Любовь, которой не было

На пятничное занятие Вера собиралась особенно тщательно. Она вновь решила надеть зеленый сарафан, вспомнив восхищение Ольги. Ей очень хотелось понравиться Петру. Блузу на этот раз выбрала белую, с воланом. Потом прошла в мамину комнату и взяла помаду и тушь. Косметикой Вера особенно никогда не интересовалась: она себе нравилась в естественном виде. Но сегодня был особенный случай. «Поеду сегодня пораньше», — решила Вера.

В классе Вера оказалась за час до начала. Не торопясь, достала все необходимое и отправилась в дамскую комнату: решила чуть больше подвести глаза и губы. Вернулась. До начала оставалось еще сорок минут. «А вдруг, увидев меня такой, все всё сразу поймут!.. — вдруг ужаснулась Вера и ей стало нехорошо от этой мысли, резко бросило в жар. — Пожалуй, пойду всё смою!..» Вера опять отправилась в дамскую комнату, смыла тушь и стерла помаду.

Наконец, наступило время начала занятия. Но в классе так никого и не было. «Странно, — подумала Вера. — Джон никогда раньше не опаздывал. Может, я что-то перепутала?»

Вера вышла из класса и направилась в учительскую, которая была этажом ниже. Там ей сказали, что Джон заболел, и занятие отменили, всех обзвонили и предупредили, а вот до Веры дозвониться не получилось. Вера почувствовала себя обманутой. Видя, как она расстроилась, секретарь предложила ей присоединиться к другой группе. Вера нехотя согласилась.

Такой поворот событий несколько отрезвил Веру. В новой группе были совсем другие правила и темы. Вере пришлось быстро включаться, чтобы не упасть в грязь лицом. Ведь эта группа считалась уровнем ниже, а Вера слыла в английской школе лучшей ученицей. Это помогло Вере переключиться и перестать постоянно думать о Петре. В эту ночь Вера, наконец, смогла быстро уснуть и обойтись без мучительных снов.

В следующий вторник Веру задержали в школе, поэтому у нее не было лишнего времени, чтобы подбирать себе особенный наряд: пошла в обычном школьном. Зайдя в класс, Вера обнаружила там Петра.

— Привет! — поздоровался он.

— Привет! — весело ответила Вера, как будто не было этой мучительной недели.

Но тело её жило своей, предательской жизнью: сердце вдруг начало колотиться от одного звука его голоса, а ладони стали ледяными и влажными.

— Садись со мной! — предложил он. — Сегодня больше никого не будет.

— Откуда ты знаешь? — стараясь казаться непринужденной, спросила Вера.

— Ольга и Олег сказали мне в прошлый раз, что больше ходить не будут, некогда, а остальные — сама видишь, редко ходят.

— А!.. — протянула Вера, еще не понимая, радоваться ли ей, что сегодня она с Петром будет один на один целое занятие, или огорчаться, что ее «почти подруга» Ольга решила больше не ходить и даже не предупредила ее об этом; затем добавила. — А мне Ольга ничего не сказала…

— Тогда она еще точно не знала. Мы просто с ней созванивались на неделе, она мне по работе кое-чем помогала. Ну так вот: она сообщила, что, мол, цены на занятия подняли, и она не готова платить большую сумму.

— Понятно!.. Жалко, конечно, — с грустью сказала Вера.

Тут в класс зашел Джон, и урок начался.

О! Что это была за сладкая мука! Петр был так близко: он разговаривал с ней, о чем-то спрашивал, одалживал ее ручки и карандаши, и даже невзначай касался ее руки. Вера ловила себя на том, что по десять раз перечитывала одну и ту же строчку в учебнике, не в силах понять смысл.

— Ну ты чего? — недоумевал Петр, когда Вера не могла ответить на элементарный вопрос Джона. А потом начинал шутить и заливисто смеяться, говоря по-английски Джону, что, мол, это всё весна виновата: сводит девушек с ума, даже отличниц.

Вера смущалась, но добрый дружеский взгляд Петра как будто освобождал ее от оков собственного стеснения. Она таяла и с нежностью смотрела в его ярко-голубые глаза.

Когда урок закончился, Вера испытала облегчение и принялась быстро собираться, торопясь на электричку.

— Подожди меня, пожалуйста, — неожиданно попросил Петр. — Я взял у отца машину и смогу тебя сегодня подвезти до дома.

