. Своей «умной» игрой ты подписала ему смертный приговор. Он не сдастся живым, ты это знаешь не хуже меня. Поздравляю. Ты вдова.

Кровь отхлынула от моей головы, и перед глазами поплыли черные пятна. Этот человек. Этот монстр. Он лжет. Он должен лгать!

Руслан не может умереть.

Я вскакиваю, опрокидывая стул, и бросаюсь к выходу, не разбирая дороги. В ушах пульсирует его имя, а сердце заходится в безумном ритме, разрывая грудную клетку. Я бегу мимо ошеломленных официантов, мимо запаха лилий, который теперь кажется мне запахом конца. Если он погибнет из-за моей попытки переиграть Завьялова, я никогда не прощу себе этого.

Только не он.

Только не сейчас, когда я поняла, что он — единственный, кто мне нужен в этом проклятом городе.

Глава 5

Штаб-квартира «Монолита» тонет в панике. Воздух здесь пропитан запахом дешевого адреналина и перегретых серверов. Снаружи, за панорамным стеклом сорокового этажа, Москва превратилась в пульсирующий очаг тревоги. Синие и красные огни полицейских мигалок разрезают ночную мглу, смыкая кольцо вокруг здания. Они ищут его. Они ищут Руслана. Я чувствую, как вибрация города передается через подошвы моих туфель, поднимаясь по ногам ледяным оцепенением. Каждый телефонный звонок в приемной звучит как выстрел, разрывающий остатки моего самообладания. Я стою в центре этого цифрового ада, кутаясь в его тяжелый черный пиджак, который всё еще хранит едва уловимый приятный аромат и опасности.

Сердце бьется о ребра, как пойманная птица.

Двери кабинета распахиваются с грохотом. В помещение вваливаются трое мужчин в серых костюмах — директора правления, те самые стервятники, которые еще вчера заискивающе улыбались Руслану. Сейчас их лица искажены смесью страха и наглости. Предводитель этой стаи, лысеющий мужчина с опухшими веками, делает шаг ко мне, размахивая какими-то бумагами. Его голос дрожит, но в нем слышны металлические нотки запоздалого бунта. Они почувствовали слабость. Они думают, что вожак пал, и пора делить добычу.

– Алиса Михайловна, это безумие должно прекратиться! – орет он, брызжа слюной. – Ваш муж — беглый преступник! Полиция требует выдачи всех архивов! Акции обвалились на тридцать процентов за час! Вы должны немедленно подписать приказ о передаче полномочий совету директоров!

Я смотрю на него и не чувствую страха.

Только холодное, кристально чистое презрение. Внутри меня что-то окончательно ожесточилось после разговора с Завьяловым. Я больше не та девочка, которая плакала под дождем, умоляя о пощаде. Я — жена Руслана Волкова. И если этот город хочет войны, он ее получит. Я медленно поправляю рукава мужского пиджака, чувствуя, как ткань обволакивает мои плечи, словно броня. Мой взгляд пригвождает директора к месту, и он запинается на полуслове, бледнея на глазах.

– Вон отсюда, – мой голос звучит пугающе ровно. – Если я увижу вас здесь через тридцать секунд, СБ вышвырнет вас через окно. А полиция... пусть ждет.

Они пятятся, бормоча проклятия, и исчезают за дверью.

Я остаюсь одна на несколько мгновений, пытаясь унять дрожь в пальцах. Первым делом я сбрасываю ненавистные туфли на шпильке и узкое шелковое платье. В гардеробной Руслана находится запасная одежда — я быстро натягиваю темные джинсы, простую футболку и старые кеды, затягивая шнурки тугим узлом. Готовлюсь к войне.

Власть — это не привилегия, это ответственность, за которую приходится платить кровью.

Руслан учил меня этому каждым своим жестом, каждым жестким приказом. Сегодня я возьму эту власть в свои руки целиком, без остатка. В кабинет входят Макар и Тимур. Макар выглядит так, будто не спал неделю: волосы взъерошены, под глазами залегли черные тени. Тимур же, напротив, собран и напряжен, как взведенный курок. Его рука постоянно лежит на кобуре, а взгляд сканирует каждый сантиметр пространства.

– У нас мало времени, – Макар падает в кресло, не дожидаясь приглашения. – Силовики готовят штурм. Они уверены, что Руслан прячется здесь или свяжется с нами через закрытые каналы. Завьялов купил половину городского управления. Нас зажимают со всех сторон, Алиса.

Я подхожу к столу Руслана и опираюсь на него ладонями.

– Плевать на полицию, – отрезаю я, глядя прямо в глаза Тимуру. – Игнорируйте их требования. Забаррикадируйте нижние этажи, если нужно. Нам нужен «Тихий берег». Прямо сейчас.

Тимур хмурится, его лицо становится похожим на гранитную скалу.

– Алиса, это самоубийство, – его голос рокочет, наполняя кабинет угрозой. – Если я сниму людей с охраны периметра и отправлю их на налет в клинику Завьялова, ты останешься здесь одна. Без защиты. Руслан приказал мне беречь тебя ценой собственной жизни. Я не могу оставить тебя в окруженном здании.

Я выпрямляюсь, и во мне закипает ярость, которую я раньше в себе не знала.

