Свекровь. Мама, ты нам больше не нужна

— Что-то случилось? Вы плакали?

Возможно, я не должна выносить сор из избы, но я уже не могу молчать. Мне нужно этим с кем-то поделиться. И я рассказываю всё как есть — и про аллергию Насти, и про то, что предложил Денис.

Варя слушает внимательно, не перебивает. Теперь она обнимает Джека еще крепче.

— Лидия Александровна, вы не расстраивайтесь, пожалуйста! Мы обязательно что-нибудь придумаем. Если вы разрешите, я заберу Джека сама. Я же живу одна, он никому не помешает. А мне веселей будет. Только вам иногда нужно будет с ним гулять самой — вы же знаете, я иногда задерживаюсь на работе.

— Спасибо, Варенька! — я снова плачу.

Что-то я стала делать это слишком часто. У меня давно уже не было такого упаднического настроения, как сейчас. Даже после развода с Романом. Наверно, столько плакала я лишь после его первой измены. Когда поняла, что никакой любви на свете нет.

— Лидия Александровна, а ну прекратите! Вы столько для меня делали, что это самое малое, чем я могу вам ответить.

На самом деле я не делала для нее ничего особенного. Просто поддерживала, как могла, после смерти ее родителей.

— Дело ведь не только в Джеке, Варенька, — грустно улыбаюсь я. — Ведь однажды вот так же, как сейчас его, из дома могут попросить и меня саму. Настя и так считает, что я многое делаю неправильно.

— Неправильно? — изумляется Варя.

— Ну, да. Готовлю жирную пищу, например. Стираю белье не с тем порошком. И я понимаю, что во многом она права. Но в моем возрасте уже трудно менять привычки.

— Да вы и не обязаны ничего менять! Вы живете у себя дома и можете делать то, что вам заблагорассудится! Это ваша невестка пришла к вам и должна учитывать ваши интересы. Вам так не кажется?

— Да, наверно, — соглашаюсь я. — Но мне бы не хотелось, чтобы Денису нужно было выбирать еще и между матерью и женой. Я так рада, что он наконец-то завел семью, что готова пойти на некоторые уступки. Стиральный порошок я уже сменила. Но Джек — это не порошок. Надеюсь, Настя это тоже понимает.

Мы возвращаемся домой. Я переношу лежанку Джека в свою комнату, туда же ставлю его миски. Может быть, этого окажется достаточно, чтобы у невестки не было приступов аллергии.

Конечно, предложенный Варей вариант очень хороший, но отдать Джека даже в соседнюю квартиру — это тоже предательство. Собака этого не поймет.

Сегодня ты предашь собаку, а завтра предадут уже тебя.

Глава 6

— Лидия Александровна, а сережки вы выкупили? — напоминает мне Варя спустя неделю.

— Да, Варюша, выкупила! — вру я и отворачиваюсь, потому что наверняка на моих щеках выступит краска стыда.

Мне совсем не хочется ее обманывать, но и признаться в том, что сын посчитал их ненужными и ужасными, я тоже не могу. Она расстроится, станет меня жалеть. А то еще и станет искать деньги на выкуп, а у нее зарплата небольшая.

А может, Денис и прав, и с прошлым нужно расставаться легко и спокойно? Эти серьги я действительно почти не надевала. И Настя тем более не станет их носить. Так стоит ли расстраиваться? Но сердце всё равно почему-то болит.

Ни сын, ни невестка вопрос выкупа заложенных серег уже не поднимают. Им кажется, что он уже решен. Зато озадачивают меня другим.

— Мама, ты не обидишься, если я тебя кое о чём попрошу? — сын смущенно отводит взгляд.

— Конечно, не обижусь.

Они с женой переглядываются, и мне становится тревожно. Никогда раньше в разговорах с собственным сыном я так не напрягалась. Мы всегда говорили с ним откровенно, ничего не скрывали друг от друга. И я с детства учила его тому, что мне он может рассказать всё, и я всегда пойму и постараюсь помочь.

— Ты же понимаешь, нам с Настей после свадьбы хочется побыть одним. Всё-таки у нас медовый месяц. И раз уж мы не поехали пока в свадебное путешествие, то нам хотелось бы устроить его хотя бы здесь. И вот мы подумали… Ты не могла бы на лето уехать в деревню?

В деревню? Да, там у нас бабушкин дом, но он совсем старый и непригодный для проживания. Мы перестали ездить туда еще лет десять назад.