Вера замерла и даже почти перестала дышать. «Он меня подвезет…», — это не укладывалось в ее голове. Казалось, самые смелые ночные фантазии начинали сбываться.

— Пойдем, — голос Петра заставил ее очнуться. Он мягко взял Веру под локоть и они вышли в холл. Внизу, в гардеробе Петр красиво подал Вере пальто.

«Как в фильмах! — пронеслось у Веры в голове. — Неужели это происходит со мной и наяву?»

Вместе они вышли из здания школы, и Петр подвел Веру к старенькому автомобилю, припаркованному у тротуара. Открыл дверь и помог сесть. Веру охватил озноб, ее начало колотить так, что даже зубы застучали.

— Ты чего? — не понял Петр. — Боишься ездить на машине? Пристегнись. Не волнуйся, я хоть и не часто вожу, но права получил уже пять лет назад. Доедем без проблем!

— Я не боюсь, — попыталась исправить ситуацию Вера. — Просто на переднем сидении еще ни разу не ездила. Знаешь, родители обычно впереди, а я — сзади…

— А! Вот в чем дело! — понимающе кивнул головой Петр и добавил. — По мне — на переднем сидении гораздо приятнее! Но в конце поездки, думаю, ты мне сама об этом скажешь!

Машина тронулась. Вера вцепилась в ремень безопасности, пытаясь унять дрожь. Петр весело болтал, живо интересовался Вериной учебой, школьными учителями, увлечениями Веры. К концу поездки девушка почти совсем успокоила, смеялась и с удовольствием отвечала на все вопросы Петра. Его искренний неподдельный интерес к ней, ее жизни подкупал и дарил удивительное чувство: «Я ему не безразлична!» Когда машина завернула на нужную улицу, Вера вдруг опомнилась и попросила Петра высадить ее прямо здесь.

— Да ты что? Посреди улицы? Это небезопасно! Случись что — как я потом перед твоими родителями оправдываться буду? — полушутя полусерьезно сказал Петр.

Веру окутало теплое чувство благодарности и какое-то новое ощущение счастья от того, что Петр так просто и искренне выразил свою заботу. Но потом Вера подумала о бабушках у подъезда, которые будут всем вокруг рассказывать, что Верочку привез на машине какой-то кавалер, и все-таки настояла, чтобы Петр высадил ее, не доезжая до дома.

— Знаешь! А ведь сегодня было мое последнее оплаченное занятие. Я, скорей всего, тоже больше на курсы не вернусь… Во всяком случае пока… Поэтому, прощай, Вера! Ты — классная! Было приятно с тобой познакомиться и пообщаться!

Вера вышла из машины, как громом пораженная. Махнув девушке на прощанье, Петр развернулся и покатил в обратном направлении. А Вера не в силах идти домой, свернула в ближайший палисадник и, скрытая от любопытных глаз заснеженными кустами, в отчаянии разрыдалась.

Весна

Незаметно подкралась весна. Воздух был напоен ароматами просыпающейся природы. Но Вера не замечала перемен, она замерзала от одиночества и неразделенного чувства. С момента последней их встречи с Петром Вера существовала в странном мире, полном нелепых надежд и горького стыда. И если дневная школьная круговерть отвлекала Веру, то ночью любовные муки настигали ее с полной силой. У Веры по ночам сводило живот, она кусала подушку, злясь на свою слабость, на Петра, на весь этот несправедливый мир, который заставлял ее испытывать это мучительное безответное чувство. Тоска, густая, беспросветная, охватывала всё её существо. «За что мне эти муки?» — плакала Вера.

Устав от отчаяния, Вера разрешала себе помечтать: «А вдруг он узнает ее телефон и позвонит? Или, может, она пойдет к своей тете в гости — и случайно встретит его?» Но пустые фантазии измучивали ее еще сильнее, не давая взамен ровным счётом ничего. Вера выстраивала в голове целые сценарии, детально проигрывая каждый шаг. Вот она садится в нужный автобус, и он оказывается там — один, у окна. Или она идёт по парку, а он — навстречу. Диалоги, которые она придумывала для них, были полны искренних чувств, поэтических признаний и пылких взглядов. Иногда Вере хотелось добавить немного драматизма, и тогда она воображала: начинается гроза, а она идет под дождем в легком летнем наряде, ветер толкает ее в спину, треплет подол платья, и вдруг появляется Петр, открывает над ней зонт и зовет в свою машину. В этих грёзах Вера всегда была чуть более смелой, чуть более остроумной, чем в жизни, а он — всегда влюбленным, заботливым и нежным.