– Тимур, послушай меня очень внимательно, – я сокращаю дистанцию, заставляя его смотреть мне в глаза. – Если ты сейчас же не поедешь за моим отцом, я сяду в машину и поеду туда сама. Одна. С этим крошечным пистолетом, который ты мне дал. И тогда Руслан точно найдет способ выбраться из ада, чтобы лично снять с тебя кожу за то, что ты меня отпустил. У тебя есть выбор: спасти тестя своего босса или смотреть, как я иду на верную смерть.

В кабинете воцаряется звенящая тишина. Тимур смотрит на меня долго, тяжело, и я вижу, как в его глазах отражается понимание. Он видит во мне тот же холод, ту же безумную решимость, которая всегда вела Руслана. Я больше не пешка. Я игрок. И он это признает. Его плечи едва заметно опускаются, и он коротко кивает, признавая мое лидерство.

– Принято, босс, – выдыхает он, и в этом обращении я слышу искреннее уважение. – Выдвигаемся через пять минут. Макар, остаешься за пультами. Глуши всё, что движется.

Макар уже стучит по клавишам ноутбука, его глаза светятся азартом хакера, дорвавшегося до запретного плода.

– Завьялов пустил новость, что Руслан — сумасшедший маньяк, – бормочет он, не отвлекаясь от экрана. – Все федеральные каналы крутят его фото. Это конец репутации, Алиса. После такого «Монолит» не отмоется десятилетиями. Он бьет под дых.

Я чувствую, как губы растягиваются в горькой ухмылке.

– Значит, мы ударим в ответ, – я беру трубку внутренней связи. – Соедините меня с главой пресс-службы. Живо!

Через секунду в трубке раздается испуганный голос женщины из пиар-отдела. Я не даю ей вставить ни слова. Мои приказы звучат как хлесткие удары нагайки. Мы используем все ресурсы «Монолита», чтобы вбросить в сеть компромат на клинику «Тихий берег». Незаконные эксперименты над людьми, похищения, удержание политических заключенных — у Макара в архивах достаточно грязи, чтобы поднять на уши всю страну. Это создаст идеальную дымовую завесу. Полиция и пресса переключатся на Завьялова, пока наши отряды будут штурмовать его логово.

– Делайте это сейчас, – приказываю я. – Залейте это на все платформы. Купите все рекламные места. Город должен говорить только о грехах Завьялова.

Я кладу трубку и чувствую странную легкость.

Страх ушел, оставив место пустой, выжженной земле. Я смотрю, как Тимур отдает последние указания по рации своим бойцам. Они уходят. Тяжелые шаги затихают в коридоре, и я остаюсь в огромном кабинете одна. Огни Москвы за окном кажутся холодными искрами в черном костре. Я подхожу к столу Руслана и сажусь в его массивное кресло. Оно всё еще хранит тепло его тела. На полированной поверхности лежит его любимая ручка — тяжелая, из чистого золота, со вставкой из черного оникса.

Я беру ее в руку, ощущая приятную тяжесть металла.

Мои пальцы сжимают холодное золото так сильно, что костяшки белеют. Я смотрю на чистый лист бумаги перед собой и понимаю, что только что отправила людей на бойню. Я хладнокровно пожертвовала безопасностью здания ради призрачного шанса спасти отца и отвлечь внимание от Руслана. Я начала мыслить как он. Категориями потерь, стратегии и безжалостных ударов. Мой внутренний голос, который раньше шептал о морали, теперь молчит, забитый под плинтус необходимостью выживания.

Это осознание пронзает меня острой иглой ужаса.

Я превращаюсь в монстра. В зеркальную копию своего мужа. И самое страшное — это не пугает меня так, как должно бы. Я готова сжечь этот город дотла, если это поможет мне снова почувствовать его руки на своей талии. Если это спасет Соню и вернет отца. Любовь не делает нас лучше. Она просто делает нас опаснее. Я закрываю глаза, и передо мной всплывает лицо Руслана — его шрамы, его колючий взгляд, его едва заметная улыбка. Где он сейчас? Ранен? Окружен?

– Живи, Руслан, – шепчу я в пустоту кабинета. – Пожалуйста, просто живи.

Тишина в ответ кажется издевкой. Я открываю ящик стола и нахожу там запасную обойму. Мои движения становятся автоматическими. Я проверяю патроны, ощущая их гладкую поверхность. Я не знаю, чем закончится эта ночь. Возможно, через час спецназ выбьет эту дверь, и я закончу свои дни в бетонном мешке. Но пока у меня есть власть «Монолита» и эта золотая ручка, я буду бороться. Завьялов думал, что я — слабое место Волкова. Он ошибся. Я — его самое смертоносное оружие.

Я ставлю подпись на приказе о мобилизации всех резервов.

Росчерк пера кажется мне последним мостом, который я сжигаю за собой. Пути назад нет. Есть только этот кабинет, этот город, погруженный во тьму, и я — женщина, которая только что продала остатки своей души ради спасения тех, кого любит. И это знание обжигает меня изнутри жарким, торжествующим пламенем.

Глава 6

Я сижу в кресле Руслана, сжимая рацию так, будто это последняя нить, связывающая меня с миром живых. Пальцы ноют от напряжения, костяшки белеют. Каб