Сначала я еще надеялась, что мы сумеем сделать там ремонт. Но Денис тогда еще учился в университете, а на лето ездил вожатым в детский лагерь. И без мужчины в доме навести там порядок оказалось слишком трудно.

А с каждым годом дом всё больше ветшал. И когда лет пять назад я съездила туда на пару дней, то останавливаться пришлось у соседей — погода стояла холодная, и без печи там было не продержаться.

И сын это прекрасно знает.

— Денис, там крыша течет. И печь перекладывать нужно.

— Мам, ну это же только на лето. Сейчас тепло. Но если хочешь, то можно взять с собой обогреватель. А готовить ты можешь на электрической плитке. Зато какой там свежий воздух! И скоро пойдут ягоды и грибы. Ты же любишь их собирать. Да и Джеку там будет куда удобней, чем в городской квартире. А осенью мы за вами приедем, мам!

Погода действительно стоит чудесная. И я сама много раз задумывалась над тем, чтобы съездить в деревню. Всё-таки я провела там всё детство, и те места вызывают у меня приятные воспоминания.

— А мы договоримся с коллегой, и он отвезет вас на машине! — подхватывает Настя, видя мои сомнения.

— Тем более, мам, что тут вот-вот начнется ремонт. А это, сама понимаешь, шум и грязь. А там тишина, и никто не мешает.

Сборы занимают три дня, и уже в ближайшие выходные мы с Джеком отправляемся в деревню. Вещей набирается много, и мы забиваем ими весь багажник машины. Берем и обогреватель, и электрическую плитку, и теплую одежду, и корм для Джека, и продукты для меня. В деревне нет стационарного магазина, а автолавка приезжает лишь пару раз в неделю.

Варя выходит нас проводить и обнимает и меня, и Джека.

— Лидия Александровна, а можно я к вам как-нибудь приеду на выходные?

— Конечно, Варюша, что за вопрос? Приезжай в любое время. Будем тебе очень рады! Не уверена, что там будет хорошая связь, но я постараюсь позвонить, как только обустроюсь.

Я уверена, что сын поедет с нами, но он, как и Варя, просто обнимает меня перед тем, как мы забираемся в машину.

— А ты разве не поедешь? — удивляюсь я. — Я думала, ты поможешь открыть ставни и наносить воду.

— Мам, прости, у меня сегодня с обеда занятия. Неожиданно поставили, не успел перенести. И Виталика там не нагружай, пожалуйста, а то в следующий раз он откажется ехать. А помочь с водой и со ставнями попроси кого-нибудь из деревенских, ладно?

Виталик — коллега сына — оказывается милым молодым человеком, и мы с ним болтаем всю дорогу. Я рада лишний раз услышать, что Дениса ценят на работе, и что коллеги рады за них с Настей.

Несколько часов пути, и вот мы на месте. Напряженно вглядываюсь в мелькающие за окном пейзажи. Деревня за эти пять лет сильно изменилась. Многие дома выглядят заброшенными, а все поля и луга заросли борщевиком и ивовыми кустами. Во времена моего детства тут был крепкий колхоз, а сейчас нет даже ни одного фермера. И молодежи тоже почти нет.

Я объясняю Виталику, как проехать к нашему дому. Но когда мы подъезжаем к нему, мне кажется, что мы ошиблись адресом.

Дом совсем обветшал, а весь огород — в сорной траве. Мы с трудом добираемся до крыльца, и Виталик помогает мне открыть дверь.

— Лидия Александровна, а как же вы тут одна-то будете? Тут во всём нужна грубая мужская сила.

Я это понимаю и сама. Ступеньки на крыльце провалились, часть стекол в окнах разбита, печная труба рассыпалась на кирпичики.

— Ничего, — пытаюсь улыбнуться я. — Надеюсь, Денис на следующие выходные сумеет вырваться и всё подправить.

Я пытаюсь протестовать, но Виталик всё-таки приносит мне несколько ведер воды с реки, и на одну из ступенек крыльца набивает сверху доску, которую находит в сарае. Благодарю его, предлагаю деньги. Но он только смеется.

В его присутствии я пытаюсь держаться бодрячком, но как только он уезжает, я смахиваю пыль с табурета, сажусь к столу и реву, закрыв лицо ладонями. А Джек понимающе скулит и лижет мои руки своим шершавым языком.