Наконец, Вера решила действовать. Во всех ее фантазиях был один сюжет, который вполне мог перерасти в реальность. Тетя Ира. Ее любимая тетя — та, которая прочила ей Петра в женихи. Вера ни за что бы не смогла признаться тете в своем чувстве, но отправиться к ней в гости — и случайно встретить по дороге Петра — она вполне могла.

Началась череда визитов к тете Ире. Одинокая тетя была рада повышенному вниманию со стороны племянницы, пекла пироги, заваривала вкусный чай и ждала Веру. Болтая с тетей, Вера пыталась невзначай коснуться важной для нее темы — Петра. Вера расспрашивала про коллег тети Иры, про их взаимоотношения, и осторожно подводила разговор к нужному — к соседке, Эмме Карповне, маме Петра, с которой они давно были дружны.

И вот однажды тетя Ира перешла на интересующую Веру тему и рассказала, что сын Эммы Карповны (тут Вера замерла и почти перестала дышать) выиграл какой-то грант и уехал учиться за границу, что его не хотел отпускать работодатель, сулил тройное увеличение зарплаты, Петр отказывался, но в итоге они договорились: Петр будет продолжать работать удаленно.

Узнав про Петра, Вера шумно выдохнула. Тетя подняла на нее глаза, как будто о чем-то догадавшись.

— Да! — протянула она. — Повезет девчонке, которой он достанется. Парень видный, красивый, умный, и в таком молодом возрасте уже так хорошо зарабатывает. Зарплата-то у него нешуточная! Эмма Карповна хвасталась, что им с отцом — отдых в санатории подарил!

Тетины слова подействовали, словно соль на Верину сердечную рану. Под предлогом головной боли Вера попрощалась с тетей и поспешила домой. Ей хотелось закрыться в комнате и зарыться с головой в подушки, чтобы никто не знал, как ей плохо и одиноко.

Частые визиты к тете прекратились.

Веру ничего не радовало. На занятиях по английскому она сидела тихая и отрешенная. Повинуясь ходу урока, Вера машинально что-то делала, отвечала, часто невпопад, в совместных дискуссиях почти не участвовала. Место, на котором всегда раньше сидел Петр, угнетающе пустовало. Учебный год стремительно подходил к концу, ряды студентов редели, и к маю остались самые стойкие — Вера и молчаливый студент. Теперь Вере поневоле приходилось работать с ним в паре, обсуждать предложенные Джоном темы и, наконец, выучить его имя — Юрий. В такой небольшой компании невозможно было отмалчиваться, поэтому молчаливый студент перестал быть таковым. Юрий теперь активно готовился к занятиям, тянул руку, брал инициативу и с удовольствием работал в паре с Верой. Джон не узнавал своего ученика. Да и Вера, смотря на мир сквозь свою неразделенную романтичную влюбленность в Петра, все-таки отмечала про себя, что молчаливый студент волшебным образом переменился.

Но последнем майском занятии, когда все добрые прощальные слова были сказаны, грамоты и подарки вручены, Юрий обратился к собирающейся уходить Вере:

— Давай прогуляемся?.. Ты же не торопишься?.. Май… учеба позади…

Вера, не ожидая подобного предложения, удивленно посмотрела на Юрия.

— У меня электричка через пятнадцать минут, — неуверенно произнесла она.

— А ты можешь поехать на следующей? Или, вернее, через пару часиков? Я тебя провожу? — настаивал Юрий.

— А ты где живешь? — спросила Вера, чтобы потянуть время, ей не хотелось соглашаться.

— Я здесь неподалеку, — ответил он, — я в этом районе все места очень хорошо знаю. Покажу тебе красивые скверы, если захочешь — мороженым угощу! Я знаю отличное кафе неподалеку. А потом я тебя провожу! Ну же, давай, будет весело!..

— Ну, хорошо, — не хотя согласилась Вера, не сумевшая противостоять напору студента. — Но только часок. Я должна успеть на следующую электричку, иначе мама будет волноваться.

— Отлично! — обрадовался Юрий.

Он подхватил ее за руку и увлек за собой. Он и правда хорошо ориентировался в лабиринте улиц. Вера вскоре потерялась, не понимая, где они находятся: так быстро и мастерски петляя по переулкам, скверам и бульварам, он вел ее кратчайшей дорогой в мороженицу одновременно болтая обо всем вокруг. Юрий вдруг проявился, как мастерский рассказчик и отличный собеседник. «Странно, что я этого в нем на протяжении целого года совместных занятий не замечала», — подумала Вера. А мороженое, и правда, оказалось изумительным: необычайно нежным, тягуче-сливочным, украшенным ягодами и листьями мяты, в красивых хрустальных розетках.

— Ох! — воскликнула Вера, вдруг взглянув на часы. — Пятнадцать минут осталось до электрички.

— Не волнуйся, доедай, — спокойно сказал студент, — отсюда за десять минут дойдем.

Они действительно успели вовремя. Юрий проводил ее до платформы, помог зайти в вагон и на прощание махнул рукой:

— Может, еще раз встретимся, погуляем? Я знаю одно чудесное кафе с восхитительными пирожными!

— Хорошо, — согласилась Вера, и двери закрылись.

Вера прошла внутрь вагона, села у окна и, пока электропоезд набирал ход, смотрела на стремительно уменьшающуюся фигуру студента. «Удивительно, — подумала она, — как внезапно иногда меняются люди. Отчего это происходит? Молчаливый студент вдруг превратился в интересного собеседника. Вот никогда бы не подумала, что он может быть таким… Кстати, а как он собирается со мной встретиться, если мы даже телефонами не обменялись… Нет, все-таки он очень странный… Ах, если бы вместо него на занятия ходил Петр…»

И Вера вновь погрузилась в мир фантазий: она представляла, что сидит за партой не с Юрием, а с Петром, и что Петр, а не студент, приглашает ее на прогулку. Они едят мороженое в уютном кафе. И он смотрит на нее влюбленными глазами…

Лето

Пару недель спустя ей позвонил Юрий.

— Откуда у тебя мой телефон? — удивилась Вера.

— Как откуда? — засмеялся Юрий. — Ты разве не помнишь, что мы на занятиях, по заданию Джона, обменивались телефонными номерами?

— Ах, да… Я и забыла… — ответила Вера, ей и в голову не приходило, что кто-то мог сохранить эти цифры.

— Я хочу выполнить свое обещание и угостить тебя вкусными пирожными. Ты как?

Вера замялась. Ей, конечно, было приятно внимание молчаливого студента, но… Но ей не хотелось проводить время с тем, к кому не лежало сердце. Она не верила в дружбу между мужчиной и женщиной, а потому не хотела тратить свое время на отношения, которые, как она чувствовала, были бесперспективными.

— Понимаешь, Юра, — сказала она, — у меня много планов на лето. И потом, мне есть с кем ходить в кафе… Прости…

— Я понял, — грустно ответил Юрий, — спасибо за честность… Но у тебя теперь есть мой номер телефона. Ты звони, если вдруг передумаешь… Я буду рад!

Вера попрощалась и отключилась. Ей было немного неловко, что она отказала, да еще к тому же и соврала. На самом деле ей не с кем было ходить в кафе. Ну разве что с родителями… Подружки, все как одна, завели себе парней, и Вера проводила лето в одиночестве или в компании с книгой. Но ей не хотелось растрачивать свои душевные силы на человека, которого она не любила.

— Мне действительно есть с кем ходить в кафе! — твердым, не терпящим возражения голосом, сказала сама себе Вера, чтобы прекратить самоедство. — Я пойду в кафе с Петром, когда он меня пригласит. А он — обязательно пригласит!..

В то лето Вера открыла для себя роман «Мастер и Маргарита». Белые ночи, открытое настежь окно и мистический текст Михаила Булгакова. Вера читала медленно, не торопясь, смакуя каждое слово, перечитывая моменты, которые были созвучны ее душе и вызывали ответный трепет. Каждая строчка о любви откликалась в душе нежным эхом, а в теле — дрожью, которую нельзя было унять. Особенно поразившие ее мысли, она выписывала в ночной тиши на отдельный листок, вырванный из школьной тетради:

«За мной, читатель! Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви?..»